Своя стая

«Иногда семья рушится в одночасье. А иногда она строится заново — из осколков обид, невысказанных слов и маленьких девочек с глазами, которые видят больше, чем им положено.»

Утро началось с того, что Кейтлин проснулась от звонка. Не Чарли — Джаспер. Он редко звонил, предпочитая письма, и Кейтлин сразу напряглась. — Ты сегодня приедешь? — спросил он без предисловий. — Планировала. А что? — Элис просила. Она говорит, что тебе нужно быть здесь. Кейтлин хотела спросить почему, но не стала. Элис и её видения — штука сложная, и спорить с ними было бесполезно. — Буду через час. — Ждём. Он отключился. Кейтлин села на кровати, провела рукой по спутанным волосам. Рядом спал Пол — разметался, занял половину кровати. Она наклонилась, поцеловала его в плечо. — Я к Калленам. — Опять? — он приоткрыл один глаз. — Джаспер звонил. Элис просила. — Тогда давай, — он перевернулся на другой бок. — Я на патруль. Кейтлин оделась, натянула джинсы, две кофты, старую куртку Чарли. В последнее время она почти не бывала дома — ночевала у Пола, а дни проводила то в резервации, то у Калленов. Ей казалось, что она балансирует между двумя мирами, и этот баланс давался тяжело, но нужен был ей, как воздух. Дорога до дома Калленов заняла около получаса. Дождь моросил, но не сильно — Кейтлин оставила мотоцикл Пола у ворот и пошла пешком по аллее, усыпанной мокрыми листьями. Осень вступала в свои права, и лес вокруг стал золотисто-бурым, с редкими зелёными пятнами. Элис встретила её на крыльце. Она была в своём обычном состоянии — энергичная, растрёпанная, с блокнотом в руках. — Ты пришла! — она обняла Кейтлин, хотя они виделись всего два дня назад. — Я так рада. У меня есть идея! — Какая? — Потом. Заходи, Джаспер уже заварил чай. В гостиной было тепло. Камин горел, на столе стоял чайник и тарелка с печеньем. Джаспер сидел в кресле, делая вид, что читает книгу. Увидев Кейтлин, он отложил её и кивнул. — Садись. — Ты сказал, Элис просила. — Я видела, — Элис плюхнулась на диван. — Я видела, что ты сегодня расстроишься. Но потом обрадуешься. Не хочу говорить, что именно, но будь готова. Кейтлин нахмурилась. — Ты меня пугаешь. — Не бойся. Это хорошее. Джаспер бросил на Элис быстрый взгляд, но ничего не сказал. Она пила чай, и болтали о пустяках. Кейтлин рассказывала, как Билли учит её распутывать рыболовные сети, а Элис — как Ренесми вчера улыбнулась Эдварду. Джаспер слушал, иногда вставлял короткие замечания. Его голос действовал на Кейтлин успокаивающе — как тёплый плед, в который можно укутаться. — А где Белла? — спросила Кейтлин. — Наверху, кормит Ренесми, — ответила Элис. — Потом спустится. — Я могу подождать. — Не хочешь подняться? — Не хочу мешать. Джаспер чуть заметно улыбнулся. — Ты редко ей мешаешь. — Я ей вообще не нужна. — Нужна. Просто она не умеет показывать. Кейтлин не ответила. Через час Белла спустилась. На руках у неё была Ренесми — девочка заметно подросла, уже держала голову и вертела ею по сторонам. — Привет, — сказала Белла. — Привет, — ответила Кейтлин. — Хочешь подержать? — Конечно. Она взяла ребёнка на руки. Ренесми была тяжёлой, но необычно лёгкой для своего размера. Она посмотрела на Кейтлин своими огромными глазами — карими, почти чёрными — и улыбнулась. — Она меня узнаёт, — удивилась Кейтлин. — Ты приходишь почти каждый день. Конечно, узнаёт. — Она умная. — Как ты, — сказала Белла, и в её голосе прозвучало что-то, чего Кейтлин не слышала раньше. Тепло. Они не обнимались, не плакали. Просто стояли рядом, глядя на ребёнка. Элис тем временем ходила по комнате, поглядывая на Джаспера. — Джаспер, — сказала она, — ты не проводишь Кейтлин до ворот? А то она вечно теряется. — Я не теряюсь, — возразила Кейтлин. — Провожу, — сказал Джаспер, поднимаясь. На крыльце они остановились. Дождь прекратился, и лес был окутан туманом. — Ты хотел что-то сказать? — спросила Кейтлин. — Да. — Он помолчал. — Элис видела, что в стае произойдёт что-то важное. Что-то, что тебя коснётся. — И что это? — Она не говорит. Но ты должна знать, что я...мы — рядом. Кейтлин посмотрела на него. — Ты как брат, Джаспер. Ты знаешь? — Знаю. И я рад. Он не обнял её, но взял за руку — осторожно, как хрупкую вещь. Его пальцы были холодными, но не ледяными. Кейтлин сжала их. — Спасибо, — сказала она. — Не за что. В резервацию Кейтлин вернулась к вечеру. Пол уже был дома — сидел на крыльце трейлера, чистил мотоциклетную цепь. — Ты долго, — заметил он. — Элис напророчила. — Что? — Что я сегодня расстроюсь, а потом обрадуюсь. — Странная. — Она такая. Кейтлин села рядом, положила голову ему на плечо. — Пол, у тебя ничего не случилось? Он помолчал. — Случилось. Джейкоб запечетлился. Кейтлин замерла. — На ком? — На дочери Беллы. Она отстранилась, посмотрела на него. — На Ренесми? — Да. Кейтлин встала, отошла к дереву, прислонилась к нему спиной. В голове билась одна мысль: "Как? Она же ребёнок". — Ты в порядке? — спросил Пол. — Не знаю. — Это не то, что ты думаешь. Импринтинг — это не любовь. Не в том смысле. — А в каком? — Защита. Он будет её оберегать, пока она не вырастет. А потом...потом она сама выберет. — Но он же любил Беллу. — Любил. А теперь любит её дочь. По-другому. Кейтлин закрыла лицо руками. — Боже, Пол. Что же это такое. — Жизнь. Он подошёл, обнял её. — Не вини его. Он не виноват. — Я не виню. Просто...странно. — Привыкнешь. Кейтлин кивнула, хотя внутри всё дрожало. Ночью она не спала. Лежала в темноте, слушала дыхание Пола и думала о Джейкобе. О том, как он стоял под дождём у дома Беллы, смотрел на закрытую дверь. О том, как он приходил в резервацию потерянный и злой. О том, как он изменился. "Импринтинг", — повторила она про себя. — "Защита. Не любовь". Она не знала, верить ли в это. На следующий день Кейтлин пошла к Билли. Старик сидел на крыльце, читал газету и пил чай. — Билли, — сказала она, садясь рядом. — Ты знаешь про Джейкоба? — Знаю. — И как ты? — Я отец. Я должен его поддерживать. — А тебе самому не странно? Билли отложил газету. — Странно. Но это наша природа. Мы не выбираем, на кого запечетляемся. Просто случается. — И что теперь? — Он будет ждать. Защищать. И когда она вырастет, если захочет — он будет рядом. — А если не захочет? — Тогда он будет просто другом. И это тоже хорошо. Кейтлин замолчала. — Ты хочешь его увидеть? — спросил Билли. — Не знаю. — Он в гараже. Если надумаешь. Кейтлин кивнула. В гараж она вошла через час. Джейкоб сидел на перевёрнутом ящике, держал в руках гаечный ключ, но не работал. Просто смотрел на него. — Привет, — сказала Кейтлин. — Привет. — Можно сесть? — Садись. Она пристроилась на старом стуле. — Джейк, я знаю про импринтинг. — Билли сказал? — Пол. Джейкоб положил ключ. — И что ты думаешь? — Думаю, что это странно. — Я тоже так думал. Но потом понял: ничего не изменить. — Ты её видел? — Один раз. Она смотрела на меня, и у меня внутри всё перевернулось. Не так, как с Беллой. По-другому. — Как? — Как будто...я готов отдать за неё жизнь. Не за Беллу — за неё. И мне не страшно. Кейтлин смотрела на него. Он был серьёзен, таким она не видела его раньше. — Ты справишься, — сказала она. — Ты думаешь? — Знаю. Она положила руку ему на плечо. — Ты хороший человек, Джейкоб. И Ренесми повезло. — Ты правда так думаешь? — Правда. Он почти улыбнулся. Когда Кейтлин вышла из гаража, на улице уже темнело. Она набрала сообщение Джасперу:

"Ты знал?"

Ответ пришёл через минуту: "Знал. Элис видела. Это правильный путь."

"Правильный?"

"Для всех".

Кейтлин убрала телефон. На следующее утро она снова приехала к Калленам. Белла встретила её на пороге — с Ренесми на руках. — Ты знаешь про Джейкоба? — спросила Кейтлин. — Знаю. — И ты не против? — Против чего? — Белла посмотрела на дочь. — Он будет её защищать. Лучше, чем кто-либо. — А ты? — А что я? Я стала вампиром. У меня теперь вечность, чтобы привыкнуть. Кейтлин удивилась. — Ты изменилась. — Мы все изменились. Белла протянула ей Ренесми. Девочка улыбнулась и вцепилась в волосы Кейтлин. — Она тебя любит, — сказала Белла. — Она всех любит. — Нет. Тебя — особенно. Кейтлин прижала племянницу к себе и почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Вечером, когда Кейтлин вернулась в трейлер, Пол ждал её с ужином. Нехитрым — разогретые консервы и хлеб. — Ну как? — спросил он. — Нормально. — Ты приняла? — Принимаю. — Это главное. Они поели молча. За окном стемнело, и в трейлере стало уютно. — Пол, — сказала Кейтлин. — Что? — Ты когда-нибудь боялся, что запечетлишся на кого-то другого? — Нет. — Почему? — Потому что я уже нашёл тебя. А остальное — неважно. Она прижалась к нему. — Ты мой. — А ты — моя. На следующий день Кейтлин снова поехала к Калленам. Элис встретила её у ворот. — Я была права? — спросила она. — Насчёт чего? — Что сначала расстроишься, а потом обрадуешься. — Было дело. — Я видела ещё кое-что. — Что? — Что вы с Беллой помиритесь. Не сегодня, не завтра — но скоро. Кейтлин не знала, верить ли ей. — Ладно, — сказала она. — Посмотрим. Они вошли в дом. Ренесми сидела на руках у Эсме и что-то лопотала. — Она сегодня сказала "мама", — сообщила Эсме. — Правда? — Да. Белла чуть не расплакалась. Кейтлин подошла к ребёнку, погладила по голове. — Ты умница, — сказала она. Девочка улыбнулась. Кейтлин не могла знать, что это утро станет началом чего-то нового. Но она чувствовала — внутри неё что-то меняется. Не резко, не скачком — постепенно. Как рассвет. Она взяла Ренесми на руки, и девочка прижалась к ней. — Я буду рядом, — прошептала Кейтлин. — Что бы ни случилось. И она знала, что это правда.