СЕРДЦА РОК-ЗВЕЗД - Запертое сердце / Колючее сердце

      - Похоже, вы все отлично провели время вчера вечером. - Звук голоса Торна в это раннее утро словно вонзает мне в мозг миллион крошечных ножей.       - Шшшш, - произносит Себ, мой ведущий гитарист. Мы родственные души.       Кресло, на котором я уснул, неудобное… подождите… а в моем гостиничном номере было кресло?       Я приоткрываю глаза и убираю длинные волосы с лица. В последнее время они так сильно отросли, что свисают ниже груди, и я могу использовать их как занавеску, когда сплю. Я медленно ерзаю и оглядываю комнату. Высокие потолки, кирпичные стены, черные доски пола и свет. О, боже мой, резкий свет в гримерке.       - Когда мы добрались до арены?       Мой барабанщик, Джаспер, смеется надо мной.       - Мы притащили сюда твою отключившуюся задницу.       - О. Отличная работа. - Я снова закрываю глаза. - Вперед, команда.       - Возможно, тебе стоит взбодриться, - говорит Торн.       Я открываю один глаз и сердито смотрю на нашего менеджера.       - Зачем?       Торн улыбается.       - Мне позвонили. Это официально. Двухчасовой сет на главной сцене в «Долине Смерти» - твой.       - Святое дерьмо, - восклицает Грег, наш басист. - Нихуя себе, правда?       Торн, спокойный и, как всегда, безупречно одетый в костюм, говорит:       - Нихуя себе, правда.       Парни вскакивают со своих мест, внезапно забыв о похмелье.       У меня оно усиливается. Я не двигаюсь. Даже дышать не могу. Путь сюда был долгим. Очень. Блядь. Долгим.       Гораздо дольше, чем я думал.       Годы дерьмовых концертов после еще более дерьмовых самофинансируемых туров, два шага вперед, десять гигантских скачков назад. Количество раз, когда мы почти подписывали контракт с лейблом, но что-то шло не так, и сделка срывалась, было душераздирающим.       Когда мой первый соло-гитарист узнал, что я гей, он свалил быстрее, чем кто-либо из нас успел сказать «гомофобный уебок». С тех пор мы пережили уход басиста из-за зависимости и необходимости отдохнуть от «сцены», а также ударника, попавшего в аварию и потерявшего чувствительность руки на тридцать процентов. Он все еще мог заниматься обычными делами, но играть больше не мог.       Потребовалось много разочарований и семь лет работы на двух работах, чтобы содержать наши нищие задницы.       Но удивительно, как быстро все может измениться в этом бизнесе.       Мы подписали контракт с «Джойстар Рекордс» три года назад, и с тех пор нас ничто не останавливало. СМИ называют нас инста-знаменитостями, потому что мы добились успеха с нашим первым студийным альбомом, но они не принимают во внимание все выпущенные нами инди-альбомы, и то дерьмо, через которое нам пришлось пройти, чтобы попасть туда. Они не знают о бесчисленных ночах, когда я думал о том, чтобы сдаться и бросить все это.       Эгоистично - и глупо - я хотел доказать, что могу это сделать. Я знал, что у меня есть талант и стремление, но в этом бизнесе это не гарантия. Нужно больше.       И, возможно, самоутверждение не имеет никакого отношения к индустрии, а связано с одним парнем, с которым я не разговаривал восемь лет.       Восемь. Ебаных. Лет.        На первом курсе колледжа Шерлок ушел в тень. Я так и не понял, заблокировал он меня на всех известных мне аккаунтах социальных сетей или удалил их все. Я написал нескольким школьным друзьям, но Шерлок был таким гениальным ботаником, что люди едва помнили о его существовании, не говоря уже о том, чтобы знать, чем он занимается через два года после окончания школы.       - Думаю, он впал в кататонию. - Себ щелкает пальцами у меня перед носом.       - Что? - Мой голос звучит ошеломленно, но, эй, давайте спишем это на события прошлой ночи, а не на навязчивые воспоминания о Шерлоке Эмерсоне и договоре, заключенном в последний вечер нашей встречи.       - Может, у него инсульт - Спрашивает Джаспер.       Я отмахиваюсь.       - У меня не инсульт. Это охуенно грандиозно. - Больше, чем просто грандиозно, но по другим причинам, чем для парней.       Себ поднимает меня и заключает в объятия.       - Это новый уровень, чувак.        Я крепко держусь за него, боясь упасть обратно.       - Это... безумие.       - Все, что лишает тебя дара речи - безумие, - говорит Торн.       Я высвобождаюсь из объятий Себа.       - Да, да, да.       Торн хлопает в ладоши.       - Ладно, Кэш, иди прими душ и проснись как следует. Мальчики, приготовьтесь к встрече.       - Подожди, который час? - Я оглядываю комнату. - Еще раз, в каком мы городе?       Все смеются.       Торн сжимает мое плечо.       - Может, на некоторое время откажешься от алкоголя?       Это не ответ на мои вопросы, но неважно. Торн подталкивает меня к ванной.       - Иди.       - Хорошо, - бормочу я.       Стоя под струей, я постанываю от кипятка, обжигающего мои уставшие мышцы. Длинные волосы падают на лицо, и мне нужен хороший шампунь, но я нанесу на них средство, чтобы они всегда выглядели влажными, и вымою их вечером в отеле.        Я намыливаюсь, смывая похмелье, и снова начинаю чувствовать себя наполовину человеком.       Может, Торн прав, и мне нужно отдохнуть от всех этих вечеринок. Я не так плох, как некоторые в этой индустрии - я стараюсь держаться подальше от тяжелых вещей, таких как наркотики, после того, как увидел, как наш старый басист страдает от зависимости, - но правда то, что говорят о рок-звездах. Вечеринки - тот образ жизни, на который я подписался. Они повсюду. Это культура.       Это потрясающе.       Я потираю виски, успокаивая ноющую голову. В основном, потрясающе.       Закрываю глаза и бормочу себе под нос:       - Определенно, мне нужен перерыв.       Даже если от одной мысли о выступлении в «Долине смерти» и возможности увидеть Шерлока спустя столько времени мне хочется выпить.       Та часть моего сердца, в которой живет Шерлок, бьется не так, как все остальные. Она трепещет в предвкушении при мысли о том, что он придет на концерт. Я давно перестал верить, что это произойдет. Я знал, что это невозможно, но на первых нескольких выступлениях, даже в захудалых барах, я всегда высматривал его. Нелогично, ведь он был на другом конце страны, но это не мешало мне фантазировать.       Каждый. Раз.       Это исчезло, когда он буквально испарился. Только что он ставил лайки моим статусам, твитам и фотографиям в Инстаграме, а на следующий день просто исчез с лица земли.       Когда я позвонил его маме, эта гомофобка сказала, что ему нужно побыть подальше от таких людей, как я. Как будто трех тысяч миль было недостаточно.       Поэтому я дал ему время. Восемь лет.       Но теперь пришло время ему вернуться домой. Время для нас обоих.        Я выключаю душ, прежде чем совсем уж расслаблюсь, и пытаюсь избавиться от тошнотворного чувства в животе. Не знаю, то ли от похмелья, то ли от мыслей о нем.       Я не позволяю себе думать о нем, потому что, хотя много лет назад мы решили, что поступаем правильно, это всегда казалось неправильным.       Секс с другими парнями всегда оставлял у меня чувство вины и пустоты. Тело участвовало, но мои мысли были где-то в другом месте. Попытки построить отношения ещё хуже. Я никогда не могу полностью отдаться, всегда принадлежа кому-то другому. Поэтому я даже больше не пытаюсь.       Я оборачиваю бедра полотенцем и открываю дверь, чтобы увидеть Торна, держащего мои самые нелюбимые кожаные штаны.       - Нет, - жалуюсь я.       - В них твоя задница выглядит великолепно.       - Они нарушают кровообращение в яйцах.       - Ты же все равно не собираешься размножаться. - Он швыряет их в меня.       - Какой ты гомофоб. Многие геи - родители.       - Я так сказал, потому что ты - это ты, а не потому, что ты гей, придурок.       - Да, очень гейский придурок.       - Одевайся уже.       Я фыркаю, а затем приступаю к трудной задаче - натягиванию этих штанов. Я пытаюсь прыгать, падать на пол и натягивать их на ноги, а когда ничего не получается, начинаю брыкаться и надеяться на чудо.       Парни находят мою борьбу забавной, но никто из них не приходит мне на помощь.       - Я вас всех ненавижу. – Ворчу я.       Себ приходит мне на помощь.       Он поднимает меня с пола и велит держаться за дверной косяк ванной. Его большие руки гитариста дергают штаны вверх, но они сдвигаются, может быть, на дюйм.       По крайней мере, теперь они мне до бедер.        К тому времени, как они, наконец, оказываются на месте, мы оба вспотели и тяжело дышим.       - Тебе было хорошо? - Себ хлопает меня по плечу.       Я отталкиваю его от себя.       - Ни капельки. Уверен, ты много раз это слышал.       Он машет пальцами.       - Как скажешь. Это волшебство.       - Поверю тебе на слово.       У нас в группе есть одно правило: не трахаться друг с другом. Для Грега и Джаспера, гетеросексуальных парней, это довольно просто. Мы с Себом сразу договорились не ввязываться в драму между собой. Музыка всегда на первом месте.       Знаю, что некоторые артисты устраивают свои VIP-встречи после выступления, но мы предпочитаем делать это до. После выступления - время отдыха и вечеринки. К этому времени я уже устаю.       Это значит, что нам нужно быть на арене до ужаса рано, где-то в середине дня.       А для меня это всё ещё середина чертовой ночи.       Я надеваю черную рубашку на пуговицах, но оставляю ее расстегнутой, наношу немного средства для укладки на свои длинные растрепанные волосы, подкрашиваю глаза подводкой, а затем поворачиваюсь ко всем.       - Готово.       - Ты такой красивый, - говорит Джаспер, и я отвешиваю ему подзатыльник.       Мы не торопимся, встречаемся с фанатами и фотографируемся, но я не в настроении. Парни берут на себя большую часть работы, разговаривая и очаровывая всех.       Я могу притворно улыбаться и отвечать на вопросы, но отстранен эмоционально. В какой-то момент Себ наклоняется ко мне.       - Почему ты такой странный?       - Почему ты такой странный? – отбиваю я.       - Я всегда странный.       - Верно.       - Ты... сам не свой.       - А обычно какой?”       - Живой. Счастливый. Заноза в заднице. Не такой тихий.       Себастьян появился в моей жизни после того, как я уже отчаялся в отношениях с Шерлоком. Он мой лучший друг, и я почти ничего от него не скрываю. Но Шерлок… я о нём не говорю. В большинстве случаев делаю вид, что его не существует, как и его присутствие в интернете.       - Поговорим позже?       Он обнимает меня за плечи для фото.       - Соберись, чувак.       Соберусь. В основном.       Но только когда мы уже стоим у сцены, готовые выйти, меня снова это настигает.       Я вспоминаю те первые несколько лет без него. Я вел блог под названием «Операция: Долина смерти». В нём я, по сути, документировал взлёты и падения в попытках пробиться в этой индустрии, с конечной целью попасть на фестиваль, где мы с моей школьной любовью договорились встретиться.       Я продолжал вести его еще год после исчезновения Шерлока. Тогда разозлился и все удалил.       И вот теперь у меня появилась возможность отправиться в «Долину Смерти». На семь лет позже, чем я думал.       Я смотрю на переполненный стадион, где сегодня проходит концерт. Тур идёт хорошо, и наша фан-база растёт с каждым днём. Наши синглы регулярно занимают первое место в рок-чартах iTunes, и как только этот тур закончится, мы начнём записывать наш третий студийный альбом. Два альбома за три года подтолкнули нас вперёд и заставили работать до изнеможения, но прямо сейчас… в этот момент…       - Бывало ли у вас такое, что вы понимаете, что всё, над чем вы работали, находится прямо перед вами? - Выпаливаю я.       Коллеги по группе смотрят на меня как на сумасшедшего.       Честно говоря, если я только сейчас осознал, что мы знамениты, я, возможно, немного тугодум. Но я впервые по-настоящему задумался… Черт возьми. Теперь это моя жизнь.       Я, наконец-то, добился своего.        Просто не знаю, не слишком ли поздно для Шерлока.