СЕРДЦА РОК-ЗВЕЗД - Запертое сердце / Колючее сердце

      Глубокий вдох, Кэш.       Я не испытывал такого волнения со времени своего первого живого выступления на VMA. От этого фестиваля зависит многое. Не только моя карьера, но и моя жизнь.       Я ждал этого момента с тех пор, как Шерлок вылез из моего окна более десяти лет назад.       - Тебе следовало связаться с ним, - говорит Себ, стоящий рядом со мной.       После шоу, где мы узнали, что будем выступать здесь, я выплеснул все свои эмоции ребятам.       Себ считает, что глупо не разыскивать его, потому что я возлагаю все свои надежды на то, что этот парень вспомнит о договоре, заключенном в восемнадцать лет, сразу после того, как кончил в меня. Он думает, что я настраиваю себя на разочарование, и я солгу, если скажу, что не думал так же.       Но у меня не хватило смелости обратиться к незнакомцу, которым он стал сейчас. И кроме попыток найти его родителей, не захотевших помочь мне связаться с ним много лет назад, или кого-то еще из нашей прошлой жизни, кто мог бы знать, где он, я бы все равно не знал, где искать.       Судя по тому, что я нашел в Интернете, Шерлока Эмерсона больше не существует. Мяч на его стороне.       И у меня в горле.        Я с трудом сглатываю подступивший ком.       - Ты не можешь сказать мне, что он появится, что он будет тем же милым парнем, которого я помню со школы, и что я осуществлю свою давнюю мечту и буду жить долго и счастливо?       Себ поджимает губы.       - Скажи мне еще раз, почему ты не питаешь особых надежд?       Он прав. Он абсолютно прав.       Вероятность того, что Шерлок действительно сейчас здесь, на ярком солнце жаркой пустыни, и просто ждет, когда я выйду на сцену, ничтожно мала.       Его там нет. Его нет.       И все же, пока нас выводят из нашего гастрольного автобуса на сцену, я постоянно оглядываюсь по сторонам, выискивая в каждом лице повзрослевшую версию парня, которого когда-то любил, и я реально сожалею о своем решении оставаться трезвым.       Торн был прав, что мне нужен перерыв от вечеринок.       Вместо этого я бросил все свои силы на организацию лучшего шоу «Долины смерти».       Все ради него.       Парня, который, скорее всего, никогда не появится.       Я высматривал его несколько дней. Хедлайнеры выступают в последний день фестиваля, и хотя у Шерлока не было причин приезжать раньше, учитывая, что это не его стихия, я думал, может, он всё-таки будет здесь.       Но я видел только незнакомые лица в толпе людей, приехавших сюда ради музыки. Не ради любви.       Все время забываю, в чем настоящая суть «Долины Смерти».       Когда-то это было моей мечтой, а теперь мечтаю только о рыжеволосом парне из моего прошлого.       - Держи себя в руках, - говорит Себ. - Отчаяние не к лицу рок-звезде.       - Я могу сделать так, чтобы все выглядело хорошо.       - Как скажешь.       И все же, даже произнося эти слова, я их не чувствую.        Я без рубашки, намазан таким количеством крема для загара, что кажется, будто весь в масле, и у меня на шее эти чертовы цепи, свисающие на грудь. Они выглядят классно, но они меня утяжеляют и неудобно коже, и я уверен, что в какой-то момент мои волосы в них запутаются.       По крайней мере, Торн позволил мне надеть сегодня штаны из искусственной кожи - те, что тянутся. Ношение натуральной кожи в такую жару может меня убить.       - Ты, правда, заставишь нас спеть эту песню? - Спрашивает Себ.       - Да. Мы будем петь эту песню.       - Если я не говорил тебе об этом в последнее время, я тебя ненавижу.       - Согласны, - говорят Джаспер и Грег у нас за спиной.       - Это одна песня.       - Это песня Кэти Перри, - напоминает мне Себ.       - Ты гей. Ты должен любить ее. - За моей спиной хихикают натуралы.       Торн догоняет нас, но его лицо не вызывает у меня того тепла и нежности, которых я ожидаю.       - Что-нибудь есть? - спрашиваю я. Он качает головой.       Я оставил два билета в кассе для Шерлока. Два, потому что я хотел быть любезным на случай, если он захочет кого-нибудь привести.       Друга.       Не парня.       Боже, надеюсь, что у него нет парня. У меня скручивает желудок.       Интересно, чем он занимался все эти годы. Что делал.       С кем встречался.       Я, конечно, монахом не был, но, по меркам рок-звезды, мне не хватает нескольких зазубрин на спинке кровати.       Я понял, как сильно Шерлок сдерживал меня в этом плане, когда у меня случился роман с продюсером. Бывшим участником бойз-бэнда, сказавшим, что я еще более эмоционально недоступен, чем он, а это плохо.       Мое сердце всегда принадлежало тому, кого я больше не знаю.       Осознание того, что Шерлок не забрал билеты, которые я для него оставил, вселяет в меня первые настоящие сомнения.       Я пытался убедить себя, что он не придет, но в глубине души всегда верил, что он появится.       Теперь я в этом не уверен. Мы вот-вот начнём, а у него осталось всего два часа, чтобы добраться сюда, иначе он пропустит концерт.       В этот сет я включил две песни, написанные специально для него.       Я прошу Торна продолжить проверять билеты, но он отказывается. Что-то вроде того, что не хочет каждые пять минут бегать к кассам, чтобы помочь мне заняться сексом.       Даже не в этом дело, но неважно. Я не собираюсь обсуждать это с ним.       Или с кем-то из остальных парней.       - Пожалуйста, добро пожаловать на сцену, «Cash Me Outside»!       Мы спешим занять свои места, и я кричу в микрофон.       - Насколько все ужратые?       Я знал, что реакция будет бурной, но, блядь… Повезет, если я услышу музыку даже в наушниках.       Мы с Себом обмениваемся улыбками, когда волны возбужденной энергии исходят из толпы и направляются к нам. Атмосфера живого выступления - лучшая в мире. Ничто не сравнится с этим.       - Хорошо, - говорит Себ в свой микрофон. - Чем больше вы наебенетесь, тем лучше мы будем звучать.       Джаспер начинает интро к нашему последнему хиту на своих барабанах, а я закрываю глаза и позволяю ритму течь сквозь меня. Он вибрирует в груди, как будто мое сердце следует ритму Джаспера.       Грег присоединяется на басу.       Затем Себ берет вступительные аккорды на своей гитаре.        Начинается все с оглушительного взрыва пиротехники на сцене, словно огненная стена, окружающая нас, и предвкушение публики того, что вот-вот сорвется с моих губ, успокаивает нервы.       Я рожден для этого. Это всегда было моей судьбой, и я не променял бы это ни на что на свете. Но где-то там, в этой толпе, надеюсь, есть мужчина, которого я когда-то любил достаточно, чтобы так считать.       Я намеренно добавляю хрипотцу в свой голос с первыми строками.       

Сердце кровит,

      

Разрываясь на части

             Публика в восторге, и именно поэтому я делаю то, что делаю. Ради таких моментов. Я владею сценой и каждым человеком, что меня слушает.       Но пока мы исполняем песни из нашего сет-листа, и я расхаживаю по сцене, делая своё дело, мы всё ближе к неизбежному моменту, когда нам пора уходить со сцены.       Я не могу не думать о том, будет ли Шерлок ждать меня.       Чем больше я думаю о том, что его нет, тем сильнее напрягается мой голос. До такой степени, что Себ делает перерыв между песнями, с условием, что ему нужно попить воды. Он приносит её мне.       - Забудь о нем, чувак. Сосредоточься на том, что перед тобой.       Я делаю это уже десять лет, в попытках добраться сюда.       Это должно было стать концом всех стараний.       Я вглядываюсь в толпу, надеясь найти хоть одну рыжую шевелюру, торчащую под палящим солнцем пустыни.       Здесь слишком много людей. Они все набились в огороженное пространство, как сардины в бочке.       Он может быть где угодно.        Или нигде.       Себ прав. Нужно забыть о нем и сосредоточиться.       Если он здесь, то заслуживает лучшего выступления в моей жизни.       Если его нет, фанаты заслуживают того же количества энергии, что и Шерлок.       Я краду воду у Себа.       Ему все равно.       Я от всей души пою остальные песни из сет-листа, а затем мы доходим до новой. Той, которую никто раньше не слышал.       

Прошло десять лет

Как я видел тебя,

      Хотел говорить с тобой,

      

Довести до конца

      

Десять лет

      Бесконечного пива,

Скучаю, как никогда,

      Всегда сдают нервы,

      

Просто обнять тебя,

      

Хоть на краю света.

             Я понимаю, что мы теряем часть публики, но мне всё равно. Эта песня не для них. Она для парня, в которого я по уши влюбился в семнадцать лет. С которым распрощался в восемнадцать. И для мужчины, которым он стал сейчас. Кем бы он ни был.       В моём воображении он окончил Уортон и стал каким-то важным финансовым директором какой-нибудь компании.       Он все тот же Шерлок. Внешне ботаник, а внутри уверенный в себе парень.       Мы приберегли наш самый большой хит напоследок, так что все нормально, но не знаю, как они отреагируют на рок-версию песню Кэти Перри.       Себ смотрит на меня ты мне должен взглядом прямо перед тем, как обратиться к публике.       - Не судите нас за следующую песню. Мы проиграли пари.       Я показываю ему средний палец, и толпа приходит в неистовство.       Для Кэти Перри есть причина. Я не скрытый поклонник поп-музыки.       Так уж получилось, что год выхода этой песни совпал с годом, когда мы с Шерлоком начали встречаться. Из-за того, сколько времени она звучала в эфире, она всегда напоминает мне о нём.       А когда мы начинаем петь «Подростковая мечта», толпа, к моему удивлению, сходит с ума ещё больше. Они начинают подпевать до такой степени, что мне вообще не нужно петь.       Кто бы мог подумать, что Кэти Перри станет таким хитом на рок-фестивале? Я искоса смотрю на Себа, и он выглядит таким же растерянным, как и я.       Мы пожимаем плечами и продолжаем отрываться под песню, целевая аудитория которой - девочки-подростки.       На самом деле это очень весело, но я никогда, никогда не признаюсь в этом вслух. Мне нужно защищать свой имидж рок-звезды.       Когда мы начинаем последнюю песню, крики становятся оглушительными. Эта песня попала в чарты и её крутили до изнеможения на радиостанциях и стриминговых сервисах.       Аплодисменты. Фанатская любовь. Вот ради чего живут музыканты.       Я изображаю рокера, наклоняясь вперед, обхватив микрофон обеими руками и выкрикивая слова песни.       Мои бедра двигаются, я трясу задницей и работаю на сцене, как стриптизерша, только без шеста. И, э-э, без стриптиза. Хотя, я и так практически голый.       Уверен, любой в первом ряду может увидеть очертания моего члена сквозь штаны.        Когда Себ присоединяется к припеву, я подхожу к нему, и мы встаем спина к спине.       Джасперу такое некомфортно, поэтому я делаю так только с Себом. Это заставляет таблоиды думать, что между нами что-то происходит, потому что, знаете ли, два гея, узнавшие друг друга без секса - это невозможно.       Мы не то чтобы опровергаем слухи, но это скорее маркетинговый ход, чем что-либо еще.       Если бы это было правдой, мы были бы худшими бойфрендами на свете. Мы изменяем друг другу.       Много.       Когда песня заканчивается, мы все четверо тяжело дышим.       Мы благодарим и желаем зрителям отличного фестиваля, и только когда мы уходим со сцены, я позволяю себе снова подумать о Шерлоке.       Я смотрю на толпу, на все лица, стоящие вдоль ограждений и пытающиеся привлечь наше внимание.       Я машу рукой, но не вижу того, кого ищу.       - Отличный сет, - говорит Торн.       - Он...       - Я был слишком занят, наблюдая, как вы, парни, зажигаете. Кто бы мог подумать, что вашей главной песней этого вечера станет песня Кэти Перри?       - Кажется, мы должны обидеться, - говорит Себ.       Джаспер обнимает меня за плечи, когда мы уходим со сцены и направляемся к нашему гастрольному автобусу.       - Какая, нахуй, разница. Им понравилось, это главное. Мы идем выпить. Ты с нами?       Я бросаю взгляд на Торна.       Он знает, чего я хочу.       - Пойду еще раз проверю билеты в кассе.       - Я буду в автобусе. А вы, парни, развлекайтесь.       Мы расходимся в трех разных направлениях, и я благодарен парням за то, что они предоставили меня самому себе.        Я пробираюсь сквозь пустыню к закулисной зоне, где припаркованы все гастрольные автобусы, и поднимаюсь по ступенькам нашего.       Первая остановка - мини-холодильник.       Не обращая внимания на «Доктор Пеппер», что я для него заказал, беру пиво и сажусь за маленький столик, чтобы дождаться плохих новостей.       Потому что это должны быть плохие новости.       Если бы он был здесь, я бы его уже увидел, верно? Сообщение приходит через несколько минут.       Торн: Билеты все еще в кассе. Извини, Кэш. Я знаю, ты очень хотел, чтобы их получили.       Не знал, что такое возможно, но такое чувство, будто мое сердце снова разрывается на части. Восемнадцатилетний я прячется за моими, ставшими жесткими, чертами лица, угрожая всплыть на поверхность. Как и та ночь, когда он ушёл от меня, та ночь, когда он нарушил обещание, данное десять лет назад, навсегда останется в моей груди как второй раз, когда Шерлок Эмерсон разбил мне сердце.       Я поднимаю свое пиво.       - За разбитое сердце!       Весьма зрелый план - напиться до беспамятства, как все в этой пустыне, но после второго пива раздается громкий стук в дверь туристического автобуса.       Она, блядь, открыта, говнюки.       Они же не могли так напиться за то короткое время, что прошло с тех пор, как они ушли, что не замечают, что дверь открыта, верно?       Раздается еще один стук и незнакомый низкий голос.       - Мистер Кингсли?       Нахмурив брови, я выбираюсь из-за стола и, спотыкаясь, направляюсь к двери.        Огромный охранник загораживает вход.       - Здесь какой-то парень говорит, что вы его ждете, но у него нет пропуска за кулисы. Ваш менеджер сказал, что все в порядке, но я хотел убедиться.       У меня замирает сердце. Буквально.       Я умер, да?       Я пил не второе пиво, как думал, а двухсотое. Я рухнул в кучу собственной рвоты и медленно умираю от печеночной недостаточности или чего-то в этом роде.       И все же, когда охранник отходит в сторону и на пороге появляется лицо, которого я не видел целую вечность, я с уверенностью понимаю, что это не фантазия, и я не умираю, ничего подобного.       Ни один алкогольный сон не смог бы вызвать в воображении кого-то, настолько чертовски горячего.       У него все те же рыжие волосы, но они стали светлее и блестят, как клубничный блонд. Они зачесаны назад и выглядят шелковисто-гладкими. На нем строгий светло-серый костюм-тройка с темно-синим галстуком.       Он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел в своей жизни, и у меня пересыхает во рту.       - Ты здесь, - хриплю я.       Его улыбка стала намного взрослее.       Он все тот же, но более утонченный.       - Можно подняться?       Как это возможно, что его голос стал еще глубже?       Блядь. Мой член напрягается в обтягивающих кожаных штанах. Я киваю.       Он поворачивается к охраннику и благодарит его, но когда поднимается на три ступеньки, мне приходится заставить себя отступить назад. Потому что если он подойдёт ко мне, мы будем общаться только голыми.       Только он не останавливается. Он следует за мной дальше в автобус с хищным взглядом.       - Шерлок? - выдавливаю я.       - Кэштон Розалин Кингсли.       Я оказываюсь в его на удивление крепких объятиях. Раньше он был сплошь кожа да кости. Теперь на нем появилось немного мяса.       - Детка, я дома.       Святое. Дерьмо.