СЕРДЦА РОК-ЗВЕЗД - Запертое сердце / Колючее сердце

      Я не мог не прийти. Я должен был хотя бы увидеть его выступление.       Я просмотрел бесчисленное количество песен и концертных клипов на YouTube, но ничто -       ничто - не сравнится с оригиналом.       В мои планы входило понаблюдать за ним, возможно, поймать его взгляд и понять, не мелькнет ли в нем искра узнавания, но я не смог даже приблизиться к сцене.       Было слишком жарко, и я перебрался туда, где были установлены палатки, чтобы укрыться от солнца.       Ебаный рыжий ген.       И все же я так и не решил, попытаюсь ли поговорить с ним после этого или нет. И разрешат ли мне это вообще.       Я все ждал, что охрана скажет, что мне блядски не повезло, но, видимо, менеджер Кэштона предупредил их о моем возможном прибытии.       Я фыркнул.       Менеджер.       Кэштон зашел так далеко, и до того момента, как увидел его, пока мы не встретились лицом к лицу, я не знал, как отреагирую на то, что снова окажусь в его присутствии.       Очевидно, моей первой реакцией было прижаться к нему и назвать его ласковым именем, которое я больше не имею права использовать.       - Я скучал по тебе, - шепчу я ему на ухо. Очевидно, я совершенно не контролирую свой рот.        Он пахнет по-другому. Он ощущается по-другому. Больше мужчина и меньше... мальчик.       Хотя, когда я видел его в последний раз, ему было восемнадцать, и он не сильно изменился до сих пор.       Просто он... другой. Но мне это нравится, а не вызывает отторжения, как я опасался.       Я покинул его на долгие десять лет, и хочу знать каждую историю, каждое приключение, но он застыл передо мной, и теперь становится совершенно ясно, что это, вероятно, переходит все границы.       Я отстраняюсь, но не могу удержаться и продолжаю обнимать его.       - Каштон?       Его карие глаза, моргая, смотрят на меня. Его волосы стали еще длиннее, чем когда я видел его в последний раз, возвращая мне образ рок-группы восьмидесятых, а его соблазнительный рот, по которому я так скучал, всего в нескольких дюймах от меня. Нет, гораздо ближе.       Ближе.       Он высовывает язык, облизывая губу.       - Кэштон... – повторяю я еще раз.       - В пизду, мы поговорим позже. - Он сокращает небольшое расстояние между нами, прижимаясь своим ртом к моему.       Прижимаясь, присоединяясь, атакуя… Одно и то же, верно?       Черт, я помню все о том, как целуется этот мужчина. Я помню его требовательный язык, которому нравилось доминировать у меня во рту, до тех пор, пока я не сопротивлялся и не брал все под свой контроль. Все.       Его язык, его рот, его тело…       Его стон глубокий и гортанный, и беспокойство о том, что я могу переступить черту, больше не волнует меня.       Я всё ещё выше его, но раньше он был мускулистее меня. Ни один из нас не похож на мускулистого завсегдатая спортзала, но я, по крайней мере, достаточно накачался, чтобы сравняться с ним в этом плане. Это заставляет меня чувствовать себя больше его, возможно, больше, чем я есть на самом деле, но, прижавшись к нему, я окружаю его и прижимаю к себе, как будто он всегда был моим.        Кэштон дрожит в моих объятиях, как раньше. Как когда-то, когда чего-то хотел, но стеснялся попросить.       - Я хочу, чтобы ты меня трахнул, - требует он.       Думаю, свою застенчивость он преодолел.       Как бы мне ни хотелось отстраниться и притормозить, это невозможно.       - Повернись. - В горле першит и пересыхает, что придает моему голосу еще больше рычания.       Как и в любой другой раз, когда я приказывал Кэштону что-то сделать в постели, он немедленно подчиняется.       Меня охватывает ностальгия.       Я прижимаюсь грудью к его спине и подталкиваю его к стенке автобуса. Только когда ставлю его в нужное положение - руки на стекле, задница торчит - я отпускаю его.       Его узкие бедра восхитительно ощущаются в моих руках, а его круглая задница потрясающе смотрится в этих обтягивающих штанах.       - Я пиздец, как скучал по этой заднице. - Я подаюсь вперед, потираясь о него своим уже твердым и ноющим членом.       Кэштон стонет.       - Я скучал по твоему члену.       Трудно в это поверить, уверен, что у него было множество членов с тех пор, как я трахнул его в тот единственный раз, но сейчас не время вдаваться в подробности.       Приму его слова за чистую монету - что он скучал по моему члену, теперь, когда он прижат к нему.       Я провожу рукой по его спине, и он вздрагивает от моего прикосновения.       - Ты собираешься трахаться так же, как десять лет назад? Хочешь, чтобы я трахал тебя до тех пор, пока ты уже не сможешь трясти задницей на сцене, как я наблюдал сегодня? Думаешь, эта задница принадлежит твоим фанатам?       - Ну, она не принадлежала тебе десять лет.       Я стараюсь не морщиться. Вместо этого беру на себя ту властную, доминирующую роль, которую, знаю, он любил уже тогда. Хочу показать ему, что, несмотря на прошедшее время, я не так уж и изменился. Я все еще хочу, чтобы он распадался на части от моих прикосновений, моих губ, моего тела.       Мой кулак запутывается в его длинных волосах, и он вскрикивает от боли, но я не отступаю.       - У меня для тебя новость. Она всегда принадлежала мне.       - Тогда где, блядь, ты был? - выплевывает он.       Сложный вопрос.       Так же, как он солгал о том, что скучает по моему члену, я шлепаю его по заднице и делаю то же самое.       - Мечтал об этом. - Я шлепаю его снова, и он стонет. - Впустишь меня?       Он только кивает.       - Снимай штаны, - приказываю я.       Расстегивая пуговицу на брюках, он бросает на меня взгляд через плечо и ухмыляется.       Вот парень, которого я когда-то любил. Все еще люблю.       Возможно, однажды снова буду любить.       Я нахожусь в его присутствии всего несколько минут, а моя голова уже идет кругом.       Я встряхиваюсь.       Он стягивает штаны до колен, не утруждая себя их снятием. Ему это не нужно.       Без нижнего белья, он совершенно голый и готов для меня.       - Нагнись.       Кэш раздвигает ноги настолько, насколько ему позволяют брюки, и прогибается в талии.       Я кусаю кулак, не давая диким стонам вырваться наружу или выпалить что-то, к чему все это не имеет отношения.       Не знаю, с чем связана эта встреча, но не хочу поднимать этот вопрос сейчас, говоря что-то глупое вроде «Ты идеален».        Мое внимание привлекает движение снаружи, но это всего лишь кто-то проходит мимо и направляется к сцене. Это пугает меня настолько, что я спрашиваю:       - Твои коллеги по группе ведь не собираются сюда заходить, а?       - Мне, блядь, все равно, если они зайдут. Они видели меня и в худших ситуациях.       Не совсем то, что я хотел бы представлять себе прямо сейчас, но, услышав его просьбу, я возвращаюсь в игру.       - Просто поторопись. Пожалуйста.       Я склоняюсь над ним.       - Мм, мне нравится, когда ты умоляешь.       Он снова вздрагивает.       - Стой на месте. Тебе запрещено сдвигаться ни на дюйм. Понял?       Он бормочет что-то, похожее на утвердительный ответ.       Я выпрямляюсь и достаю бумажник, в который положил дорожную смазку и презерватив - на всякий случай. Это не входило в планы, когда я решил встретиться с ним в «Долине смерти», но я благодарен судьбе за то, что подготовился.       Кэштон вздрагивает от звука пряжки моего ремня, когда я расстегиваю брюки, но в остальном остается совершенно неподвижным, пока я вынимаю свой член из отверстия в нижнем белье и натягиваю резинку.       Я наношу немного смазки на пальцы, а остальное - на член.       Кэштон снова смотрит на меня через плечо, и я не могу сдержать улыбку, когда замечаю, как он разглядывает мой член.       - Он такой же, как и в прошлый раз, когда ты его видел.       - Что, даже без пирсинга? - спрашивает он.       - Я похож на парня с пирсингом?       - Хм, думаю, нет. А я? - Кэштон поднимает бровь, глядя на меня.       Блядь, у него теперь пирсинг на члене?       Обхватив его рукой, я обхватываю пальцами его толстый член и поглаживаю его от головки до основания.       Он тяжело дышит, а мышцы его спины сводит судорога.       Я исследую его член, пытаясь найти хоть кусочек металла.        Когда он смеется, мне хочется разозлиться, правда, хочется. Но я не могу.       - У тебя ведь нет пирсинга, да?       - Нет.       - Знаешь, тебе не обязательно обманом заставлять меня трогать твой член.       - Что ж, если ты не позволяешь мне прикоснуться к нему...       - Блядь, как избалованный ребенок.       - Всегда был таким. Так ты трахнешь меня или нет?       Черт, я мог бы привыкнуть к такой его версии. Мне нравилось быть главным, создавать ему комфортную атмосферу, когда он не знал, что делать, но этот уверенный, более опытный Кэштон тоже мне подходит.       До тех пор, пока я не задумаюсь слишком сильно о том, откуда взялась эта уверенность или откуда у него опыт.       Я поглаживаю его член, в то время как мои смазанные пальцы прижимаются к его анусу, дразня, пока он не расслабляется настолько, чтобы впустить меня.       Его задница сжимается и разжимается вокруг моего пальца, и я не могу дождаться, когда почувствую это на своем члене.       Я ввожу второй палец, и он вскрикивает. Я умело раскрываю его как можно быстрее.       Всхлипы и нетерпеливые звуки, срывающиеся с его губ, должны быть запрещены законом. Он снова насаживается на мои пальцы, трахая себя ими, и не знаю, сколько еще смогу это выносить, прежде чем мой член закричит от ревности.       - Сейчас, - умоляет он. - Прямо сейчас.       Кэштон в отчаянии и именно там, где хочу, но я ничего не могу с собой поделать.       - Скажи «пожалуйста», - требую я, ожидая, что он пошлет меня на хуй.       Вместо этого он поворачивает голову, его карие глаза смотрят на меня с полным доверием и отчаянием.       - Пожалуйста.       Я в полной заднице.       Наклонившись над ним, я вынимаю пальцы из его задницы и обхватываю свой член. Мои губы оказываются рядом с его ухом.       - Не волнуйся. Я никому не скажу, что под твоей бравадой рок-звезды скрывается шлюха, только и ждущая мой член.       Кэштон опускает голову.       - Расскажи всем. Мне, блядь, похуй. Просто поторопись и избавь меня от страданий. Я хочу почувствовать тебя всего.       Я целую его в плечо.       - Все, что угодно, ради тебя.       Выпрямившись, я обхватываю его бедро одной рукой, а свой член - другой и направляю внутрь него.       Тотчас он становится податливым в моих руках.       Он вздрагивает, когда я медленно вхожу полностью, одновременно массируя поясницу и давая ему время привыкнуть.       На мгновение уступаю ему инициативу, позволяя двигать бедрами и брать меня в том темпе, который его устраивает. Мне приходится стиснуть зубы, сохраняя хоть какое-то чувство контроля, пока я не смогу двигаться внутри с легкостью.       Он узкий и горячий, и когда смотрю вниз, туда, где мы соединяемся, наблюдая, как медленно вхожу и выхожу из него, я никогда не видел более горячего зрелища.       Никогда.       Пробным толчком я врываюсь в него и замираю, ожидая протеста, которого не следует.       - Шерлок, блядь. Сделай так еще раз.       Я делаю, как он говорит, и не останавливаюсь на достигнутом.       Пальцы Кэштона сжимаются на стекле перед ним, кончики ногтей белеют, словно он пытается удержаться за скользкую поверхность.       Я обнимаю его за плечи и прижимаю к его груди сексуальные цепочки, что он носил на сцене, чтобы, если он оторвется от окна, не уткнулся в него головой.       Давление вокруг моего члена не ослабевает, а лишь поднимает меня всё выше и выше, пока наши тела не встречаются снова и снова, пока мы оба не покрываемся потом, не дрожим и не оказываемся на грани оргазма.       - Нужна помощь? - хмыкаю я. - Или ты кончишь без рук, потому что хочешь сделать меня счастливым?       Он дает нечленораздельный ответ, который расцениваю только как утвердительный, но я не могу быть уверен.       Мой ритм слегка сбивается, когда я рычу.       - Блядь, Кэштон.       Уверенность и властность моего голоса напоминает о подростковом возрасте – тот я казался собранным, но на самом деле таковым не был.       Тот я считал, что быть зрелым и расстаться - разумный поступок, хотя это вполне могло оказаться худшей ошибкой, которую я когда-либо совершал.       Я скучал по Кэштону. Я скучал по нему всему.       У нас никогда раньше не было такого грубого, такого всепоглощающего секса, и все же, находясь внутри него, я все еще чувствую, как будто вернулся домой после долгого отсутствия.       Его задница сжимается вокруг моего члена, а дыхание становится поверхностным и прерывистым.       - Я сейчас...       - Сделай это, - выдыхаю я. Внезапно я начинаю умолять его.       Кэштон запрокидывает голову, и сперма вылетает из его нетронутого члена, попадая мне на предплечье, обхватывающее его грудь.       Я надавливаю чуть сильнее, толкаюсь чуть быстрее, пока не содрогаюсь и не наполняю презерватив.       Пальцы впиваются в его кожу с такой силой, что он бормочет что-то о синяках, и мне приходится заставлять себя успокоиться, продолжая двигаться в нем, испытывая самый сильный оргазм в своей жизни.       Когда я, наконец, замедляюсь, а тело Кэштона превращается в желе, я выхожу из него. Я нахожу мусорный бак в передней части автобуса и выбрасываю презерватив, одновременно пряча член.       - Мой Шерлок, - бормочет он, когда я снова подхожу к нему.       Я всегда буду для него Шерлоком. Только теперь это даже не мое имя.       Он всё ещё стоит в той же позе, и если бы у меня был такой же период восстановления, как в восемнадцать, я бы захотел повторить это снова. На его бёдрах красные следы от моих рук, использованный, скользкий анус, который я хочу снова заполнить, и он всё ещё согнут так, что я мог бы прямо сейчас сделать эротические фотографии и иметь материал для своей коллекции для дрочки на всю жизнь.       Что он сказал? О. Верно. Имя.       - Э-э, насчет этого...       Кэштон выпрямляется и поворачивается ко мне.       Мой голос хриплый, когда я выдавливаю свое признание.       - Теперь меня зовут Локк.       Его карие глаза моргают, пока он не понимает, о чем я говорю. Он натягивает штаны так быстро, как только возможно.       - Локк?       - Ты же знаешь, я всегда ненавидел свое имя. - Я пожимаю плечами. - Поэтому, я сменил его. Юридически.       - Когда? - Вопрос, по сути, не сердитый, но он не собирается устраивать вечеринку в честь моего нового имени в ближайшее время.       - До того, как закончил Уортон. Я хотел, чтобы во всех моих сертификатах было указано новое имя.       Я словно вижу миллионы вопросов, проносящихся в его голове, теперь, когда наши мысли не затуманены сексом.       - Возможно, нам нужно кое-что обсудить, - говорю я.       Кэштон скрещивает руки на обнаженной груди.       - Да ну нахер.       Вот. Именно эту реакцию я ожидал, когда мы снова встретились.       Если бы он убил мозговые клетки, устраивая вечеринки в стиле рок-звезды, и забыл бы меня, знаю, у него бы не было проблем с тем, как я вел себя восемь лет назад, когда полностью вычеркнул его из своей жизни.       Я сделал то, что считал правильным выбором - единственным выбором.       Когда кто-то совершает ошибку, рано или поздно ему приходится сталкиваться с последствиями, и мое время пришло.       Вместо того, чтобы закричать или перейти к делу, Кэштон подходит ко мне и заключает в объятия.        Сначала я удивлен и застигнут врасплох, но потом растворяюсь в нем, теряясь в знакомом ощущении того, что он немного ниже меня ростом.       - Я наору на тебя через минуту, - говорит он. - Прямо сейчас я хочу, чтобы ты обнял меня и заверил, что ты здесь. Пожалуйста, скажи, что это реально.       Я вдыхаю запах секса и пота и не могу сказать ему то, что он хочет услышать. Я не совсем уверен, что это происходит на самом деле.       - Если нереально, то не хочу, чтобы это заканчивалось, - шепчу я.       Я никогда не думал, что это случится. Кэштон был воспоминанием, которому невозможно соответствовать, но то же чувство целостности, которое я испытывал с ним, окутывает меня так же, как его теплые объятия. Это накрывает меня, как одеяло, и я совсем не хочу его отпускать.       - Не думал, что это произойдет, - говорит Кэштон.       Я тоже не думал. Я не понимал, что должно было произойти, чтобы я увидел свою жизнь за последние десять лет такой, какой она была. Легкомысленной.       Это не мешает мне высказать то, что вертится на языке, и обрушить на него.       - Тебе действительно потребовалось очень много времени, чтобы выступить здесь.       Кэштон разражается смехом.       - Придурок.       Я мог бы стоять так вечно, обнимая его, но знаю, что так дело не пойдет.       Он отстраняется и смотрит на меня своими темными глазами.       - Ты меня игнорировал.       Со вздохом я отпустил его.       - Да.       - Объяснись.       - Я идиот?       - Я знал это много лет. Попробуй еще раз.       Я заставляю себя улыбнуться.       - Ладно. Давай попробую.