СЕРДЦА РОК-ЗВЕЗД - Запертое сердце / Колючее сердце

      Уверен, что мы с Локком выглядим как пара влюбленных придурков, пока возвращаемся к экскурсионному автобусу. В мои планы входит захватить кое-какие вещи на несколько дней и уехать навстречу закату на машине Локка.       Этот план чуть не рушится, когда мы поднимаемся по ступенькам автобуса и встречаем мою группу. Мою семью. Кроме моей мамы.       Грег и Джаспер не обращают особого внимания. На них висят фанатки.       А вот Себ и Торн... Они пронзают Локка яростными взглядами.       - Это парень, разбивший тебе сердце, или тот, в ком ты собираешься похоронить себя на несколько дней, чтобы забыть о парне, разбившем тебе сердце? - Спрашивает Себ.       - Ух ты, - говорит Локк. - Это мои варианты, да? - Он насмешливо потирает подбородок. - А я не могу быть и тем, и другим?       Я фыркаю.       Мой мужчина может постоять за себя и подраться с моими друзьями? Где этот парень был всю мою жизнь?       О, точно. Избегал меня.       Не могу сказать, что меня это не расстраивает, но я определенно на пути к прощению. Еще несколько раз оттрахает меня своим потрясающим членом, и я, возможно, даже прощу ему то, что он кого-то зарезал.       Почему он кого-то зарезал, я не знаю, но дело не в этом.       Дело в том, что мне все равно, где он был. Мне все равно, что он делал.       Все, что меня волнует - то, что он здесь, со мной.       - Знакомьтесь, это Локк Эмерсон. Локк, это наш менеджер Торн. - Я показываю пальцем. - Мой ведущий гитарист Себ, барабанщик Джаспер и басист Грег. Эти девушки... люди, которых я никогда раньше не встречал.       И, судя по лицам Джаспера и Грега, они даже не могут назвать мне их имена.       Отлично.       - А, - говорит Себ и встает со своего места за столом. - Итак, он все-таки появился... - Он подходит и выпячивает грудь, изображая какое-то подобие мужественности.       Я толкаю его.       - Успокойся, Себ. Давай без этого дерьма, ладно?       - Но мне нравится мучить твоих бойфрендов. Так забавно, когда они начинают извиваться.       Я прищуриваюсь, потому что у меня нет бойфрендов. У меня есть парни на одну ночь. И фанаты.       - Бойфренды, да? - Спрашивает Локк с легким раздражением в голосе.       - У меня нет бойфрендов, - говорю я. - Думаю, Себ издевается, чтобы посмотреть, как ты отреагируешь.       - Ладно, хорошо, - говорит Себ. - Я вообще-то имел в виду всех тех парней, которых я бы отпугнул, появившись и притворившись твоим бойфрендом. - Он смеется. - Они разбегались, как будто я поджигал им жопы.       - Хм, о скольких парнях мы здесь говорим? - Спрашивает Локк.       Я смотрю на воображаемые часы на запястье.       - Ого, посмотри на время. Нам нужно собираться в путь, если мы хотим попасть в Вегас, пока не стемнело настолько, что ничего не видно на этих пустынных дорогах.       Локк обнимает меня за плечи.       - Я не тешу себя иллюзиями, что ты все тот же застенчивый девственник, каким был, когда я встретил тебя.       Себ заливается смехом.       - Этот парень совал твой цветочек? Это так здорово.        - Что ты рассказал им о нашем прошлом? - Спрашивает Локк.       - Не... много...       - Ничего, - отвечает Себ, и я хмуро смотрю на него.       - Он не говорил нам ничего, пока мы не попали в «Долину смерти». Потом он все выпалил за бутылкой текилы. Убираться быто то еще удовольствие.       - Себ. Прекрати. Говорить. - Я потираю переносицу.       - Вы бы видели его на выпускном, - говорит Локк. - Он...       Я поднимаю взгляд к небу.       - Боже? Если ты там, пожалуйста, верни меня домой сейчас же. Я готов умереть от стыда. Спасибо.       Локки прижимает меня к себе.       - О, милая, тебе, наверное, стоит смотреть вниз.       - Это что, день сговора против Кэша?       - Каждый день - день сговора против Кэша, - говорят Локки и Себ одновременно.       Странно.       Себ улыбается.       - Ладно, одобряю. Он, кажется, достаточно хладнокровен, чтобы разобраться с твоим дерьмом. –Мой, предположительно, лучший друг возвращается на свое место.       - И это все? - Спрашивает Локк. - На этом допрос закончился?       - О, это только начало, - бормочу я. - Давай я соберу кое-какие вещи, и мы можем ехать.       - Ты собираешься в Вегас пораньше? - Спрашивает Торн.       - Ага. Нам с Локком нужно многое наверстать. Очень многое.       Торн выглядит обеспокоенным.       - Я имею в виду секс, Торн. Много-много секса.       - Спасибо, - сухо говорит Торн. - Я понятия не имел, что ты имеешь в виду.       Температура тела Локка повышается до такой степени, что я чувствую её кожей. Когда я смотрю на него, его щёки розовеют. Я заставил его покраснеть? Всегда было наоборот. Это так здорово.       - Тогда что не так? - спрашиваю я Торна.        - Ты хотя бы позволишь мне проверить этого парня, прежде чем я позволю ему тебя забрать?       Локк, стоящий рядом со мной, напрягается, но я беру его за руку и успокаивающе сжимаю ее.       - Я знаю Локка с детства. Он не психопат. Так что нет, ты не можешь проверить его.       Напряжение покидает застывшее лицо Локка.       - Кроме того, что я всегда говорю, когда ты опасаешься за мою жизнь? - спрашиваю я.       Торн вздыхает.       - Что мертвый ты будешь стоить больше, чем живой.       - Подумай о продажах альбома! - С энтузиазмом говорю я.       Торн отпускает меня, но я не пропускаю того, как он смотрит на Локка, пока я собираю сумку с одеждой и прочим, что мне понадобится в ближайшие несколько дней.       Если Локк и замечает это, то не подает виду. Он смотрит на меня с теплой улыбкой, которая так ему идет, что заставляет меня двигаться быстрее.       Чем скорее мы доберемся до Вегаса, тем скорее начнутся наши несколько коротких дней нагишом.       Я перекидываю свою сумку через плечо.       - Увидимся, ублюдки, через четыре дня в «Цезаре».       - Ты оставляешь нас на весь отпуск? - Спрашивает Себ. - Кто пойдет со мной в гей-бар, если натуралы отказываются?       Джаспер свирепо смотрит на него.       - Мы отказываемся только потому, что ты всегда подцепляешь какого-нибудь парня и оставляешь нас там, не сказав, куда идешь, а потом смеешься на следующий день, когда понимаешь, что мы целый час торчали в баре, и поблизости не было ни одной киски. Во всяком случае, ни одной, кто заинтересовался бы нами.       Себ смеется.       - Ладно, справедливо, но это самая забавная игра на свете. Или была такой, пока ты все не испортил, все быстрее и быстрее схватывая суть.       - Мы поехали, - вмешиваюсь я.       Я беру Локка за руку свободной рукой, но как только мы выходим из автобуса, понимаю, что понятия не имею, в какую сторону идти.        Локк указывает.       - Сюда.       Идя рука об руку, я словно возвращаюсь в школьные годы и в тот самый первый раз, когда это случилось.       Двое неопытных семнадцатилетних подростков шли домой из школы, потому что моя развалюха сломалась, и Локк сказал, что я могу проводить его домой, а он отвезет меня к машине своей мамы.       Мы едва успели пройти квартал, как он сделал первый шаг.       Внезапно моя рука оказалась в его руке, и моя внешняя уверенность, которую я всегда умел демонстрировать, исчезла, открыв неуверенного в себе парнишку, серьезно влюбившегося в новенького в школе.       Может, мы и стали старше, но чувства остались прежними.       Этот парень заставляет меня нервничать и испытывать желание одновременно. Я стараюсь быть уверенным в себе, но дрожь выдает, как сильно он на меня влияет.       - Я рада, что у тебя есть команда людей, заботящихся о тебе. Это здорово.       - Да, мне нравится их ненавидеть, и они могут быть пиздецки надоедливыми, но в глубине души мы все знаем, что всегда поддержим друг друга.       - Хорошо, что так.       - У тебя есть что-то подобное? Я знаю, что твоя мама часто бывает в отъезде.       - Откуда ты знаешь, что мои мама и папа в отъезде?       Я смотрю на свои ноги, ступающие по твердой земле пустыни.       - Возможно, я звонил раз или два после того, как ты заблокировал меня?       - О.       - Да. Она сказала, что тебе нужно держаться подальше от таких людей, как я. И полагаю, она не имела в виду начинающих рок-звезд. - Я рискнул взглянуть в его сторону.       - Ты прав. Они очень плохо восприняли мое признание. Только в последние несколько лет они, наконец-то, отпустили это, но потом…       - Что потом?        - Ну, кое-что случилось, что заставило их начать все сначала. Я только недавно вернулся в Неваду, и меня встретили не самым теплым образом.       Локки почти ничего не рассказывал мне о своей новой жизни, и я не знаю, есть ли на то причина, или мы просто еще не нашли подходящего момента.       - Тогда я обязательно устрою тебе самый теплый прием дома.       Он подталкивает меня локтем.       - Это будет двойной праздник. Наконец-то, ты тоже дома.       Я хочу чувствовать себя как дома везде, где есть ты.       Да, так не говорить.       Привет, чокнутый экс-поклонник.       Локк останавливается и тянет меня за руку.       Я поворачиваюсь к нему, прижимаясь грудью.       - В чем дело?       - Я серьезно, Кэш. В ту минуту, нет, в ту секунду, когда увидел тебя снова, я, правда, почувствовал, что вернулся домой. У меня не было такого с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать.       Я резко втягиваю воздух, потому что это уже слишком. Это удивительно, реально и глубоко, но... это слишком.       И все же я от всего сердца соглашаюсь с ним.       - Ты и мой дом тоже.       

****

      Рука Локка падает на руль.       - Ох, блядь, ох, блядь, ох, блядь.       Я смеюсь, обхватив его член рукой.       - Думаю, нам нужно правило, - говорит он задыхаясь. - Никаких слащавых заявлений, превращающих нас в похотливых ублюдков, прямо перед тем, как ехать так далеко.       Я отстраняюсь от него и прикрываю рот рукой.       - Так далеко. Так, блядски, далеко.       - Кэш... - Он запрокидывает голову, но затем, словно вспомнив, что должен смотреть на дорогу, хрипит и снова переключает внимание на то, куда мы едем. - Если мы съедем с трассы и ты умрешь, Торн убьет меня. Полагаю, Себ тоже.       - Ты один не пристегнут ремнем безопасности. Если кто-то здесь и умрет, так это ты.       - Ты отстегнул мой ремень безопасности. Прямо перед тем, как наброситься на меня.       - И такая жестокая атака. - Я сильно рукой по его члену.       - О, Боже, о, Боже, о, Боже.       - Хочешь, чтобы это закончилось? Дай мне то, что я хочу, и остаток поездки будет приятным.       - Чего ты хочешь?       - Твоей спермы мне в рот. - Я не даю ему возможности ответить.       Мой язык дразнит головку его члена, прежде чем я полностью насаживаюсь на него. Я двигаю рукой, чтобы погладить его яйца, и стон, который он издает, такой громкий, что заглушает радио, включенное на какой-то поп-станции.       Даже его ужасный музыкальный вкус не может оттолкнуть меня. Локки кончает мне в рот. Он тяжело дышит.       И пока он кончает, я слишком увлечен наслаждением, чтобы волноваться из-за того, что машина резко сворачивает.       Вместо этого я со смехом отстраняюсь от него.       - Ого, ты, правда, не шутил, когда сказал, что я могу столкнуть тебя с пути.       - Твой рот может убить нас обоих.       - Хм, умереть с торчащим членом. И стыдно, и классно оставить после себя наследие.       - Конечно, ты думаешь так. Может, поможешь мне?       - Черт, я только что сделал тебе минет, теперь тебе еще и помощь нужна?       - Кэш, - скулит Локки.       - Отлично. - Я протягиваю руку, заправляю его член обратно в брюки и застегиваю ширинку, хотя с этого ракурса мне ни за что не застегнуть пуговицу. - Достаточно хорошо.        Я чувствую на себе его пристальный взгляд, пока он ведет машину.       - Разве тебе не стоит следить за дорогой?       - Стоило бы, но, блядь... Это безумие. Весь этот день был таким.       - Да, так и есть. - Я бросаю на него взгляд. - И у нас есть несколько следующих дней, чтобы сделать его еще более запоминающимся.       Локк понимает, на что я намекаю.       - Если думаешь, что я позволю тебе отсиживаться в моем гостиничном номере три дня подряд, то ты будешь разочарован. Давай устроим в Вегасе все так, как мы хотели давным-давно.       - Когда мы были несовершеннолетними и не могли попасть ни в одно хорошее место? Ты это имеешь в виду?       - Именно. Нам не нужно будет использовать наши ужасные поддельные документы, которые и так были явно фальшивыми.       - Мне вообще не понадобятся документы. Не знаю, в курсе ли ты, но я, в некотором роде, важная персона.       Локк смеется.       - Если помнишь, то для меня первого ты был чем-то большим, так что твои фанаты не смогут тебя заполучить.       Я только улыбаюсь. Наверное, это странная реакция.       Мы многое делаем ради наших фанатов. Средства массовой информации освещают нашу личную жизнь, как будто это развлечение. Мы смирились с этим и знаем, что это часть нашего образа жизни.       В глубине души я ненавижу статус знаменитости. Мне нравится быть знаменитым, но я все равно чувствую себя самой собой. А не какой-то там суперзвездой. И Локк заявляет на меня права и хочет, чтобы я принадлежал только ему, а не моим фанатам, и это заставляет меня хотеть этого по-настоящему.       Я хочу снова принадлежать Локку.       Я хочу найти способ, как это осуществить.       Но если только казино на Стрип-Стрит вдруг не захочет пригласить «Cash Me Outside» в качестве резидента в Вегасе, не представляю, как это может сработать, когда я постоянно в разъездах. После этого тура мы вернемся в Лос-Анджелес для записи еще одного альбома, но, возможно, я смог бы убедить ребят провести творческий отпуск где-нибудь здесь, в пустыне.       Хотя, не знаю, сколько бы я успел написать, если бы Локк был рядом со мной.       - О чем думаешь? - Спрашивает Локк.       - Как превратить три дня в три месяца.       Локк хмыкает.       - Было бы здорово.       - Ладно, давай отбросим мысли о неизбежном. Ты должен рассказать, что мы будем делать в Вегасе и куда ты меня поведешь.       - В моем казино открылся новый крутой гей-бар.       - В твоем казино, да?       - Ну, казино моего босса. Где я живу. Но, в общем, в моем, верно?       - Почему ты живешь в отеле?       Локк искоса смотрит на меня.       - Долгая история.       - Ну, сколько времени у нас осталось до того, как мы туда доберёмся?       Он, похоже, собирается рассказать все подробности, но потом передумывает.       - Я бы предпочел услышать о твоей жизни рок-звезды. Всё ли так, как ты себе представлял?       - Все и даже больше. Это тяжелая работа. Это может быть безумием. Но… мне, блядь, нравится.       - Ты был рожден для этого.       - Точно так же, как ты был рожден для работы с числами в своем гениальном мозгу.       Локк поджимает губы.       - Возможно.       - Возможно?       - Знаешь, почему я уехал в Европу, как только получил степень магистра?       - Потому что ты семь лет учился без перерыва и заслужил каникулы?       - Я понял, что потратил столько времени и сил на получение степени, которую даже не хотел получать. Я сделал это для своих родителей, а не для себя. Я сделал это, потому что цифры давались легко, так что это был правильный выбор. Но...       - Ты это ненавидишь?       - Это так скучно.       Я смеюсь.       - Да, я говорил тебе это на протяжении всего выпускного класса, когда ты готовился ко всем своим углубленным занятиям по математике, которые приводили меня в замешательство. Алфавиту не место в математике.       - Ему место в математике, но давай не будем вдаваться в этот спор десятилетней давности.       - Как насчет того, чтобы рассказать, чем ты хочешь заняться в жизни?       - Стать фанатом «Cash Me Outside» - это настоящая работа? - Спрашивает Локк. - Потому что я бы согласился на это без колебаний.       - Только скажи, и я найду для тебя место где-нибудь в своей команде. Где угодно. Мне все равно.       Он снова переводит взгляд на дорогу.       - Как бы ни была хороша эта фантазия, я на этой новой работе всего несколько месяцев. Я не хочу все испортить.       - Но если ты работаешь всего несколько месяцев, ты ещё не совсем предан делу. Они не станут требовать от тебя выполнения каких-либо долгосрочных обещаний, которые ты дал.       - Это... сложно. Мой начальник многое сделал для меня, даже не зная меня по-настоящему. Я не хочу его подводить.       - Похоже, ты не хотел подводить своих родителей, поэтому пошел учиться и изучал то, что тебе даже не нравится?       - Туше.       - Ладно, поговорим начистоту.       - В отличие от фальшивой болтовни, которой мы занимались все это время?       - Не язви тут мне, ботаник.       - Не называй меня ботаником. В смысле... ты, правда, можешь по-прежнему называть меня так? - Локк указывает на свое накачанное тело.       - Ты все такой же умный и гениальный? Твоя занудливость не имела ничего общего с твоей тощей задницей. Мне нравилась твоя тощая задница.       - Я не был тощим, - бормочет он. - Я был долговязым.        - Ладно, а кем хочет стать твой долговязый зад, когда вырастет? По-настоящему.       Он вздыхает.       - Знаешь, я надеялся, что все эти путешествия помогут мне разобраться в этом, но, похоже, у меня нет этой штуки.       - Надеюсь, у тебя есть штучка, но, как я понимаю, ты не используешь это как эвфемизм для обозначения члена, потому что, если не ошибаюсь, мой рот запросто обхватывал твою штучку.       - Серьезно, Кэш. У тебя есть музыка. Ты всегда любил музыку. Для тебя музыка или ничего, сколько я тебя знаю. Я никогда не был так увлечен ничем. Разве что… - Локк кусает губу. - Разве что тобой.       - Если правильно помнишь, я был готов бросить Лос-Анджелес ради тебя, так что ты должен быть охуенно особенным. И это значит, что ты достаточно особенный, чтобы найти то, что тебе нравится. Что бы это ни было, ты должен попробовать. И если это что-то вроде того, чтобы быть сучкой для рок-группы, то я кое-кого знаю.       Локк смеется.       - Спасибо. Буду иметь в виду.       - Торну, возможно, понадобится помощник. Он жалуется, что ему приходится выгонять фанаток из гостиничных номеров на следующее утро. Говорит, это заставляет его чувствовать себя сутенером и не входит в его должностные обязанности.       - Вы, парни, действительно заставляете его это делать?       - Ну, теперь уже не так часто. Он поумнел и стал приходить все раньше и раньше. Себ, наконец, сказал «хватит», когда Торн прервал его на середине минета и сказал, что пора уходить.       - Бедный Себ.       - Если серьезно, то что бы ты ни выбрал, я знаю, ты отлично справишься. Если только это не пение. Потому что, ты же знаешь, я люблю тебя, но твой голос… - Я морщусь. - Совсем не серенадоподобный визг.       Вместо того, чтобы рассмеяться, как я ожидал, Локк впился в меня взглядом. Интенсивность его взгляда поразила меня с такой силой, что потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я сказал, что люблю его. Не просто любил. А люблю. Прямо сейчас. И это вырвалось у меня так легко, как рефлекс. Как будто сработала мышечная память.       Как будто это десять лет назад, и мы возвращаемся домой из «Долины смерти» после того, как пришли на концерт в качестве зрителей, а не участников.       Возвращение к нашим старым привычкам так же естественно, как и мое влечение к нему.       Это хорошо, но в то же время охуенно пугает.       Это создаст давление на ближайшие несколько дней, и не знаю, смогу ли я оправиться.       Возможность снова быть с Локком может почти убить меня.