СЕРДЦА РОК-ЗВЕЗД - Запертое сердце / Колючее сердце

      Ничего хорошего не сулит утро, когда меня будит телефон, разрывающийся от звонков.       Что мои парни натворили на этот раз?       Люди полагают, что быть менеджером музыкальной группы - это сплошной гламур: все сливки славы, но без необходимости постоянно находиться в центре внимания.       Они ошибаются. Глубоко ошибаются. Это все равно, что присматривать за кучкой неуправляемых студентов-разгильдяев.       Не то чтобы мне это не нравилось. Нравится. Особенно парни из «Cash Me Outside».       Они вкалывают как проклятые, а отрываются - с еще большим размахом, и именно эта «развлекательная» сторона жизни рок-звезд превращает мою работу в круглосуточную вахту.       Я тянусь к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке, и мысленно твержу: «Пожалуйста, пусть это Кэш сбежал со своим женихом, чтобы тайно обвенчаться. Пожалуйста, пусть это Грег или Джаспер замутили с очередной инстаграм-инфлюенсершей. Пожалуйста, пусть это будет новость, ради которой мне не придется вылезать из постели. Что угодно, только не… - Я смотрю на экран и бессильно обмякаю: - …ебаный Себ».       Весь экран пестрит словами вроде «Нюдсы» и «Дикпик». Почему это дерьмо вечно случается посреди чертовой ночи?       Я открываю сообщения и вижу фразу, которую терпеть не могу получать ни от кого из участников группы - Я облажался - но когда её пишет Себ, всё становится куда хуже.       Потому что тут всплывает моя маленькая-премаленькая проблемка: я по уши влюблен в соло-гитариста нашей группы. Правда, широкой общественности об этом знать не положено.       Никто не знает.        Ночные сеансы дрочки с мыслями о Себастьяне Роузе всегда будут моим маленьким грязным секретом.       Я был столпом профессионализма по отношению к каждому участнику группы и вообще не рассказывал им о своей личной жизни. Черт возьми, не думаю, что они даже знают, что я би. Они видели меня исключительно в компании женщин, поскольку я наотрез отказываюсь становиться героем светской хроники, появляясь на официальных мероприятиях с парнем. Я не собираюсь совершать каминг-аут и тем самым перетягивать всё внимание с группы на себя.       К тому же я бы никогда не стал заводить роман с клиентом. Разве что был бы уверен в серьезности его намерений - но Себ не признает ничего «настоящего». Да, черт возьми, даже ничего временного. Он придает совершенно новый смысл фразе «один раз - и готово». В его исполнении это звучит так: раз-и-смотри- не-прищеми-дверью-себе-задницу-на-выходе. И именно из-за такого подхода он то и дело влипает в подобные ситуации.       Я выбираюсь из постели, натягиваю спортивные штаны и футболку, а затем смотрю на календарь в телефоне, чтобы определить, в каком городе мы находимся, и открываю заметки, где записываю номера комнат парней.       Итак, комната 1406.       Я выскакиваю за дверь и оказываюсь в лифте с максимально возможной скоростью. И лишь оказавшись там, позволяю себе взглянуть на слитые в сеть фотографии - оценить масштаб бедствия.       Я видел Себа в самых разных степенях обнаженности. Я видел, как ему делают минет, блядь! Какое-то время он использовал меня, чтобы спроваживать своих случайных партнеров сразу после секса; и я был даже рад выставлять за дверь мужчин, с которыми он делил постель. Ровно до тех пор, пока это не прекратилось.       Чем чаще это происходило, тем сильнее меня злило, что не я стою перед ним на коленях.       Я стал вмешиваться всё раньше и раньше - пока дело не дошло до того, что ни он, ни его партнер еще даже не успевали кончить. Такое случилось всего пару раз - после чего Себ перестал писать мне о том, что уезжает с кем-то на ночь.       Может, мне не следовало давать волю своей ревнивой натуре, потому что если бы я этого не делал, возможно, мы не оказались бы в таком затруднительном положении. Он бы написал мне, что он с кем-то, а я мог бы вмешаться и выставить этого придурка за дверь.       Я бы не разглядывал эти чертовски горячие фото обнаженного спящего Себа. Они одновременно и возбуждают, и приводят меня в бешенство. Я поворачиваю телефон боком. Чеерт, его тело - само совершенство.       Тот, кто продал эти фотографии TMZ, заслуживает того, чтобы ему отрубили яйца. Я бы положил их в блендер и приготовил ему смузи из его собственных яиц. Ублюдок, кем бы он ни был.       Впрочем, есть два обстоятельства, играющих на руку Себу. Во всяком случае, с точки зрения менеджмента. Во-первых, ему нечего стыдиться в том, что касается члена. Даже если он мягкий, он длинный и аппетитный. Во-вторых, он парень. Не просто парень - рок-звезда. Он открытый гей, у него нет партнера или мужа, поэтому таблоиды не могут утверждать, что он изменяет, и единственный скандал здесь - сами фотографии. Они только повысят его популярность.       И не говорите мне ничего о двойных стандартах между мужчинами и женщинами в этой индустрии. Будь Себ женщиной, её бы повсюду клеймили как шлюху.       Единственное, о чем я беспокоюсь, так это о психическом состоянии Себа. Внешне Себ - кремень. Язвительная заноза у меня в заднице. Свою истинную сущность он открывает лишь участникам группы, да и то, сомневаюсь, что Джаспер и Грег видят его настоящего. Он приберегает это для своего лучшего друга Кэша, солиста группы, и иногда для меня, но чтобы это произошло, мне нужно поймать его в тот редкий момент, когда он особенно уязвим.       Я вижу его настоящего лишь тогда, когда он настолько вымотан и обессилен, что уже не в силах ничего скрывать. За последние несколько лет я наблюдал его в таких эмоциональных состояниях, что сердце у меня сжималось от боли за него.       Он - артист.       Он - автор песен.       Он создает музыку, наполненную глубокими эмоциями.       Но всё это скрывается за маской типичного рок-звезды-ебаря - парня, которому, казалось бы, глубоко насрать на всё, кроме выступлений и секса.        Я стучу в его дверь, и мне отвечает тихий голос.       - Нет.       Я фыркаю от смеха.       - Нет?       - Я не хочу тебя впускать.       Он знал, что это я. Это меня радует, хотя и не должно.       Это уязвимый Себ, а не Себ-рок-звезда, и я просто хочу войти, обнять его и заверить, что все в порядке.       Я кладу руку на дверь его номера.       - У тебя нет проблем.       - Я тебе не верю.       Дверь приоткрывается, и темные глаза Себа встречаются с моими. Его длинные каштановые вьющиеся волосы и борода растрепаны.       - Можно войти? - Я не даю ему возможности ответить. Я проталкиваюсь внутрь гостиничного номера.       Себ без рубашки, простыни смяты, а освещение в комнате тусклое. Я представляю себе большое тело Себа на этой кровати, голое и извивающееся. В голове всплывает картинка, и я вздрагиваю. Мне не следовало бы думать о Себе в таком ключе, но фото не помогает мне помнить об этом.       Ладно, пора переходить к делу.       - Итак, о сообщении, что ты прислал.       - Я понятия не имел, что он фотографирует. - В его голосе слышится паника, которую я ненавижу слышать от него. - Если бы я...       - Эй, тише. - Я делаю шаг вперед и поглаживаю его руки, но он отказывается поднять голову и посмотреть на меня. - Я имел в виду, почему ты думаешь, что облажался, если это не твоя вина? Подожди, как ты вообще узнал об этом? Обычно я сообщаю плохие новости, когда речь заходит обо всем, что связано с таблоидами.       - Я не мог уснуть, поэтому просматривал социальные сети, и в телефоне начали высвечиваться теги.       - Я же просил тебя их удалить.       - Мне становится скучно, когда наступает бессонница.       - Есть приложения полезнее, чем социальные сети. Ты же знаешь.       Себ вздыхает.       - Да. Но это вызывает привыкание.       Я даже не могу его винить. Когда ты публичная личность, все эти лайки, репосты и комментарии - словно наркотик; но у славы есть и обратная, уродливая сторона, и Себу достается с лихвой от всяких мракобесов, изливающих свое токсичное мнение.       Возможно, это станет еще одним неприятным последствием всей этой истории - комментарии о том, что он «мерзкий гей», который на снимках явно только что закончил заниматься «большим и плохим гей-сексом» с каким-то мужиком, но это вряд ли будет сильно отличаться от того, что ему обычно пишут на эту тему.       Он еще не взглянул на меня, поэтому я приподнимаю его подбородок.       - Себ?       Его почти черные глаза пронзают меня насквозь.       - Это не твоя вина. За то, что сделал этот парень - кем бы он ни был, - ответственность несет именно он. Кто он?       Он высвобождается из моих рук.       - Вот тут-то я и облажался.       - Ты не знаешь имени? - В моем голосе слышится раздражение, но, черт возьми, Себ – не обычный человек. Он не может позволить себе случайные связи, доступные простым смертным, - именно поэтому.       Я не стал расспрашивать его подробно. Если бы он запомнил имя этого парня, я мог бы отследить источник исходной фотографии и засудить этого ублюдка к чертовой матери.       - Я знал, - смущенно говорит Себ. - Я просто... забыл, как его звали.       Я снова открываю фотографию.       - Когда это было?       - Несколько недель назад.       - Можешь вспомнить точную дату или место? - Я пытаюсь сопоставить снимок гостиничного номера со своими воспоминаниями о том, в каком, черт возьми, городе мы тогда были, но наше турне по Штатам уже подходит к концу, и за последние несколько месяцев мы сменили интерьеры добрых шестидесяти площадок. Через некоторое время все они сливаются в одно. - Может, в Сан-Антонио? - Мне кажется, я помню именно это изголовье кровати в Техасе.       - Прости, Торн.       Я натягиваю на лицо ту самую улыбку, которую обычно дарю парням, когда мне приходится сообщать им не самые приятные новости.       - Эй, это никак не отразится ни на тебе, ни на группе. Меня сейчас больше волнует, как ты сам это переживаешь.       Себ пожимает плечами с фирменной ухмылкой.       - Мне нечего стесняться. У меня потрясающий член. - Вот он - тот самый ебарь, которым все его считают.       - Знаешь, со мной тебе совсем не обязательно так себя вести.       - Как?       - Прятать свои чувства за этой своей «бронёй».       Себ держится стойко, но это ненадолго. Когда он видит, насколько я серьезен, он сдувается быстрее воздушного шарика.       - Ты, правда, хочешь знать, что я чувствую? Нахуй этого парня. Нахуй всех, кто уже выложил это фото. Нахуй их всех.       Мне хочется как-то облегчить его состояние, но я бессилен.       - Может, попробуешь взглянуть на это так же, как на ту фотосессию для журнала «Out Artist», что была у тебя перед туром? Там ведь ты тоже снимался обнаженным.       - Это было сделано со вкусом, и мои причиндалы были в основном прикрыты. К тому же я дал на это своё согласие. Мне плевать на само изображение. Меня бесит именно то, каким образом оно попало в сеть.       - Я знаю. Мне жаль.       - Это был интимный момент. И да, многие мои случайные связи были дешевыми и, пожалуй, даже грязными, но это… из-за этого я чувствую себя таким ничтожным и жалким. Я чувствую себя грязным, хотя обычно мне это даже нравится.       Я стараюсь не думать о том, какие грязные штучки любит Себ.       Он подходит к краю кровати, садится и запускает пальцы в свои длинные волосы.       - За эти годы я натворил немало глупостей, но ничего подобного этому. Это уже какой-то запредельный уровень.       - Не хочу говорить «я же тебе говорил», но отчетливо помню, как советовал тебе завязать с этими фанатами. - Ладно, возможно, у меня и были на то свои скрытые мотивы, но, как выяснилось, я всё равно был прав.       - Пожалуй, мне и впрямь стоит.       Я победно вскидываю руки.       - Наконец-то, до него дошло. Всего-то потребовалось, чтобы его «нюдсы» слили в сеть.       Он хмуро смотрит на меня, и, блядь, это так мило.       - Прости. Слишком рано? - спрашиваю я.       - Слишком рано.       - Я всё улажу, ладно? Возможно, мне не удастся вычислить источник фотографии, но мы сможем замять эту историю и попытаться убедить людей перестать ею делиться. - Я поворачиваюсь, чтобы уйти.       - Подожди, сейчас? - Он встает.       - Чем раньше я возьмусь за дело, тем больше шансов, что нам удастся всё это придушить.       - Что, если... что, если мы просто проигнорируем это?       Я хмурюсь.       - Ты хочешь, чтобы я пустил всё на самотек?       - Я... я не хочу сейчас оставаться один.       Я удивлен этим признанием Себа, и, кажется, не только я.       Его глаза расширяются, и он пытается найти объяснение.       - В смысле, я боюсь, что напишу что-нибудь в твиттере или ляпну что-нибудь не то и сделаю только хуже. Мне нужен присмотр.       Я разрываюсь на части. Я должен пойти и разобраться с этим, но когда Себ просит меня о чем-то, я практически не могу отказать.       - Я могу позвать кого-нибудь из парней. Может, Кэш и Локк посидят с тобой, пока я работаю.       - Нет, не стоит беспокоить их, когда они погружены в свои любовные игры.       - Джаспер? Грег?       Себ качает головой.       - Я хочу тебя.       Срань господня.       Святое. Ебаное. Дерьмо.       Он не должен говорить мне такие вещи. Я придвигаюсь к нему ближе.       - Уверен?       - Ты знаешь, как справляться с моим дерьмом, лучше, чем кто-либо из всех, кого я знаю.       Именно поэтому мне не следует ложиться с ним в постель. Судя по тому, как он сейчас на меня смотрит, он ищет кого-то, кто его утешит. Не знаю, смогу ли я справиться с ролью парня, который ему сейчас нужен. Не тогда, когда я так близко к нему.       - Я не смогу справиться с проблемой, если буду здесь, с тобой.       Себ закрывает глаза и шумно выдыхает.       - Я хочу на время поставить мир на паузу.       Вот так просто, я знаю, что дам ему все, что он хочет. Я ни за что не смогу отказать. Я осторожно забираюсь в кровать рядом с ним и ложусь на край, как можно дальше от него.       - Давай попробуем немного поспать, а я разберусь с этим утром, хорошо? Если лейбл спросит - я проспал все десять миллиардов уведомлений на телефоне.       - Спасибо, - шепчет он.       Я поворачиваю к нему голову.       - Не за что. Всё для моего клиента. Ты же знаешь.       Да, Торн. Твой клиент. Помни об этом.