СЕРДЦА РОК-ЗВЕЗД - Запертое сердце / Колючее сердце

      Мы поднимаемся на борт частного самолета, и Эндрю тут же пытается забраться ко мне на колени. Я обхватываю его узкие бедра своими длинными, привыкшими к гитаре пальцами и усаживаю его на соседнее кресло.       Он обиженно дуется.       - Что, никаких развлечений «Клуба любителей секса на высоте»?       Мой член слегка подергивается, но не более.       - Таков закон: во время взлета и посадки все обязаны находиться на своих местах. - Я с облегчением вздыхаю, когда Эндрю перестает меня лапать, пристегивая ремень безопасности.       Облегчение - совсем не то чувство, которое я должен сейчас испытывать; а значит, это дурной знак.       Я вышел сегодня вечером, пытаясь найти кого-нибудь, с кем можно перепихнуться. Чтобы выкинуть все из головы. Но потом, каким-то образом, это превратилось в мечты о том, как найти своего собственного Локка.       Кэш нашел свою вторую половинку, когда ему было семнадцать. Они долгое время были в разлуке, но, в конце концов, снова нашли друг друга. Я никогда не испытывал ничего подобного.       Шансы выйти и найти такую ​​родственную душу в лице стриптизера ничтожно малы - практически равны нулю. Но когда в сеть утекла та фотография, я утратил чувство контроля. Я совершенно не мог управлять той ситуацией. А этой - могу.       Мой взгляд встречается с взглядом Торна, сидящим напротив нас, он смотрит на меня тем своим осуждающим взглядом, к которому я уже привык, и мне кажется, будто я читаю его мысли.       Уже готов дать задний ход? Мы еще не оторвались от взлетной полосы.        Он думает, я не справлюсь. Не смогу попытаться наладить нормальные отношения. И теперь, когда он почти сказал, что не избавится от Эндрю ради меня, я вдвойне упрям в том, чтобы сделать этот отпуск замечательным. Таким, в котором смогу влюбиться.       По-настоящему влюбиться.       Я хочу иметь возможность засыпать рядом с кем-то и не беспокоиться о том, что он запостит мои голые фото. Хочу не бояться, что он побежит в таблоиды рассказывать историю под заголовком «Моя единственная ночь с Себастьяном Роузом», утверждая, будто я исполнял для него серенады в стиле «Cash Me Outside», пока был по самые яйца внутри него.       Полная чушь.       Потому что это было бы просто до одури жутко.       Может, им это просто пригрезилось - ведь им так хотелось, чтобы я для них спел.       Торн окидывает нас оценивающим взглядом, а затем сосредотачивается на Эндрю.       - Итак, Лемон. Ты стриптизер? Зарабатываешь на оплату колледжа? - и бормочет себе под нос: - Или старшей школы?       - Нет, - радостно отвечает Лемон... Черт, Эндрю. - Мне просто нравится этим заниматься.       - Секс-позитив, - отвечаю я. - Мне нравится. Ты бы знал, что это такое, если бы тебе хоть раз перепало, Торн.       - Должно быть, это хорошие деньги. - Торн отпускает очередной колкий выпад, пока наш бортпроводник приносит ему привычный скотч со льдом.       Эндрю улыбается так, словно намек Торна вовсе не является до одури бестактным.       - Это, конечно, не гонорары рок-звезд, но в удачную ночь я могу заработать от одной до двух тысяч.       Выпивка Торна разлетается во все стороны, когда он чуть не давится ею.       - За ночь?       - Пять ночей в неделю. Я неплохо устроился.       Торн быстро подсчитывает в уме.       - В среднем полторы тысячи, умноженные на пять - почти четыреста тысяч в год.       Я фыркаю.       - Разве это не больше, чем мы тебе платим?        Эндрю хихикает.       - Только не говори Налоговому управлению. Не думаю, что мне подойдет тюремный апельсиновый.       - Апельсин - это новый лимон, - язвительно замечаю я.       Полет займет всего пару часов, и сейчас раннее утро, поэтому в салоне тихо, но я все время чувствую на себе пристальный взгляд Торна. Понимаю, что он разочарован моими действиями, он заставляет меня чувствовать себя жутко неловко, ну его на хер.       Вот почему, когда Эндрю накрывает нас одеялом и тянется к моему члену, моим первым побуждением является оттолкнуть его.       - Прости, - шепчу я. - Просто... только не здесь, ладно?       Он выглядит озадаченным, но кивает.       - Ты устал? Тебе стоит поспать. - Я раскрываю руки, чтобы он мог устроиться поперек сидений и положить голову мне на колени.       - Спасибо. Ты милее, чем я думал, - шепчет он.       Да уж, за мной, возможно, закрепилась репутация человека, ведущего себя совершенно иначе, чем сейчас; и не так давно я, вероятно, без возражений принял бы молчаливую дрочку прямо на глазах у товарищей по группе, но сейчас хочу, чтобы всё было по-другому. Мне необходимо, чтобы всё было по-другому.       Я рассеянно перебираю пальцами обесцвеченные светлые волосы Эндрю, пока он отдыхает, и откидываю голову на спинку кресла, пытаясь тоже немного поспать, но всё бесполезно. Всё из-за этого пристального взгляда. Я поднимаю голову и встречаюсь глазами с Торном.       Блядь, его голубые глаза такие яркие.       Я ощущаю всё, что исходит от него. Гнев. Разочарование. Но у меня нет сил с ним бороться.       Он бросает взгляд на Эндрю, и, клянусь, его глаза зеленеют от ревности, но этого не может быть.       То, что мой член реагирует именно на эту мысль, а не на голову парня, лежащую у меня на коленях, тоже кажется какой-то мистикой. Когда взгляд Торна снова скользит вверх, возвращаясь к моему лицу, между нами что-то проскакивает.        Не знаю, что именно, но это сбивает с толку. Я никогда не видел Торна в таком свете. Я даже не думаю, что видел его испуганным. Но что-то тут определенно есть.       Или же я просто вымотан за последние сутки и накручиваю себя, потому что, возможно - лишь возможно, - Торн сейчас единственный человек в моей жизни, служащий для меня опорой.       Губы Торна приоткрываются, как будто он собирается что-то сказать, но тут с задней части самолета раздается женское хихиканье, и наша связь, или что бы это ни было, обрывается.       Я поворачиваюсь на своем сиденье и вижу, что Джаспер, в отличие от меня, принимает предложение своей фанатки «пошалить» в самолете. Мы игнорируем эти выходки и делаем вид, будто ничего не происходит.       Путешествуя с парнями, мы все повидали немало сексуальных приключений и всякого дикого дерьма. Мы быстро научились не обращать внимания на то, чем занимаются остальные, но звуки, доносящиеся от Джаспера и его случайной подружки вот уже две недели, напоминают мне о той жизни, которую я - как только что пообещал Торну - пытаюсь оставить в прошлом.       Сон не идет ко мне, и к моменту приземления в Монтане я уже совершенно измотан. Вдали брезжит рассвет; нас встречает целая команда помощников на, пожалуй, самом крошечном частном аэродроме во всех Штатах.       Они берут наши сумки и ведут нас к арендованным «Эскаладам». Как только открываются двери и нас обдает ледяным воздухом, мы все дружно ахаем.       - О, святая матерь божья! У меня сейчас яйца втянутся внутрь! - шипит Эндрю. - Может, мне стоило заехать домой и взять с собой какую-нибудь одежду?       - Я тебе что-нибудь куплю.       Мы поспешно запрыгиваем в ожидающие нас машины.       Торн садится за руль нашего внедорожника; Эндрю и я занимаем самый задний ряд, а Кэш с Локком располагаются посередине.       Остальные четверо садятся во второй.       - А где именно находится это место? - спрашиваю я Кэша.       - В долине близ Одинокой горы.        Я хмурюсь.       - Мы едем в какую-то глушь в Монтане. Уверен, что владелец нас не прикончит?       Кэш смеется.       - Он бывший участник «Одиннадцать». Самое страшное, что он может сделать - это убить нас своими ужасными танцевальными па в стиле бойз-бендов.       - О, обожаю «Одиннадцать». - Эндрю подпрыгивает рядом со мной. - А кто именно?       Кэш смотрит на Эндрю, и я узнаю это выражение лица. Брови нахмурены, губы поджаты. Он пытается решить: соврать или сказать правду.       - Это не имеет значения, потому что он сказал, что его все равно там не будет.       Я выпрямляюсь.       - Как тебя вообще занесло в компанию «Одиннадцать»? Где я был, когда это случилось?       Кэш поворачивается ко мне.       - Помнишь, как мы познакомились с ними несколько лет назад на благотворительном концерте «Джойстар»?       Я пытаюсь вспомнить.       - Вообще-то, если подумать, кажется, ты не задержался там надолго после нашего выступления. В общем, их люди передали Торну свои контакты. Именно так мне удалось уговорить Райдера записать вокал для нашего альбома «Кровоточащее сердце».       - Так это Райдер? - Спрашивает Эндрю.       - Нет. Короче, я, можно сказать, дружу со всеми ними, и мне, возможно, удалось - не без помощи шантажа - заполучить эту хижину на две недели. Он прячется здесь уже почти два года, и его до сих пор никто не нашел.       - Шантаж? - переспрашиваю я.       - Ага. Ну, знаешь: громкий распад бойз-бенда, бла-бла-бла, драма, бла-бла-бла. Остальные ребята из «Одиннадцать» разыскивают его. И я, возможно, воспользовался этим в своих интересах.       Я улыбаюсь своему лучшему другу.       - Я начинаю волноваться. Ты заставляешь нас исполнять песни Кэти Перри на концертах, ты подружился с бойз-бендом. Ты же не пытаешься превратить нас в поп-группу, а?       Кэш молчит слишком долго - дольше, чем мне хотелось бы.       - Да ладно, с твоей уродливой рожей попса тебе всё равно не светит.       - Отъебись, я могу вытянуть что угодно. - Хотя уверен, они бы захотели, чтобы я сбрил бороду и подстриг волосы, если бы это было так.       - О, так ты готов включить немного попсы в следующий альбом? - Спрашивает Кэш.       - Беру свои слова обратно. Я слишком уродлив для попсы.       Снегоуборочная техника, должно быть, прошла здесь ночью, потому что сейчас, когда солнце встает над заснеженными просторами, единственная дорога, петляющая по холмистой местности, окружена сплошным белым покрывалом.       Пока мы едем по извилистым дорогам, пейзаж за окном являет собой картину невероятной красоты. Вдали виднеется заснеженная гора, из-за вершины которой пробивается солнечный свет. Предрассветная тишина и ни души на дороге создают особую атмосферу.       Здесь... так умиротворенно.       Этот отпуск - именно то, что мне сейчас нужно.       Мы подъезжаем к массивным воротам, Торн открывает окно со стороны водителя и набирает код.       Эндрю поеживается от холодного воздуха, наполняющего салон. На нем шубка, но ноги совершенно голые.       Я притягиваю их к себе на колени и растираю, пытаясь согреть.       - Приехали, - ворчит Торн с переднего сиденья, но машина не трогается с места. Он хмуро смотрит на меня в зеркало заднего вида.       Я вопросительно приподнимаю брови.       Какими бы ни были наши «гляделки», он первым отводит взгляд и снова переключает внимание на дорогу.       От въездных ворот до самого дома - кажется, целые мили; и когда я говорю «дом», это еще мягко сказано.       Я присвистываю, когда в поле зрения появляется это деревянное сооружение.       Это не хижина. Ни в каком мире эту махину нельзя было бы назвать хижиной.       - Охренеть, - шепчу я, когда мы вылезаем из машины.       - И не говори, - отзывается Эндрю. - Тут просто дубак. - Он даже не задерживает взгляд на потрясающем пейзаже, а прямиком направляется к входной двери.       - Неплохо, да? - Кэш подталкивает меня локтем. - Пойду, впущу твою игрушку, пока не отморозил все важные части, которые тебе понадобятся, чтобы повеселиться с ним.       Я улыбаюсь так, словно не могу дождаться, потому что именно это я и должен чувствовать. Вместо этого не могу перестать сожалеть о том, что разочаровал Торна. Не знаю, чем это отличается от других случаев, когда я это делал, но это так.       Может, дело в том, что, когда разразился скандал, он почти всю ночь не спал, пытаясь всё уладить, и вот как я его за это «благодарю».       Неужели именно так выглядит взросление и пробуждение совести? Не скажу, что я от этого в восторге.       - Все разбираем свои сумки! - окликает нас Торн. - Мы все в отпуске, а это значит, что здесь никто из вас - ни одна ваша задница - не является «звездой». Каждый тащит свой груз сам.       Я достаю свою сумку из багажника и вдыхаю горный воздух, но Торн снова бросает на меня неодобрительный взгляд, поэтому я торопливо пересекаю скользкую подъездную дорожку и врываюсь в дом.       И тут я сталкиваюсь с Эндрю. В буквальном смысле. Он словно приклеился ко мне.       - Где наша комната? - Он просто брызжет энтузиазмом.       - Главная спальня для всех нас под запретом, - говорит Кэш. - А все остальные - к вашим услугам.       Эндрю берет меня за руку.       - Пойдем.       Я следую за ним и поднимаюсь по лестнице. Он не дает мне возможности толком рассмотреть дом. Повсюду деревянная обшивка и огромные окна, высокие потолки с резкими диагональными изломами - просто мечта архитектора.       Он тащит меня по коридору в последнюю комнату слева.       Окна от пола до потолка на двух стенах выходят прямо на горы - на лоно дикой природы.       Теплые тона, собственный камин и отдельная ванная комната... идеально.       Я заглядываю в гардеробную, чтобы убедиться: это точно не главная спальня хозяев? Ведь это самая потрясающая комната, в которой мне когда-либо доводилось бывать, а это о многом говорит. Мы останавливались в лучших отелях мира. Но это место уделывает их всех в пух и прах.       В комнате нет ничего, что могло бы напоминать личные вещи, и меня это вполне устраивает.       Я запихиваю сумку в шкаф, а когда выхожу обратно, Эндрю сидит на кровати без обуви, в распахнутой шубке, а его рука засунута в шорты. Я прикусываю язык.       - Присоединишься ко мне? - Его сексуальный и хрипловатый тон заставляет мой член встать, но если я лягу с ним в постель, всё пойдёт точно так же, как и со всеми моими предыдущими перепихонами.       - Я… э-э… хочу. Но ты разве не устал? Мы практически всю ночь на ногах, и это не весёлая ночь с наркотиками, от которых не спится. Может, сначала вздремнем?       Он выглядит растерянным, и я не могу его винить.       Мне нужно убираться отсюда.       - Ты отдохни. Я схожу, посмотрю, не нужна ли помощь парням, и, может, осмотрю это место.       - О. Ладно.       Что. Со. Мной. Не. Так?       Я разворачиваюсь и собираюсь уйти, когда тихий голос Эндрю останавливает меня.       - Себ?       Я бросаю на него взгляд через плечо.       - Зачем я здесь?       Я сдуваюсь. У меня болит голова, я устал, и не хочу сталкиваться с этим прямо сейчас, но нужно. Я подхожу к кровати и сажусь на край, пока Эндрю садится. Он такой красивый и молодой.       Я идиот.       - Возможно, я сделал кое-какую глупость.       - Ну, ты меня не трогал, так что это пока неправда. По крайней мере, так утверждает твой менеджер.       Я вздрагиваю.       - Ты слышал?       - Зал был маленьким, и он, вроде как, кричал, так что да.        - Он зол на меня, но не из-за тебя. Уверен, ты видел, что обо мне писали в новостях. Ну, это, фото.       - Как думаешь, почему я так быстро согласился полететь с тобой? - Эндрю лукаво улыбается, но тут же осекается, когда понимает, что все гораздо серьезнее.       - Эта фотография была сделана без моего согласия. Я даже не знал, что он ее сделал.       - Правда? Я думал, это пиар-ход.       - Нет. И я чувствую себя немного… - Потерянным.       - Оскверненным? - подсказывает он.       Это слово тоже подходит.       - Торн сказал, что мне нужно перестать заниматься дешевыми трюками и повзрослеть. Я хотел доказать ему, что способен на настоящие отношения, вот почему...       Эндрю ерзает, как будто ему неудобно.       - И поэтому пригласил стриптизера поехать с тобой в отпуск?       - Я же говорил: глупость. А теперь ты здесь, меня грызет чувство вины, и это просто неправильно - использовать тебя, чтобы что-то доказать человеку, который на меня зол.       Он начинает смеяться.       - О, милый. Ты ведь знаешь, почему на самом деле этот мужчина так злится, верно?       - Да, потому что я делаю его работу в десять раз сложнее, чем она должна быть. Раньше меня это никогда не беспокоило. В смысле, мы же платим ему не просто так, но...       - О, милый, наивный мужчина. Я понял всё в ту же минуту - нет, в ту же долю секунды, - как только он увидел тебя под руку со мной. У меня было ощущение, что он вот-вот помочится на тебя и пометит свою территорию.       - В смысле?       - Этот мужчина влюблен в тебя.       Я фыркаю.       - Ого, ну тут ты промахнулся по полной. Торн - натурал.       Эндрю моргает, глядя на меня.       - Брехня. Ты видел его лицо, когда мы ехали в машине, а ты гладил меня по ногам - со стороны это выглядело так, будто ты мне дрочишь? Клянусь, он был готов вышвырнуть меня из машины прямо в снег.       О чем, блядь, он говорит?       - Поверь мне на слово. - Он касается моей руки. - Я знаю, как ведут себя ревнивые мужчины.       - И как же?       - Как неандертальцы. Ты, правда, думаешь, то все эти расспросы в самолете были нужны ему?       Я качаю головой.       - Нет, он сделал это, чтобы доказать мне, что я самый большой тупица на свете.       Эндрю вскакивает и снимает шубку.       - Ладно. Вот что сейчас произойдет. Мы вздремнем, потому что ты прав насчет усталости. А сегодня днем ​​я покажу тебе, что именно имею в виду.       - Подожди, ты остаешься? Даже после того, как...       Он забирается под одеяло.       - Не буду врать: я разочарован тем, что у меня не получится заняться с тобой сексом. Но я с радостью останусь просто как друг и помогу тебе.       - Поможешь мне, в чем именно?       - Осознать, что я прав. А уж потом ты сможешь распорядиться этой информацией как захочешь.       - Торн не влюблен в меня. – Не влюблен. Этого не может быть.       И всё же что-то внутри меня надеется, что это правда, ведь одной ночи в его объятиях мне оказалось мало.       Никогда - ни разу в жизни! - я не чувствовал себя в такой безопасности, как в ту ночь с Торном.       Фантазии о том, чтобы пережить это снова... чтобы это чувство стало постоянной частью моей жизни... Мне просто необходимо знать: возможно ли это?