СЕРДЦА РОК-ЗВЕЗД - Запертое сердце / Колючее сердце

      Себ и стриптизер исчезли в своей комнате, как только мы приехали, и с тех пор не вылезали из постели.       Не они одни. Все крепко уснули, когда мы приехали, и только я встал, поискать кофе.       Может, это и к лучшему. Побыть одному - то, что нужно, чтобы привести мысли в порядок и забыть о Себе, туре, прессе... обо всем. Но особенно о стриптизере, согревающем сейчас постель Себа.       Большие кованые часы над огромным камином в парадной гостиной этой «хижины», то есть невероятно большого горного шале, показывают, что уже чуть больше полудня, а это значит, что я поспал всего несколько часов. И это были беспокойные часы.       Совсем не похоже на то, как засыпать прошлой ночью с Себом в объятиях. Не думаю, что когда-либо спал лучше, чем когда он был в моих руках.       Я мог бы сослаться на усталость от того, что не спал всю ночь, пытаясь удалить его фотографию, но знаю, что это из-за него. Все из-за него.       А я-то по глупости думал, что смогу провести этот отпуск с Себом, пока все остальные будут увлечены сексом. Может, я и не смогу заполучить Себа так, как мне хочется, но всегда с радостью приму все, что можно. Провести эти две недели в снегах, не имея больше никаких занятий… я думал, мы сможем покататься на лыжах, выпить у камина… думал, сможем поговорить. Я с нетерпением ждал этого.        Теперь это затмевает милая штучка с потрясающими ножками и симпатичным личиком.       Я нахожу кофемашину на кухне и завариваю себе чашку, чтобы взять её на заднюю террасу.       Там есть кострище и одеяла, и я определённо нашел место, где буду прятаться следующие две недели. Хотя, к тому времени, как разжигаю этот чёртов костер, мне почти приходится возвращаться в дом, чтобы разморозиться.       Я закутываюсь в плед и сажусь в один из шезлонгов. Теплый кофе, горный воздух и потрясающий вид на заснеженный лес... ммм, я мог бы к этому привыкнуть.       - Ты умеешь разводить костер?       Я замираю при звуке голоса Себа, отказываясь поворачиваться к нему.       - Я, как известно, полезен в некоторых вещах. - Например, в управлении всеми аспектами твоей жизни.       - Мужчина, добывающий огонь, - мурлыкает Лемон. - Как сексуально.       Не смотри, Торн. Не смотри.       Я поворачиваюсь.       Черт.       Лемон сидит у Себа под мышкой, одетый в спортивные штаны Себа, слишком длинные ему, и в той нелепой шубке, в которой сюда приехал. Мне неприятно, что вид их вместе причиняет такую боль.       За последние несколько лет я отбросил много дерьма, потому что Себ заслужил быть молодым и свободным и делать то, что хочет, но когда слышу, как он говорит, что хочет того, что есть у Кэша и Локка, это все для меня меняет.       Мне хочется подойти, схватить Лемона за его дурацкие осветленные волосы и вышвырнуть его из дома. Потому что ревнивый Торн явно рационален.       Я хочу умолять Себа дать мне шанс. К хуям последствия и, возможно, потерю лучшей работы, которая у меня когда-либо была. По-моему, он того стоит.       Но огромная часть меня уверена, что когда у него это не получится, Себ вернется к своему обычному поведению, когда отношения невозможны.        - На кухне есть кофейник с кофе, - говорю я и возвращаюсь к огню.       - Я принесу тебе чашечку, детка.       Боже, я отсюда слышу, как радостно звучат шаги Лемона. Они такие бодрые и быстрые.       Не отрывай глаз от огня, Торн.       Я пытаюсь, но как только Себ появляется в поле моего зрения, встречаюсь с ним взглядом. Он выглядит измученным, как будто они с Лемоном совсем не спали. Эта мысль заставляет меня отвести взгляд. Мне не стоит думать об этом.       Тем не менее, я все еще слежу за его движениями. Он накрывается одеялом, но ерзает, словно не может устроиться.       - Что это? - Он достает блестящий серебристый материал.       Я невольно смотрю на то, что у него в руке, и тут же жалею об этом.       Себ держит в руках крошечные шорты Лемона, что были на нем раньше.       - О, черт. - Он быстро прячет их под одеяло, но затем его взгляд останавливается на мне. И не отрывается.       Он изучает меня пылким, оценивающим взглядом. Словно ждёт моей реакции.       Мне нужно, чтобы это прекратилось, прежде чем я скажу что-нибудь глупое.       - Твой стриптизер тебе еще не надоел?       Думаю, это лучше, чем «Я люблю тебя, идиот».       - Зачем тебе это знать?       - Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем ты попросишь меня подбросить его до аэропорта?       - И это все?       Нет. Я хочу завезти его куда-нибудь подальше, но убийство - это плохо.       - А что может быть еще?       Он пожимает плечами.       - Не знаю.       Дверь в дом открывается. О, отлично, Лемон вернулся. По крайней мере, он не один. Кэш и Локк выходят вслед за ним со своими чашками кофе. Ура, я - пятое колесо.        Несмотря на то, что мест здесь более чем достаточно, Лемон ставит их напитки на столик рядом с Себом и приподнимает одеяло, чтобы сесть ему на колени.       - Ой. - Он поднимает шорты в воздух. - Как они сюда попали?       Я стискиваю зубы. Можно я высажусь где-нибудь в глуши?       Я прихлебываю кофе и стараюсь сохранять самообладание.       - Итак, как у всех прошел «дневной сон»? - Спрашивает Лемон. - Наш «сон» был таким приятным, что я едва могу ходить.       Себ стонет и прячет голову на плече Лемона.       Кэш выдыхает.       - Мы даже не думали о сексе. Мы реально уснули. И теперь я в депрессии, потому что это означает, что мы уже старая супружеская пара, предпочитающая спать, а не заниматься сексом. - Он встает. - Мы должны немедленно это исправить.       - Пожалуйста, не надо, - говорим мы с Себом одновременно и обмениваемся улыбками, которые быстро исчезают, когда я как можно быстрее отвожу взгляд.       Кэш закатывает глаза.       - Не здесь. Внутри.       Локк не двигается с места.       - Детка, у нас впереди вся оставшаяся жизнь, чтобы заниматься сексом. Я хочу выпить кофе у камина и расслабиться. Ты заслуживаешь настоящего отпуска.       Кэш практически падает обратно в кресло.       - О-о-о, - говорит Лемон и поворачивается к Себу. - Не могу дождаться, когда мы станем такими. Когда наши отношения станут настолько прочными, что секс - не единственное, что будет иметь значение. А до тех пор обещаю отсасывать тебе так часто и столько раз, сколько сможет выдержать мой рот.       Теперь моя очередь вставать.       - И я ухожу. Прогуляюсь.       - По снегу? - Спрашивает Кэш.       - Да. - Мне нужно убраться отсюда.       Я бегу в свою комнату за теплой одеждой и ботинками. Я не знаю, куда идти, хотя здесь есть только одна дорога - туда и обратно.        Я выскакиваю за дверь в спешке, потому что не представлял, что особняк на холмах Монтаны может быть таким чертовски маленьким и вызывать клаустрофобию.       Вместо того, чтобы направиться обратно к главным воротам, я иду в противоположную сторону, гадая, куда еще ведет дорога. Врата скрывают нас от остального мира, так что, полагаю, я направляюсь в тупик.       Мне все равно. Я просто не хочу находиться в этом доме.       Должно быть, пока мы спали, выпало еще больше снега, потому что дорога покрыта тонким слоем инея. Солнце уже высоко в небе, и, хотя у меня мерзнет нос, все остальное быстро прогревается.       Дорога ведет вниз, удаляясь от особняка, и по мере того, как я продолжаю путь, передо мной открывается вид на долину, откуда дорога ведет к Одинокой горе. Одна мысль о том, что Себ и Лемон там, позади, делают все то, о чем я мечтал, заставляет ноги двигаться быстрее.       Не знаю, как далеко я зашел, пока не наткнулся на еще несколько домов.       Они в десять раз меньше, чем то место, где мы остановились, но думаю, технически я всё ещё на той же территории. Может быть.       И тут я осознаю, что ноги в ботинках промокли и онемели, и когда поворачиваюсь и смотрю в ту сторону, откуда пришел, я больше не вижу дома. Поворачиваюсь по кругу и думаю, где же я, блядь, нахожусь.       Дорога здесь только одна, так что заблудиться я вряд ли могу. Я достаю телефон, но сотовая связь здесь не работает.       Дверь одного из домов открывается, и на крыльцо выходит здоровенный парень в клетчатой фланелевой рубашке.       В голове проносится самая сексуальная порнуха о лесорубах, и я задаюсь вопросом, то ли я поскользнулся на льду и ударился головой, и теперь у меня разыгралось воображение, то ли я попал на съемочную площадку порнофильма, где-то посреди Монтаны. Если этот парень попросит меня зайти в дом, чтобы согреться, я предположу, что речь идёт о втором варианте.       У него безумно мускулистые руки и густая черная борода. У него небольшое брюшко, но я не могу понять, это мышцы или жировая прослойка. У него большие крепкие ноги, а тёмные волосы собраны в пучок.       - Ты потерялся?       Черт, у него еще и голос сексуальный. Что-то знакомое в нем заставляет наклонить голову, но, опять же, я, наверное, думаю о порно.       Он изучает меня.       - У тебя переохлаждение?       Я стряхиваю с себя эти мысли.       - Извини, нет. Я, э-э, не думаю, что заблудился. Мы с друзьями вроде как остановились неподалеку.       - Вроде как? Насколько я слышал, люди приедут в мой дом, нравится мне это или нет, и я могу либо присоединиться к вам, либо убираться. Я выбрал держаться подальше, но ты все равно меня нашел.       Бессмыслица какая-то. Кэш сказал, что шантажировал… срань господня.       Мои глаза расширяются.       - Мейсон? Мейсон Нэш?       Как такое возможно? Он совсем не похож на Мейсона из «Одиннадцати», кроме области вокруг глаз. Это определенно его глаза.       Он складывает руки на груди.       - Я не так уж сильно изменился, правда?       Он что, издевается надо мной?       - Ты определенно... повзрослел.       Ещё несколько лет назад этот парень выглядел как любой другой смазливый мальчик из бойз-бэнда.       Теперь он настоящий мужчина.       Он кивает головой в сторону маленького коттеджа.       - Заходи внутрь и отогрейся. Я могу подбросить тебя до дома, как только буду уверен, что у тебя нет обморожения.       Это определенно похоже на порно-сценарий. Не уверен, не идет ли у меня кровь из раны на голове, и все это не сон? Фантазии о лесорубах бушуют, но даже думая об этом, понимаю, что если бы представилась такая возможность, я бы ею не воспользовался.       Кроме того, что Мейсон Нэш натурал, так что вопрос всё равно неактуален, а я слишком сильно влюблен в Себа, чтобы это доставляло удовольствие. Даже если он вернется домой и не вспомнит обо мне.       Тепло внутри ощущается, как только я переступаю порог этого маленького домика. Он хорошо сохранился, но он старый и больше похож на то место, где, как я думал, мы остановимся, когда услышал слова «хижина в лесу».       Он необычный, но уютный.       - Можешь снять обувь и носки и высушить их у камина. - Мейсон указывает на гостиную.       - Спасибо. - Я делаю, как он говорит, и снимаю еще и куртку, перчатки и шапку, а затем встречаюсь с ним на кухне. - Кстати, меня зовут Торн. Не знаю, помнишь ли ты меня.       - Помню. Торн Янг. Менеджер «Cash Me Outside». - Мейсон роется в шкафах в поисках чего-то, что, похоже, не может найти.       - Что ты здесь делаешь в такой глуши? - спрашиваю я.       - Это дом моей мамы. Эта земля принадлежала моей семье на протяжении многих поколений, и раньше здесь была лесозаготовительная ферма.       - Это объясняет... - Я показываю на свое лицо.       - Что?       - Бороду. И фланелевую рубашку. Ты в образе сексуального лесоруба.       Мейсон фыркает.       - Спасибо.       - Серьезно, чувак. Что случилось? Почему ты... - Я обвожу рукой маленькую комнату. - Здесь?       - Э-э, потому что дурацкая рок-группа заняла мой дом? Я построил его для мамы, сестры и ее семьи, чтобы они жили со мной. Они все сказали: «Мы тебя любим, но у нас всё хорошо. Спасибо».       - Ты живешь там совсем один?       Мейсон, наконец, находит то, что искал, и наливает себе горячего какао.       - Будешь?       - С удовольствием.       Он молчит, пока готовит, но если он думает, что я оставлю все как есть, то ошибается. Я не могу оторвать взгляда от его лица. За этим усталым видом горного человека где-то скрывается голливудская звезда первой величины, но я с трудом могу её разглядеть.       - Вообще-то, я имел в виду, почему ты в Монтане, а не в Лос-Анджелесе, где тебе самое место, - говорю я, когда он протягивает мне чашку.       - Мир хотел забыть обо мне, и я позволил.       - Уверен, это неправда. А как же парни из «Одиннадцать»?       У него вырывается резкий смешок.       - Они самые худшие.       - Что с вами случилось? Я знаю, что все эти истории - чушь собачья. Большой ссоры не было, но что-то случилось, раз ты вот так исчез.       - Почему ты бродишь по лесу, пытаясь покончить с собой? Ты хоть понимаешь, как легко заблудиться здесь?       Отличное отступление, Мейсон.       - Я шел по дороге. Все со мной было в порядке.       - Ты знаешь, что прошел три мили?       Я поднимаю кружку, чтобы сделать глоток, но останавливаюсь на полпути.       - Подожди, что? - Не могло быть так далеко.       - Хочешь ещё раз сказать, что с тобой всё в порядке?       Я поник.       - Мне нужно было оттуда выбраться. У всех с собой фанатки, а у Кэша – жених.       - Ах. Не могу представить, что отдых с компанией парочек был бы веселым.       - Не могу представить, что жить здесь в одиночестве тоже весело.       - У меня рядом семья. А у тебя кто?       Никого. Вот кто.       - Ты? - шучу я.       Он смеется в свою чашку с какао.       - Только на следующий час, а потом я отвезу тебя туда, где тебе самое место, и не буду мешать группе.       - Ты не можешь прятаться вечно.       Его глаза сужаются.       - Ты, правда, думаешь, что Голливуд примет меня обратно с распростертыми объятиями? Посмотри на меня. Я не совсем воплощение Голливудского гламура, больше нет.       - Ходят слухи, что остальные парни из «Одиннадцать» пытаются вас всех снова собрать вместе.       Он усмехается.       - К черту все это. Где они были, когда моя сольная карьера пошла прахом? Где они были, когда я обратился к ним? Знаешь, Денвер не отвечает ни на один из моих звонков с того последнего вечера, как мы были в туре? Никто из них не имеет права выбирать, когда им удобна дружба.       Ладно, возможно, я ошибался, говоря, что в распаде группы не было никакой драмы.       - Уверен, они все еще заботятся о тебе. Невозможно работать с людьми так долго и при этом не иметь особой связи. Вы можете отдалиться друг от друга и пойти разными путями, но они всегда будут твоей группой. У меня есть клиенты, которыми я раньше управлял, и каждый из них важен для меня. Тебе стоит послушать, что говорят Харли и остальные.       Дружелюбие полностью исчезает, и я почти ожидаю, что он вышвырнет меня обратно на улицу, на холод, и скажет, чтобы я шел домой босиком.       - Ты собираешься сдать меня и рассказать им, где я?       - После того, как ты спас меня от переохлаждения и смерти? Нет, думаю, я у тебя в долгу.       - Хорошо. Потому что я тебя за это накажу.       - Я думаю, тебе стоит прийти в дом, пообщаться с Кэшем и просто провести время. Приходи, отпразднуй Голливудское Рождество, и, может быть, немного вспомнишь свою прежнюю жизнь. Возможно, тебе захочется вернуться.       Он отпивает из кружки, а затем вытирает молоко со своей густой бороды.       - Я подумаю.       Все в нем изменилось, и это потрясает воображение.       Я почти хочу не сдерживать свое обещание и позвонить Харли Валентайну прямо сейчас, потому что в глазах Мейсона есть что-то грустное, что меня беспокоит. Наверное, хорошо, что здесь нет сотовой связи, иначе передо мной бы оказался разгневанный бывший участник бойз-бэнда.        Мейсон, скрывавшийся все эти годы, пугает. Не он, а меня. От чего именно прячется Мейсон? От разбитого сердца? Кто-то причинил ему боль, или дело действительно в его карьере? Он, кажется, обижен на парней из «Одиннадцать», а я точно знаю, что они когда-то были очень хорошими друзьями.       Мейсон смотрит на меня поверх кружки с какао.       - Итак, как давно ты влюблен в Себа?       Я давлюсь.       - Что?       - Или все дело в Кэше? Я так понял, что он уже давно помолвлен, а ты все еще их менеджер, так что моя дедукция подсказывает, что это Себ.       - Почему я должен быть в кого-то влюблен?       - Потому что я не знаю ни одного человека, который прошел бы три мили по морозу, чтобы оказаться подальше от счастливых пар, если только он не влюблен в кого-то из них. Насколько я знаю, единственные геи в группе - это Кэш и Себ. В смысле, я думаю, ты мог бы быть влюблен в натурала, но у меня создается впечатление не безответной любви, а не неразделенных чувств.       Я неловко ерзаю на стуле.       - Кажется, мне больше не нравится этот разговор.       Мейсон улыбается, и, наконец, я вижу того Мейсона, которого знает весь мир.       - Ты только что раскрыл свои карты, - замечаю я.       - Как?       - Ты следишь за голливудскими сплетнями, а значит, скучаешь по ним.       Мейсон качает головой.       - Это не значит, что я принадлежу тому миру. Я не собираюсь возвращаться.       За что бы он ни цеплялся, надеюсь, он найдет способ примириться с этим.        Вот что происходит, когда позволяешь эмоциям разрастаться?       Я мог бы дать Себу всё, что он хочет, но как только мои чувства выплеснутся наружу, их уже не вернуть. Если он действительно готов к чему-то настоящему, он должен обратиться именно ко мне.       Я не совсем уверен, что он готов, но если буду молчать, как делал последние пару лет, он ни за что на свете не увидит, что у него есть шанс. Со мной.       Меня не волнует, если это разрушит мою карьеру. Мне нужно, чтобы он знал, что у меня на сердце, иначе я могу оказаться там же, где сейчас Мейсон.       Озлобленный. Одинокий. Живущий в глуши, надеясь, что мир забудет обо мне.       Мне нужно понять, как открыться ему и рассказать, но эта поездка определённо не время для этого. Не тогда, когда он здесь с кем-то другим.