СЕРДЦА РОК-ЗВЕЗД - Запертое сердце / Колючее сердце

      Последние несколько дней пролетели как в тумане, наполненные нежностью и сексом с единственным человеком, которого я когда-либо по-настоящему любил всем сердцем.       Себ без колебаний вжился в роль партнера, но я ничего не могу с собой поделать. Я всегда ищу малейшее проявление испуга или неловкости, когда речь заходит о будущем. Он не выказывает никаких признаков сомнений.       Что странно, потому что я полон ими. Не столько по поводу нас, сколько по поводу внешних факторов. Возможно, ему легко только потому, что мы сейчас скрыты. Нет ни фанатов, ни прессы, ни таблоидов.       Здесь нет никого, кроме нас, самых близких нам людей в мире и... ну, фанатки Джаспера, но она довольно милая. Вчера, накануне Рождества, мы нашли свежесрубленную рождественскую елку и украшения у входной двери.       Мы провели весь день, устанавливая ее, а затем Локк достал четыре уродливых рождественских свитера, чтобы группа надела их перед елкой и выложила фото в Инстаграм. С тех пор мой телефон постоянно разрывался от уведомлений, поэтому я отключил его. Я бы оставил его в нашей спальне, но мне нужно время от времени его проверять, чтобы убедиться, что не разразились другие дерьмовые скандалы.       Работа менеджера никогда не заканчивается.        Никто из нас не подумал о елке, и все мои мысли были о Мейсоне. Наверное, это сделал именно он, и это вызывает у меня улыбку. Он не может быть таким озлобленным, каким себя выставлял, если доставляет нам рождественскую елку прямо к порогу.       Всё ещё надеюсь, что он появится завтра, как я его звал, но особо не рассчитываю. Посмотрим, что принесет Рождество.       На данный момент я сосредоточен только на себе и Себе. Мы снова сидим на улице у костра, и это место быстро стало нашим любимым.       Мы лежим под одеялом в длинном шезлонге, и он опирается спиной о мою грудь. Шезлонг узкий, так что мои ноги свисают по бокам, и это не самое удобное место, но когда Себ у меня в объятиях, так тепло и уютно, что я не могу пошевелиться.       Все остальные давно легли спать, но я мог бы остаться здесь навсегда. Или пока огонь не погаснет и мы не замерзнем до смерти - в буквальном смысле.       Я целую его в макушку.       - Завтра Рождество.       - Мммм, - сонно говорит он.       - Может, стоит пойти поспать, чтобы Санта мог прийти?       - Теперь это мое прозвище? Не хочешь подняться наверх, чтобы Санта мог прийти?       - Только ты можешь превратить святость Рождества во что-то пошлое.       - Это дар, но, честно говоря, если ты хочешь лечь в постель и трахнуть меня, я пожертвую собой ради общего дела. Это будет оооочень сложно.       - Уже поздно, и ты устал болтать без умолку. Что, если мы пойдем в постель и просто заснем?       - Отлично. Тогда минет рождественским утром.       Я фыркаю.       - Конечно, детка. Все, что захочешь.       Он поворачивает голову и смотрит на меня.       - А чего хочешь ты?       - Честно говоря, этого. - Я крепче обнимаю его. - Не пойми меня неправильно, секс потрясающий, и я хочу больше, но мне так же нравится обнимать тебя.       Его губы касаются моих, а борода щекочет кожу.       - У меня раньше никогда такого не было, - тихо признается он.        - Я могу дать тебе больше, чем секс. Ты стоишь большего, Себ.       Темные глаза Себа закрываются, и он утыкается носом мне в шею. Я притворяюсь, что не чувствую влаги на своей коже, потому что он не оценит, если я упрекну его за слезы, даже если для того, чтобы подчеркнуть, что его чувства совершенно обоснованы, и я сожалею обо всех придурках, которые использовали его в жизни.       - Пойдем в постель, - шепчу я, и он кивает, прижавшись ко мне.       Мы, спотыкаясь, поднимаемся наверх и раздеваем друг друга. Я целую его кожу и ласкаю руками, и хотя у меня сильно стоит, и я обожаю обнаженное тело Себа, предпочитаю успокаивать его, а не свой член.       Мы лежим в объятиях друг друга, и я собираюсь не отпускать его всю ночь. Он быстро засыпает, его дыхание выравнивается, но, как и в последние несколько ночей, я не сплю, наслаждаясь нереальностью того, что Себ рядом со мной.       Он что-то бормочет во сне, но я не могу разобрать слов.       - Что такое?       - Люблю тебя, - бормочет он.       Мое сердце снова переполняется радостью. Мы больше не использовали слово на букву Л с тех пор, как впервые признались друг другу в своих чувствах. Честно говоря, я боялся.       Есть разница между абстрактным признанием в том, что я влюблен в него, и произнесением этих трех маленьких слов, которые значат для меня весь мир. Хотя я на девяносто пять процентов уверен, что он спит и не осознает, что говорит, я целую его в макушку и говорю:       - Я тоже тебя люблю.       

***

      Я с детства так не радовался, просыпаясь на Рождество. Я с нетерпением жду, когда меня разбудят минетом, но все рушится, когда Кэш, как ребенок, носится по дому с криком:       - Рождество, сучки!       Хм, ребенок, который много ругается.        - Думаю, это значит, что нас зовут на елку, - говорю я.       Себ стонет.       - Мм, еще пять минут, мам.       - Давай. Мне не терпится открыть свои новенькие часы, что вы, ребята, каждый год дарите мне.       Себ улыбается, но не открывает глаз.       - Нам бы уже следовало научиться координировать свои действия.       Это стало своего рода ходячей шуткой. В первый раз, когда это случилось, на наше первое Рождество вместе, группа только что добилась большого успеха, и у них были лишние деньги. Мне подарили четыре «Ролекса». Теперь они дарят их просто затем, чтобы подразнить меня, и каждый год они как будто пытаются переплюнуть друг друга, покупая мне самые яркие и дорогие, инкрустированные бриллиантами, какие только могут найти. Каждый год объявляется победитель в номинации «Самые уродливые часы».       Смешно, но все они до сих пор у меня, хотя я их никогда не надеваю.       Мы встаем и надеваем спортивные костюмы. Когда я выхожу из комнаты, Себ говорит, что догонит меня внизу.       Я нахожу Локка на кухне, он готовит кофе для всех, в то время как остальные участники группы сидят на полу возле елки. Кэш даже надел шапку Санты, которую неизвестно откуда взял.       В этом году никто из нас не со своими родственниками, но нет места, где бы я хотел быть больше, чем с нашей музыкальной семьёй.       Я сажусь с ребятами, и вскоре Себ подходит и занимает свое место рядом со мной.       - А где твоя поклонница? - Спрашиваю я Джаспера.       - Я сказал ей поспать подольше, раз уж у меня нет для неё подарка. Ей было бы неловко сидеть здесь, пока мы все дарим друг другу подарки.       Я качаю головой, глядя на него.       - Ты не подумал пойти и купить ей что-нибудь?       - О. Верно. Наверное, это было бы хорошей идеей, - говорит Джаспер.       Я смеюсь.       - Вы все такие недальновидные.        - Эй, я - нет. - Кэш вскакивает, чтобы взять первый подарок и вручить его Локку.       - Ого. Полагаю, жених лучше лучшего друга, - сухо говорит Себ.       - Да. - Кэш не испытывает ни малейших угрызений совести.       - Я могу это исправить. - Я наклоняюсь вперед, чтобы взять подарок, приготовленный для Себа.       Точно так же, как ребята поступают с часами, у меня вошло в привычку дарить Себу медиаторы. Он работает с ними как сумасшедший - на каждом концерте разбрасывает их в толпу фанатам, и, хотя это бизнес-расходы и не слишком романтично, я всегда стараюсь найти уникальный дизайн.       Он ожидает их, но его лицо все равно озаряется. В отличие от всех предыдущих раз, когда я дарил ему новый набор медиаторов, он наклоняется и благодарит меня поцелуем.       - Да, к этому все еще нужно привыкнуть, - говорит Кэш.       Себ отстраняется и дает ему подзатыльник.       Мы все обмениваемся подарками, я получаю от Себа около десяти пар спортивных штанов, что приводит остальных участников группы в замешательство, но мы не вдаемся в подробности нашей шутки. Куча подарков уменьшается, пока не остается только четыре одинаковые коробки.       Все четверо участников группы смотрят на меня, пока я разворачиваю каждую по отдельности и выбираю самые уродливые. Они больше не указывают, от кого чьи, и все используют одну и ту же оберточную бумагу, так что я не могу сказать, кто какие купил.       Первые, что я открыл, наверняка будут претендентами. Циферблат часов украшен золотыми черепами и змеями.       - Ух ты. Ммм, спасибо огромное. - Все хихикают.       Следующие - вообще не похожи на часы. Они больше похожи на внутренности механизма. Должно быть, они дорогие. Они пиздец, какие уродливые и бессмысленные.        Еще есть «Хайсек», которые, вероятно, стоит дороже, чем моя машина, и, черт возьми, скорее всего, дороже моего дома, но, хотя и уродливые, он не безвкусные.       А вот последние. Черт возьми, эти просто бьют рекорды.       - У нас есть победитель. - Я беру в руки позолоченные часы, циферблат которых украшен лицом Канье Уэста из разных камней.       Себ подталкивает меня локтем.       - Я знаю, как ты относишься к Канье, и знал, как сильно тебе не понравится.       - Ты их купил?       Он самодовольно улыбается.       - Ура! В этом году победил я.       Остальные трое ворчат, но я, как ни странно, тронут тем, что он знал о победе, учитывая мое сильное отвращение к самому эгоистичному артисту в индустрии. Это даже не клевета, просто факт.       - Кто хочет позавтракать? - Локк встает.       Я тоже встаю.       - Я помогу.       Между Локком и Себом что-то происходит, и Локк отмахивается от меня.       - Нет, нет. Я сам. Или, еще лучше, Кэш, поднимай свою задницу.       - Снова готовить? - жалуется Кэш, но все равно встает.       - Да. - Локк подталкивает его локтем, а затем кивает в нашу сторону, и я понятия не имею, что это должно означать.       Себ хватает меня за руку.       - Пойдем. У меня есть для тебя еще один подарок.       - Правда?       - Ага. И знаешь, как трудно было его спрятать, пока я отсасывал тебе?       Я расхохотался.       - Так вот что это было?       - Да.       На самом деле это... своего рода облегчение. Я думал, что он ведет себя странно из-за сомнений, но когда такого больше не повторилось, я списал это на мимолетный момент. Осознание того, что он пытался спрятать подарок для меня, придает мне уверенности в этих совершенно новых отношениях.       Себ ведет меня к шкафу, где висят наши теплые куртки.       - Мы куда-то идем?       - Просто выйдем к кострищу. Мне для этого вроде как не нужны зрители.       - Для чего?       - Просто подожди. Я держал это в секрете несколько дней. Я не собираюсь сейчас все портить. - Он выводит меня на улицу, держа за руку всю дорогу. Костер еще не разведен, и когда я иду за дровами, чтобы его разжечь, Себ притягивает меня обратно. - Мы здесь ненадолго.       Мы прижимаемся друг к другу, и я греюсь в его тепле. Себ с трудом сглатывает и делает глубокий вдох.       - Почему ты нервничаешь? - спрашиваю я.       - Он... не сильно большой. - Его глаза расширяются. - О Боже, это не самая большая вещь, которую я когда-либо собирался тебе подарить... Теперь звучит так, будто я говорю о своем члене. Нет. Ох, блядь, я все испортил. Ладно, давай притворимся, что ничего из этого не сорвалось с моих губ. Повтор! Ммм...       Я наклоняюсь и целую его в бородатую щеку.       - Что бы это ни было, мне понравится. Никакого давления, ладно?       Он встряхивается и пытается снова.       - Я хотел подарить тебе что-то, что покажет, что я отношусь к нашим отношениям серьезно. Что я полностью отдаюсь им.       - Я тоже, - бормочу я. - Это и есть подарок? Обещание?       Себ прочищает горло.       - Это нечто большее. Ммм. Итак...       - Ты вспотел? Должен признать, это довольно мило.       - Когда я спросил Локка, какой подарок говорит о серьезности намерений, он показал свое обручальное кольцо.       У меня перехватило дыхание, потому что да, я знаю, что этот мужчина - любовь всей моей жизни, но брак, это... как... Мои мысли прерывает смех Себа.       - У меня была та же реакция, что и твоем на лице. Мы еще не дошли до этого. Но… Я дарю тебе это. - Он достает маленькую коробочку и сжимает ее в руке. - Это не обручальное кольцо, так что можешь выдохнуть.       О, верно. Вроде как нужно это сделать.        - Может, тебе стоит просто открыть? - Себ разжимает ладонь, протягивая мне коробочку.       Мое сердце учащенно бьется, хотя он только что сказал, что это не кольцо, но когда я медленно открываю ее, я в замешательстве. Потому что там кольцо.       Себ вытаскивает его из гнезда, и за ним тянется длинная цепочка.       - Я хотел, чтобы ты знал, наше будущее прямо здесь. Я оптимистично настроен, что нашел свою вторую половинку, и хотя для этого еще слишком рано, не рано сказать тебе, что я планирую, чтобы это случилось. Однажды.       - Вот черт. - Мои слова вырываются клубами пара.       У меня замерз нос, слезятся глаза, и если мы в ближайшее время не уберемся с этого холода, то замерзнем, но мне все равно.       Он расстегивает цепочку, и я наклоняю голову, чтобы он мог надеть ее мне на шею.       - Пока этот день не настанет, хочу, чтобы ты носил его, чтобы всегда знал, как сильно я хочу быть с тобой и чтобы у нас все получилось.       Этим одним жестом все оставшиеся сомнения и колебания исчезли.       - Будет нелегко. Я буду все испортить и злить тебя, но я всем сердцем знаю, ты - мое будущее, Торн. Ты - всё, чего я хотел, в упаковке, которую, казалось, я никогда не смогу получить.       - Я твой, Себ.       Его теплые глаза встречаются с моими.       - Я люблю тебя.       Его кольцо будет у моего сердца, и каждый день я буду помнить, что его слова правдивы.       - Я тоже тебя люблю.       Когда Себ целует меня, то проводит рукой по цепочке, висящей у меня на шее.       Это символ нашего будущего. Обещание попробовать.       Он прерывает поцелуй и прижимается своим лбом к моему.       - Однажды, когда мы оба будем готовы, ты отдашь мне это кольцо и скажешь, что время пришло.        Я издаю тихий смешок.       - Почему это моя обязанность?       - Потому что ты ответственный в этих отношениях. Да.       Это правда.       - Ладно. Договорились.       - А теперь нам нужно зайти внутрь, пока ты не отморозил все свои полезные части так, что не сможешь потом ими пользоваться.       - Не хотелось бы этого, - язвительно заметил я. - Черт возьми, нет.       Когда мы вернулись внутрь, остальные участники группы разбежались от окон, как будто не они только что наблюдали за происходящим, но к ним присоединился еще один человек.       - Мэйсон? – спрашиваю я.       Мейсон Нэш проводит рукой по волосам на затылке.       - Предложение на Рождество все еще в силе? Моя семья отмечала Рождество вчера вечером и все поехали к моему зятю. Я подумал, что мог бы зайти к вам. Я, э-э, принес еды. Мама всегда готовит слишком много.       Я подхожу и обнимаю его.       - Мы всегда тебе рады… в твоем собственном доме.       Он смеется.       - Спасибо.       - Счастливого Рождества.       - Тебе тоже.       - Я рад, что ты пришел.       Когда я возвращаюсь к Себу, он только наклоняется ко мне и бормочет:       - Это Мейсон Нэш? Что случилось?       Я качаю головой.       - Понятия не имею. Он молчит об этом.       - Он выглядит...       Мейсон переводит взгляд на нас.       - Горячо, - отвечаю я за него.       - Я собирался сказать другое. Тебе, правда, нравятся бородатые парни, да?        - О, да. Можешь одолжить у него какую-нибудь фланелевую рубашку? У меня есть фантазия о лесорубе, которую я хочу воплотить в жизнь.       - Только если смогу поиграть с топором.       Мне стоит подумать об этом.       - Может, я оставлю это фантазией. Я не совсем доверяю тебе острые предметы.       Он указывает на меня.       - И именно поэтому ты ответственный.       Он быстро целует меня и убегает, чтобы наброситься на Кэша на диване. Потому что они такие.       Мы проводим весь день, выпивая и закусывая, и в буквальном смысле воплощаем хрестоматийное определение веселья. Даже Мэйсону, кажется, весело.       Возможно, это войдет в историю как лучший отпуск группы.