Бинарный код Араньяки: Взлом Сурастаны

Дождь за окном каюты превратился в сплошную серую стену. На старом металлическом столе, подрагивая от вибрации корабельного двигателя, лежал планшет Тартальи. Экран светился холодным синим светом, отображая данные, которые только что прислал его аналитик из Снежной. «Господин, я не должен был этого видеть, но это касается Юнита-06». Аякс в пятый раз перечитывал спецификации проекта «Асцендент». Его руки, привыкшие к отдаче крупнокалиберного оружия, мелко дрожали. — Эй, Скара... — позвал он, не оборачиваясь. Скарамучча стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди. Он все еще выглядел как триумфатор: Гнозис был у них, миссия в Инадзуме выполнена практически идеально. Он ждал возвращения в Снежную, ждал признания, ждал, что наконец-то станет «завершенным». — Что там? — Скара подошел ближе, щурясь от яркого света экрана. — Опять логистика? Дотторе недоволен графиком прибытия? — Гнозис... — Аякс наконец поднял на него взгляд, и в его глазах Скарамучча увидел не гордость, а настоящий, животный ужас. — Его не собираются устанавливать в центральный сервер Снежной. И не в новый ОБТ-процессор. Чайльд развернул планшет. На экране была 3D-модель Скарамуччи, его био-механического скелета и нейросети. Прямо в центре грудной клетки, там, где у людей находится сердце, была спроектирована ниша. Под Гнозис. — Это же... — Скара осекся. Его зрачки расширились. — Я думал, мы везем Гнозис для оружия.. А это то, о чем я всегда мечтал! Я стану сосудом для «Сердца Бога». Я стану тем, кем должен был быть с самого начала! — Читай до конца, черт бы тебя побрал! — сорвался на крик Аякс, ткнув пальцем в сноску под схемой. — «Стадия 4: Синхронизация. Примечание: Интеграция Гнозиса требует 100% освобождения кэша нейросети субъекта. Личностная матрица Юнита-06 будет стерта для обеспечения бесперебойной работы ИИ-ядра Гнозиса». В каюте стало так тихо, что слышно было только, как капли дождя бьются о стекло. — Стерта? — переспросил Скара. Его голос стал тонким, почти детским. — Но Дотторе говорил... он обещал «апгрейд». — «Стирка», Скара. Форматирование. — Аякс вскочил, хватая его за плечи. — Они не собираются делать тебя «богом». Они собираются использовать твое тело как флешку, предварительно удалив с нее все содержимое. Твои мысли, твои воспоминания, то, как ты злишься, как ты улыбаешься мне по утрам... Ничего этого не останется. Будет просто оболочка с процессором внутри. Скара оттолкнул его, его лицо исказилось в ярости от нежелания в это поверить. Он так долго к этому шел! — Ты врешь! Ты просто хочешь оставить меня слабым! Царица... она бы не позволила... — Скара, она сама отправила нас в Инадзуму! — Тарталья ударил ладонью по столу. — Она лично утвердила этот план! Ты думаешь, Дотторе мог провернуть проект такого масштаба без ее подписи? Она знала, что Гнозис придет вместе с твоим смертным приговором! Мы для нее — просто пешки! Я — мясник, ты — тара. Все. Скарамучча тяжело дышал. Мысль о том, что женщина, которую он считал единственной опорой, видела в нем лишь пустой контейнер, жгла сильнее, чем кабели под напряжением. Он вспомнил ее холодный взгляд перед отъездом. Она не прощалась с ним. Она смотрела на инструмент, который скоро заменят на нечто более совершенное. Он не знал, что Дотторе подделал отчеты, что он скрыл от Царицы «побочный эффект» в виде стирания личности, выставив все как безопасную модификацию. В этот момент, на этом корабле, посреди холодного океана, у них была только эта правда — жестокая и искаженная. — Я не вернусь, — выдохнул Скара после тяжелого молчания. Его кулаки сжались так сильно, что искусственная кожа на костяшках побелела. Это решение далось ему нелегко — Если она хочет этот Гнозис... пусть попробует забрать его у меня. — Мы идем в Сумеру, — Аякс быстро начал собирать вещи. — Там есть те, кто работает с сознанием. Мы найдем способ вживить Гнозис так, чтобы ты остался собой. Или мы просто уничтожим его. Скара посмотрел на Гнозис в кейсе. Больше это не был дар архонта. Это была бомба замедленного действия, предназначенная для его убийства.

***

С респектабельного корабля Фатуи им пришлось улизнуть. Трюм же рыболовецкого судна пропах солью, ржавчиной и чем-то сладковато-металлическим — то ли старой кровью, то ли просто прелой рыбой, которую здесь возили годы назад. Единственный источник света — тусклый фонарик, закрепленный на крюке под потолком. Он раскачивался в такт едва уловимой качке, и тени плясали по стенам, как живые. Тарталья сидел на корточках перед Скарамуччей. Тот устроился на перевернутом ящике из-под снастей, выпрямив спину и запрокинув голову. Свет фонарика выхватывал его профиль — острый, напряженный. Он держал в зубах сложенный кожаный ремень. Тарталья медлил. В руках у него скальпель — тонкий, хирургически острый, продезинфицированный спиртом, который они нашли в аптечке еще на корабле Фатуи. Рядом — бинты, антисептик, запасная чистая ткань. Все, что нужно для полевой операции. — Тянешь, — сказал Скара неразборчиво — из-за ремня слова вышли глухими, но Аякс понял. — Я не хочу тебя покалечить, — ответил рыжий. Голос низкий, сдавленный. Скара все же вытащил ремень изо рта. — Если не сделаешь — нас покалечат другие. Снежная не прощает предательства, Аякс. — Он смотрел на него снизу вверх, и в его взгляде не было ни тени страха. Только стальная решимость. — Ты знаешь, что будет, если нас найдут. Он знает. Вышки. Допросы. А потом — тихая смерть в какой-нибудь лаборатории Дотторе, где из них выпотрошат все, что можно, и выбросят как отработанный материал. — Режь, — повторил Скарамучча. — Если они найдут нас по сигналу, я сам вырву себе этот порт вместе с позвоночником. Не заставляй меня делать это вслепую. Чайльд закрыл глаза на секунду. Выдохнул. — Доверяешь мне? — Я плыву с тобой в лодке, которая течет, в страну, где нас никто не ждет. И ты спрашиваешь, доверяю ли я тебе? — Он усмехнулся, но усмешка вышла жесткой. — Просто сделай это быстро. Тарталья кивнул, больше нет времени на сомнения. Он взял из его рук ремень и плотно затянул его. — Сожми зубы. Будет больно. Скара крепче сжал зубы на коже. Его пальцы вцепились в края ящика, костяшки побелели. Аякс провел пальцами по его затылку, нащупывая едва заметный шрам — место, где под кожу вживлен порт. Он почувствовал его твердый край под подушечками пальцев. Маячок Снежной. Метка Царицы. — Сейчас — говорит он. Чайльд вжал скальпель. Скара издал глухой горловой звук — подавленный крик, утопленный в ремне. Его тело выгнулось дугой, но он не дернулся, не попытался вырваться. Только пальцы ломали край ящика и было слышно, как трещит дерево. Чайльд работал быстро и аккуратно, насколько это возможно в трюме старой лодки при свете одного фонарика. Кровь заливала пальцы, теплая и липкая. Он раздвинул края разреза, нашел чип — маленький, оплетенный тонкими проводами, уходящими глубже в позвоночный канал. И перерезал провода. Скара хрипел. Слезы текли по его лицу — он не мог их сдержать, но не издал крика. Только смотрел в одну точку перед собой, задыхаясь. Чип вышел. Аякс сжал его в окровавленной ладони и с силой швырнул об пол. Подошвой ботинка раздавил в крошево. Занялся раной. Какое-то время они оба просто были в тишине, нарушаемой лишь плеском воды за бортом. Чайльд развязал ремень, Скара медленно разжал зубы. Он выдохнул — долго, прерывисто, будто все это время не дышал. Аякс уже прижал к ране тампон, туго забинтовал, стараясь не думать о том, что только что сделал. — Готово, — сказал он хрипло. Скара поднял на него взгляд. Глаза красные, на висках испарина. — С-спасибо, — сказал он Тарталья отвернулся, чтобы тот не увидел, как дрожали его руки. — Не за что. Они только что перерезали пуповину, связывавшую их со Снежной. Назад пути не было.