Бинарный код Араньяки: Взлом Сурастаны

Очередная ночь в Порт-Ормосе выдалась душной. Ветер с пустыни принес раскаленный песок, который скрипел на зубах и оседал на веках. В конспиративной квартире было нечем дышать — старик Бахром ушел по делам и оставил их одних в компании гудящего генератора и старых циновок, пропахших дымом. Аякс не спал. Он сидел у стены, прижимаясь спиной к прохладной глине, и смотрел в узкую щель между ставнями. Оттуда была видна полоска ночного неба — густо-фиолетового, с тяжелыми облаками, подсвеченными огнями города. И еще — темный силуэт портового крана, похожий на скелет гигантского животного. Каждые несколько минут он машинально проводил взглядом по линии горизонта, проверяя — нет ли движения там, где его быть не должно. Привычка. Работа приучила его смотреть на мир как на поле боя, где враг может появиться из любой тени. Где-то вдалеке хлопнула дверь. Аякс дернулся, рука метнулась к ножу на поясе. Сердце забилось быстрее — но нет, это просто ветер. Или сосед. Или бродячая собака, роющаяся в мусоре. Он медленно выдохнул, заставляя пальцы разжаться. — Ты опять не спишь, — раздался из темноты голос Скары — низкий, с хрипотцой, которая появлялась у него, когда он слишком долго молчал. — Я не могу, — ответил Аякс, не оборачиваясь. — Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу ее лицо. — Царицы? — Нет. Коломбины. — Он помолчал. — Я видел, как она работала. Однажды, в подвалах Заполярного офиса. Она улыбалась, пока допрашивала пленного. Не потому, что ей было весело, а потому, что она забыла, что губы можно держать иначе.. Скара сел рядом. Его движения были тихими, почти кошачьими — тоже сказались годы на этой работе. Плечом он коснулся плеча Аякса, и от этого прикосновения по телу последнего пробежала дрожь — не страх, а что-то другое. Теплое. Спасительное. — Она не придет, — сказал Скара. — Они не знают, где мы. — Ты уверен? — Нет. Но если бы знали — мы уже были бы мертвы. — Это не успокаивает. — Я и не пытаюсь тебя успокоить. Я говорю правду. Тарталья повернул голову и посмотрел на него. В полумраке лицо Скары казалось выточенным из камня — резкие скулы, глубокие тени под глазами, линия губ, сжатая в тонкую нитку. Но взгляд его был мягче, чем обычно. Усталый. — Ты думаешь о ней? — спросил вдруг Скарамучча. — О Царице? Аякс долго молчал. Пальцы его сами собой нащупали руку куклы переплелись с его пальцами — привычное, почти рефлекторное движение, как будто он проверял, что тот все еще здесь. — Я думаю о том, что я отдал ей десять лет жизни, — сказал он наконец. — Я убивал для нее. Я умирал для нее. Я верил, что она — лед, который не тает, что она справедлива, что ее холод — это не жестокость, а необходимость. — Он сглотнул. — А теперь я знаю, что она приказала стереть тебя. Как ошибку. Как баг в системе. — Я и есть баг в системе, — усмехнулся Скарамучча, но в усмешке не было веселья. — Я чужая ошибка, которую она пыталась исправить. — Ты — не ошибка, — жестко сказал Аякс, сжав его пальцы. — Ты — единственное, что у меня осталось. Они замолчали. В тишине было слышно, как генератор кашлянул и затих на секунду, а потом снова загудел. За стеной кто-то кашлянул — старик Бахром, вернувшийся с улицы. Скара высвободил руку. Встал. Прошел к столу, где в деревянном ящике, обложенном свинцовой фольгой, лежал Гнозис. Аякс смотрел, как он берет его в руки. Тот засветился тусклым фиолетовым светом, пульсируя в такт чему-то — может быть, сердцебиению самого Скары, может быть, ритму самого мира. Скарамучча держал его перед собой, глядя на переливающиеся грани с выражением, которое Аякс не мог прочитать — одержимость? Страх? Восхищение? — Знаешь, что самое страшное? — тихо сказал он. — Я чувствую его.. Внутри. Как будто он зовет меня. Шепчет что-то на языке, которого я не знаю, но понимаю каждое слово. — Ты говорил, что сможешь его контролировать. — Я врал. — тот поднял взгляд на Аякса. — Я не знаю, смогу ли я его контролировать. Я знаю только, что должен попробовать. Он поставил тот обратно в ящик и закрыл крышку. Свет погас, и комната снова погрузилась в полумрак. Скарамучча долго стоял неподвижно, глядя на закрытый ящик. Потом повернулся к Тарталье — медленно, будто каждое движение давалось ему с трудом. — Если я не смогу сохранить себя, Аякс, — сказал он, и голос его был ровным, почти спокойным, но Аякс знал его достаточно хорошо, чтобы услышать под этим спокойствием дрожь, — если эта штука начнет стирать меня, если я превращусь в марионетку — пообещай мне одно. — Не надо, — перебил Аякс, вставая. — Пообещай. — Скара. — ПООБЕЩАЙ МНЕ! — Голос Скары сорвался, и в нем впервые за долгое время прозвучал страх. Настоящий, живой, человеческий страх, который он так старательно прятал за маской холода и цинизма. Аякс подошел к нему вплотную. Взял его лицо в ладони — осторожно, будто тот был сделан из стекла, которое могло разбиться от одного неверного движения. — Я не позволю этому случиться, — сказал он твердо. — Ты не сможешь это контролировать. — Я найду способ. — А если не найдешь? — Скара смотрел ему прямо в глаза, не моргая. — Если Кусанали не справится? Если Академия схватит нас раньше? Если мы опоздаем? Аякс, я должен знать, что ты сделаешь это. Не дай им забрать мое тело. Не дай Дотторе использовать меня. Тарталья чувствовал, как под его пальцами бьется пульс — частый, неровный. Как его дыхание сбивается, хотя он пытается казаться спокойным. — Если дойдет до этого, — прошептал он, — я взорву нас обоих. Но ты не умрешь один. Я буду рядом. Скарамучча выдохнул — судорожно, прерывисто, будто все это время не дышал. Его руки поднялись и обхватили запястья Аякса, сжимая их до боли. — Спасибо, — сказал он почти беззвучно, строго. — Не за что, — ответил Аякс. — Ты же знаешь. Я без тебя — не я. Они стояли так посреди тесной, прокуренной комнаты, обнявшись в темноте, под гул старого генератора. За стеной надрывно кричал ишак. Где-то в порту гудел паром. Акаша сканировала улицы в поисках беглецов, не зная, что ее цель — вот она, в двух шагах, прижатая к груди единственного человека, которому она еще доверяет. Тарталья поцеловал Скарамуччу в висок, чуть задерживаясь губами на тонкой коже, вдыхая запах его волос — смесь дыма, металла и чего-то терпкого, родного. — Отдыхай, — прошептал он. — Завтра будет тяжелый день. Скара не ответил. Он только сильнее прижался к нему, пряча лицо у него на плече. И так они и стояли — двое изгоев, закутанных в чужие одежды, с чужими именами и чужим будущим — пока рассвет медленно подкрадывался к горизонту, обещая новый день, полный опасностей. Но хотя бы не одинокий день.

***

Утро седьмого дня. Большой Базар Сумеру. Они шли сквозь толпу, и город дышал им в лицо — горячий, пряный, оглушительный. Голоса торговцев, звон монет, шипение масла на сковородах, переливы струнных инструментов где-то вдалеке. Стены увешаны коврами ручной работы, с потолка свисают разноцветные фонарики, и в воздухе смешались запахи шафрана, корицы, жасмина и пота. Тысячи людей. Тысячи лиц. Идеальное место, чтобы затеряться. Аякс шел чуть впереди, опустив голову, куфия скрывала его рыжие волосы, а темные очки глаза. Он намеренно ссутулился, стер свою военную выправку, превратился в одного из сотен безликих путников. За его спиной, в двух шагах — Скарамучча, закутанный в серый плащ с глубоким капюшоном. Внутренний карман его плаща оттягивал тяжелый сверток — Гнозис, излучающий едва уловимую вибрацию. Они почти дошли до восточного выхода. Еще один квартал — и они нырнут в лабиринт крытых улочек старого города, где можно исчезнуть. Но реальность настигает раньше. Музыка оборвалась. Не постепенно — резко, будто струну перерезали. Толпа замерла на полушаге. Торговцы, секунду назад зазывавшие покупателей, вдруг замолкли и начали быстро опускать ставни, прятать товар. Дети, игравшие у фонтана, исчезли — их буквально утащили за руки. Аякс остановился. Сердце пропустило удар. Он тоже увидел их. Из трех арок одновременно, четко, синхронно, вышли фигуры в черной броне. Белые маски, закрывающие лица, — фигурные шлемы бойцов из Снежной. В руках — винтовки с лазерными прицелами. Три красные точки вспыхнули на груди Аякса. Еще две — на спине Скары. — Не двигаться! — Голос, усиленный динамиками, разнесся над опустевшей площадью, жесткий, металлический, без тени сомнения. — Шестой и Одиннадцатый Предвестники. Вы признаны виновными в краже артефакта высшего уровня и дезертирстве. Приговор — немедленная ликвидация на месте. Аякс застыл. Красные точки плясали на его коже, и он смотрел на них — на эти маленькие огоньки, несущие смерть, — и не мог поверить. В груди что-то оборвалось. Холодное, тяжелое, окончательное. Царица. Его Богиня. Та, кому он клялся в верности, проливал кровь, отдал бы жизнь без колебаний. Она отправила их убивать. Он поверил. До конца, без остатка. — Аякс… — тихо начал Скара сзади. — Молчи, — ответил Аякс, и голос его дрогнул. — Просто… молчи. Бойцы приближались. Десять шагов. Восемь. Пять. Стволы винтовок смотрели прямо в лица. Аякс видел свое отражение в забрале переднего бойца и не узнавал себя — раздавленного, пустого, с глазами, в которых гасла последняя искра. Они умрут здесь. На чужой земле. Убитые теми, кого считали семьей. — Готовься, — выдохнул он, сжимая рукоять кинжала, спрятанного под балахоном. Он знал, что против десятка стволов у него нет шанса, но собирался продать свою жизнь дорого. И в этот момент — когда воздух, казалось, загустел от напряжения, когда пальцы уже начали давить на спусковые крючки — с двух сторон в базар ворвались ослепительные вспышки. ГРАНАТЫ. Светошумовые. БА-БАХ! Ослепительный белый свет залил площадь. Оглушительный вопль разорвал тишину. Аякс почувствовал, как его схватили за руку — чья-то ладонь, крепкая, уверенная, вцепилась в его запястье и рванула в сторону. — Бежим! — крикнул незнакомый голос. — Живо! Аякс не успел осознать, что происходит. Ноги сами понесли его за таинственным спасителем. Краем глаза он увидел, что Скара бежит рядом — его тоже кто-то тянул за руку, высокая фигура в плаще. Они нырнули в узкий проход между домами, перепрыгнули через груду ящиков, проскользнули под навесом, где сушились травы. Сзади слышались крики — враги приходили в себя, но время было упущено. — Сюда! — Спаситель свернул в неприметную дверь, и они кубарем вкатились в темное помещение, пропахшее пылью и старыми книгами. Дверь захлопнулась. Лязгнул засов. Тишина. Только их собственное дыхание и стук сердец. Аякс пришел в себя и замер на секунду, не веря своим глазам. — Вы… вы помогаете нам? — выдохнул он. — Сайно? Ты же служишь Академии! — Я служу Сумеру, — ответил Сайно, не оборачиваясь. — Внутри Академии гниль. А теперь — хватит вопросов. Бегите. Нилу, а это была она — коснулась плеча Скары — мягко, но настойчиво. Ее глаза, обычно такие беззаботные на сцене, сейчас были серьезны до дрожи. — Этот туннель выведет вас за восточную стену, к кромке Джунглей Дхармы. Там нет дорог, нет патрулей, только лес, лианы и звери. Мы дадим вам фору в полдня, но не больше. — Она сунула в руки Скары потрепанный рюкзак. — Вода, сушеное мясо, антисептики, карта старая, но верная. И кое-что еще. Она вытащила из складок платья небольшую вещицу — деревянную, с вырезанным знаком трех листьев. — Если найдете в джунглях того, кто носит такой же — он друг. Если нет — ориентируйтесь по звездам и держитесь подальше от руин. Там древняя стража, которая не спит тысячелетия. Скара взял амулет. Пальцы его дрогнули, когда он узнал символ. — Кусанали, — прошептал он. — Вы знаете больше, чем я думала, — Нилу улыбнулась, но улыбка была грустной. — Идите. И возвращайтесь живыми. Аякс шагнул в темноту туннеля. Скара — следом. Сайно уже закрывал проход, но напоследок бросил коротко: — Когда выберетесь, сожгите карту. Не оставляйте следов. Дверь закрылась. Свет погас. И они остались одни в узком, сыром коридоре, ведущем в неизвестность. Они выбрались из туннеля нескоро. Разгорался рассвет. Лаз вывел их прямо к опушке джунглей — зеленой стене, такой плотной и живой, что она казалась живым организмом. Лианы свисали с ветвей, воздух был влажным, тяжелым, наполненным стрекотом насекомых и криками невидимых птиц. Солнце только начинало пробиваться сквозь кроны, рисуя золотые полосы на мшистой земле. Позади них, далеко за холмами, дымился Сумеру. Впереди — дикая, неизведанная чаща. Аякс поправил лямку рюкзака. Повернулся к Скаре. Тот стоял, глядя на джунгли, сжимая в руке деревянный амулет с тремя листьями. — Сайно и Нилу, — сказал Аякс, качая головой. — Кто бы мог подумать — Вряд ли они понимают всю корыстность наших целей — фыркает Скарамучча — Просто нас не любит Академия, вот они и помогают нам. — Он протянул руку Аяксу. Тот взял ее — крепко, без колебаний. — Ну что, — сказал Аякс, глядя в зеленую бесконечность. — Пойдем? Скара усмехнулся. Впервые за много дней настоящей, теплой усмешкой. — Пойдем. И они шагнули в джунгли