Keep pretending

      Семестр неумолимо приближался к концу. Зима окончательно вступила в свои права. Близились Рождество и долгожданные каникулы.       Этот вечер выдался холоднее обычного. Каменные стены здания Института быстро отдавали накопленное за день тепло, и коридоры наполнялись сырой прохладой, от которой хотелось ускорить шаг или плотнее запахнуть пальто. За высокими окнами уже сгущались сумерки, и редкие студенты спешили разойтись по своим комнатам.       Тэхён задержался в библиотеке дольше, чем планировал. Он не заметил, как опустела башня, и только когда страницы перед глазами начали расплываться, а пальцы стали неловко соскальзывать с пера, будто вынырнул из забытья. Он окинул мутным взором свои записи: чернила ложились слишком жирно, мазали, оставляя неаккуратные линии, и это вызвало в нём необъяснимое раздражение, которое было сильнее, чем привычная усталость.       Он попытался снова сосредоточиться, но буквы упрямо отказывались складываться в слова, разбегаясь. Воздух казался слишком тяжёлым. Слишком плотным и тёплым, хотя температура в помещении по обыкновению к вечеру должна была уже снизиться.       Тэхён резко отложил перо, сжав пальцы. Сердце билось быстрее, чем должно было, и это было плохим знаком. Очень плохим.       — Ты ещё здесь? — Голос Чонгука прозвучал близко и громко, гулко отразившись от высоких арок потолка.       Тэхён вздрогнул от неожиданности. Он не слышал ни скрипа открывающейся двери, ни приветствия библиотекаря, ни приближающихся шагов.       — Я? Да, задержался слегка, — он попытался выпрямиться, но движение вышло каким-то неуклюжим, рваным. — Уже заканчиваю.       Чонгук остановился рядом с его столом, скользнув взглядом по исписанным листам, кляксам от чернил и отброшенному перу.       — Заканчиваешь? — негромко переспросил он, и в голосе мелькнуло удивление. — Ты уже начинаешь писать по второму разу одни и те же строки. — Он ткнул пальцем в последнюю строчку на листе.       Тэхён замер. Он опустил глаза — действительно. Почерк сбился, буквы наслаивались друг на друга.       — Просто устал, — коротко ответил он, спеша собрать разбросанные канцелярские принадлежности и аккуратно складывая библиотечные книги в стопку.       Чонгук остался стоять рядом, несколько секунд просто молча наблюдал за действиями младшего, и в этой паузе было что-то внимательное, непривычно настороженное.       — У тебя руки дрожат, — сказал он наконец.       Тэхён сомкнул пальцы в кулак и пару раз повторил это движение.       — Ничего серьёзного. Просто усталость.       Он потянулся к перу, собираясь запихнуть его в портфель к остальным вещам, но в этот момент Чонгук перехватил его запястье. Движение было быстрым, рефлекторным.       — Подожди.       Тэхён замер. Контраст температур был ощутимым. Кожа под пальцами Чонгука оказалась горячей. Не просто тёплой — слишком разгорячённой для прохладного каменного зала и обычной усталости. Чонгук нахмурился, чуть сильнее сжав его запястье, словно намереваясь проверить пульс.       — У тебя температура, — произнёс он уже тише.       Тэхён попытался выдернуть руку, но не успел. Чонгук наклонился ближе. Совсем немного — ровно настолько, чтобы уловить то, что с самого прихода показалось ему игрой воображения. Запах. Едва заметный. Практически неуловимый. Не похожий ни на чернила, ни на бумагу, ни на многолетнюю пыль фолиантов. И это не был уже привычный аромат мыла Тэхёна. В нём таилось что-то мягкое, почти тёплое, живое и совершенно неуместное здесь, в холодном, сером библиотечном крыле.       Чонгук замер. Что-то внутри него отзывалось притяжением, чем-то, что сложно было проигнорировать. Он не сразу понял, что именно с ним происходит, осознав только то, что отстраняться категорически не хотелось. Это было странно и неправильно. Он резко выпрямился, отпуская руку Тэхёна. Пауза затянулась.       — Ты точно не в порядке, — сказал он уже жёстче, возвращая себе привычный контроль.       — Да, видимо. Я пойду к себе и прилягу. Утром буду в порядке, — Тэхён старался звучать уверенно и твёрдо.       — Бродить в таком состоянии по коридорам — не лучшая идея.       Тэхён опустил взгляд, стараясь совладать с дрожью в ногах и дышать ровнее. Чонгук стоял слишком близко к нему.       — Я справлюсь, — тихо ответил он.       Но Чонгук не собирался это проверять. Это было очевидно по тому, как торопливо он сгрёб всё со стола, подхватил учебники подмышку и щёлкнул замком портфеля.       — Нет, — отрезал он, разворачиваясь. — Пойдёшь со мной.       — Чонгук, не нужно, — пытался протестовать Тэхён, но его робкие попытки были прерваны уверенным:       — Я сказал, пойдёшь. — В голосе Чона появилась та самая твёрдость, с которой обычно никто не решался спорить. И Тэхён тоже знал, что это бесполезно.       Он медленно поднялся из-за парты, почувствовав, как мир на секунду качнулся. Чонгук тут же оказался рядом, ещё ближе, чем раньше, удерживая его за локоть — едва ощутимо, но уверенно, так, что сопротивляться не было никакого желания.       Мысли Чона вторили панике Кима, мечась в сознании: «надо помочь ему»; «почему он ведёт себя так странно», «снова этот почти неуловимый запах, которого раньше никогда не было»; «теперь он кажется чуть ярче»; «Тэхён заболел, прямо перед сдачей проектов и перед каникулами, вот неудача», «надо держать его руку чуть мягче».       Чонгук нахмурился. Что за чертовщина творилась в его голове. Что-то здесь было не так. Но он пока не мог понять — что именно.       А Тэхён, напротив, понимал слишком хорошо. И именно поэтому не осмеливался ни оттолкнуть, ни отстраниться.

***

      До начала долгожданных каникул оставалось ещё несколько дней. Институт постепенно пустел: некоторые студенты разъезжались раньше, торопясь успеть в срок к празднику, преподаватели становились чуточку снисходительнее, а в коридорах и столовой всё чаще звучали разговоры о родном доме, заснеженной дороге, праздничных, полных яств столах и, наконец-то, небольшой передышке от зубрёжки.       Следующим утром Тэхён не появился на первой паре. Чонгук заглянул в его аудиторию, следуя своему расписанию. Сначала он не придал этому отсутствию значения. Он помнил состояние первокурсника прошлым вечером, когда провожал его до комнаты. Видимо, всё же сезонная простуда захватила его в свой плен. «Ну ничего, ко второй паре точно появится», — успокоил сам себя Чон. Но тот не обнаружился и в библиотеке на большой перемене, куда он обычно сбегал от шума, занимая одно и то же место у окна. Даже в столовой в обеденный перерыв его стул рядом с Чонгуком остался пустым, аккуратно задвинутым.       Вот тогда-то Чонгук и начал неосознанно волноваться. Он поймал себя на том, что невольно возвращается мыслями к своему подопечному. Это было чем-то новым для него и непривычным.       На следующий день он всё же зашёл перед первой парой в аудиторию первачков и наигранно небрежно спросил:       — Тэхёна сегодня кто-нибудь видел?       Класс был ещё практически пуст, и один из сокурсников Кима, пожав плечами и не придав вопросу значения, ответил:       — Кажется, он уехал. Ещё вчера.       Чонгук нахмурился.       — Уехал?              — Да. Сказал, что каникулы начнёт раньше. Что-то семейное, вроде. — Сказано это было легко, небрежно, без интереса — очередная никому не нужная информация, не стоящая внимания.       Чонгук кивнул, будто принял ответ, но волнительное ощущение осталось. Непонятное. Неприятное. Неожиданное.              Тут же в коридоре он остановил ещё одного студента — на этот раз прямо из группы Тэхёна, он видел их ни раз вместе.       — Ты не знаешь, куда именно он уехал?       Тот удивлённо приподнял брови.       — Кто? — Если бы это был не самый уважаемый студент выпускного курса, он бы даже не подумал отвечать на странные вопросы.       — Тэхён.              — А… нет. Он никому особо не говорил. Просто собрал вещи и всё. — Пауза. — А что?       Чонгук чуть сжал челюсть.       — Да, ничего особенного. Его в деканате искали, — единственная пришедшая в его голову ложь вырвалась изо рта так естественно.       Он отпустил парня, но шаг после этого замедлил, погружаясь в тяжёлые думы. Это было странно. Нелогично. Тэхён не был тем, кто исчезает без объяснений. Слишком собранный. Слишком внимательный к деталям. Слишком усердный. Он бы сказал. Хотя бы кому-то. Предупредил деканат. Досдал долги.       Какая-то неоформленная мысль билась в сознании, пытаясь превратиться во что-то значимое. Но никак не получалось её поймать, она кружила и растворялась, оставляя после себя лёгкое раздражение.       Чонгук проследовал в свой класс и попытался вернуться к работе, но внимание ускользало. Мысли цеплялись за мелочи, которые раньше казались незначительными. В голове мелькали образы его подопечного: тонкие запястья, тихий мелодичный голос, слабый аппетит и тот едва уловимый запах, растворявшийся в сырости зябких коридоров.       Чонгук резко выпрямился над партой, будто отгоняя воспоминание.       — Чепуха, — чуть слышно сказал он.       Сидящий рядом сокурсник обернулся, но он даже не заметил. Он не понимал, что именно его беспокоит. Не мог дать этому названия. Но внутри — где-то в глубине, ниже, чем в разуме — оставалось ощущение, будто что-то ускользнуло от него. Что-то важное. И теперь это что-то не давало ему покоя.