Часть 4
11 мая 2026 г., 10:00
Здание Института встретило Тэхёна после рождественских каникул так же, как и всегда — сыро-бежевым влажным камнем, мокрыми, присыпанными снегом дорожками и ощущением, будто время здесь и не двигалось вовсе.
Но Тэхёну казалось, что что-то всё же поменялось. Он пересекал двор неторопливо, чуть медленнее, чем ходил тут обычно. Не из-за усталости после болезни — хотя она тоже всё ещё давала о себе знать, тягучая, неприятная, — а из-за необходимости снова влиться в роль. В тот самый аккуратно собранный им самим образ, в котором его здесь знали.
Альфа. Осторожный. Ни с кем особо не общающийся. Лучший ученик первого курса. Ни замечания. Ни пятнышка на репутации. Кто-то считал его заносчивым, ведь он общался исключительно с Чон Чонгуком. Но в основном просто не обращали на него внимания и уважали. Тэхёна всё это устраивало. Меньше контактов — меньше проблем.
Он поправил галстук, задержав пальцы на узле чуть дольше, чем требовалось, и заставил себя выпрямить спину, вновь вливаясь в свою жизнь в стенах ВУЗа. «Ничего не изменилось. Всё по-прежнему. Никто даже не заметил твоего отсутствия», — повторил он сам себе мысленно. Но глупое тело не спешило соглашаться, ускоряя биение сердца и делая ладошки влажными, несмотря на промозглую сырость начала января.
Шагнув в парадные двери, первым делом он, как назло, естественно, увидел его.
Чон Чонгука. Тот стоял чуть в стороне, как всегда неосознанно дистанцируясь. Так, будто пространство вокруг него само собой отступало на шаг. Прямая осанка, аккуратно застёгнутое пальто, привычно сосредоточенный взгляд, лёгкая вежливая улыбка на губах.
И всё внутри Тэхёна на секунду сжалось. Как будто кто-то просто слишком сильно обхватил его где-то под рёбрами. Он заставил себя отвернуться раньше, чем их взгляды встретились, и быстро развернулся в противоположную сторону.
— Ты вернулся раньше, чем я ожидал, — голос Чонгука прозвучал за спиной уже через несколько минут.
Тэхён не вздрогнул. Он не позволил себе, ожидая подобного. Медленно обернулся, слегка приподняв подбородок, чтобы заглянуть в тёмные глаза.
— Так я и начал отдыхать раньше, чем планировал, — спокойно ответил он.
В разговоре повисла пауза. Чонгук молчал и лишь смотрел на него как-то слишком внимательно. Долго и вдумчиво. И это было в новинку. Тэхён смутился было, но вовремя спохватившись, вернул себе уверенный вид и не прервал зрительного контакта.
— Ты как-то изменился, — сказал Чон наконец.
Тэхён слегка улыбнулся — отрепетировано, мягко.
— Что ты такое говоришь? Прошла едва ли пара недель.
Чонгук не ответил, но сделал шаг ближе. И Тэхён рефлекторно, почти незаметно отступил на полшага назад. И этот момент он понял, что совершил ошибку. Она состояла не в шаге или соблюдении дистанции. Просто реакция тела, но она сказала многое.
От проницательного взгляда Чонгука это не скрылось, он заметил и тут же нахмурился.
— Теперь ты избегаешь меня?
— Нет, что ты! — слишком быстро, неестественно.
— Почему тогда ты исчез, ничего не сказав, ни предупредив?
Тэхёну нечего было на это ответить. Пауза повисла между ними, тонкая, едва уловимо звенящая, как натянутая струна английской гитары.
Тэхён опомнился первым и заставил себя объясниться, продолжая чуть мягче:
— Я заболел, понял, что не приду в себя скоро, и решил не страдать в комнатушке один, а поехать к родителям. Они меня быстро поставили на ноги. — На его лице мелькнула едва заметная тень нежности и благодарности.
— А сейчас? Не подошёл сразу, отстраняешься...
— Просто устал с дороги. И лекции скоро начнутся. А мне ещё надо в деканат, отчитаться о пропусках и закрыть вопросы с несданными материалами. — Он кивнул куда-то в сторону аудиторий, как будто это могло объяснить всё.
Но Чонгук смотрел на него пристально, не двигаясь. И не отводил взгляда, словно сканируя и пытаясь уловить самую суть за этими, как ему казалось, неправдоподобными отговорками.
— Ты раньше так со мной не разговаривал, — произнёс он тише.
Тэхён почувствовал, как внутри что-то неприятно дрогнуло. Он заставил себя остаться на месте, хотя ноги уже по инерции сделали шаг, намереваясь сбежать.
— Стараюсь следовать твоим советам, Чонгук, — и тут же добавил: — ты же сам это говорил.
Кажется, это сработало. Чонгук на секунду замолчал. Но вместо облегчения к нему пришло другое чувство — странное раздражение. Не на Тэхёна. На себя. Он не понимал, почему это его задевает. Почему этот спокойный голос вызывает ощущение, будто его намеренно отталкивают, расставляют границы, которых раньше как-то не было. Или он просто слишком зациклился и накрутил себя за прошедшие дни. Да и вообще, почему это вдруг стало иметь значение?!
Чонгук опустил руки в карманы пальто и сжал их в кулаки. Он не понимал своей реакции и своих внезапно появившихся эмоций. С ним такого обычно не случалось.
— Ладно, — коротко сказал он. — Тогда увидимся после.
И ушёл. Слишком резко и грубо, даже для себя самого.
Тэхён остался стоять на месте, провожая его взглядом из-под нахмуренных бровей. Потом медленно выдохнул. И только когда силуэт скрылся за поворотом, позволил себе чуть расслабиться и опустить плечи.
***
В коридоре института всё было как обычно: гул шагов, эхом отражающийся от каменных стен и высоких потолков, гомон студентов, живо обменивающихся впечатлениями о прошедших праздниках и каникулах. Но тут вдруг острый слух Тэхёна выхватил из общей какофонии звуков преинтереснейший диалог. — Ты слышал? В Лондоне снова собрались, — голос был громким, уверенным, не пытающимся спрятаться. — Эти? Реформаторы? Отец что-то упоминал за ужином. — Собеседник тоже не старался скрыться и быть более сдержанным. — Да. Говорят о доступе омег к образованию. Снова. — Пусть сначала научатся не терять сознание от собственных эмоций. Смех. Заливистый, искренний, неприятный. Он пронёсся над головами спешащих по своим аудиториям учеников. Тэхёна передёрнуло. Он чуть замедлил шаг, надеясь услышать что-то большее. Он не поднимал взгляда от своих рук. Пальцы невольно сжались в нервном ожидании. Но, увы, ничего больше, кроме гнусного смешка, он так и не дождался. Встряхнув головой, лохматя влажные после улицы волосы и отгоняя непрошенные мысли, он ускорил шаг и поспешил в деканат. Всё же ему следовало отчитаться за свой несвоевременный отъезд и закрыть хвосты прошедшего семестра.***
Зато во время обеденного перерыва Тэхён смог всё же услышать ещё одну интересную беседу третьекурсников. Он, вопреки обыкновению, занял место не за столом Чонгука, негласно не занимаемым никем из учащихся. Нет, он не делал это целенаправленно или чтобы насолить, разозлить, подлить масла в огонь. Просто ему сегодня хотелось уединения. Неприятный осадок после утреннего разговора ещё не выветрился окончательно, а испытывать напряжение на протяжении всей трапезы и доставлять беспокойство окружающим ему претило. — Петиция набирает подписи. В университете тоже есть те, кто поддерживает. — Не может быть! Они не позволят этому зайти далеко. — Уже позволяют. Просто делают вид, что это «просто студенческая дискуссия». А сами тихо подписывают и передают дальше. — Это опасно. — Всё новое всегда опасно. Тэхён склонился над тарелкой с запечённым мясом и картошкой. Каждое произнесённое за соседним столиком слово оседало в мозгу, вызывая рой мыслей, мгновенно начавших бродить в голове. Он задумчиво мял округлые картофелины вилкой, не замечая, что превращает их в кашу. — Ты снова не ешь нормально? — голос Чонгука прозвучал над ухом неожиданно, но тихо и заботливо. Тэхён медленно выдохнул и поднял от своей тарелки взор, прекращая свои издевательства над ни в чём не повинном овощем. — Ем. Чонгук обошёл вокруг его стола, но не сел. Остановился прямо напротив и изучающе, сверху вниз рассматривал первокурсника. От чего у того вмиг вспотели ладони, по спине пробежал неприятный холодок. А глаза забегали по залу, лишь бы не столкнуться с внимательными тёмными омутами напротив. — Ты смотришь мимо. Отвечаешь слишком аккуратно. И каждый раз, когда я приближаюсь, ты отступаешь. Ты даже обедать сел один, такого не было... Ммм... Никогда? Тэхён почувствовал, как сердце сбилось с ритма, вмиг ускоряясь. И собрав последнюю волю в кулак, очень тихо ответил: — Тебе кажется. Чонгук резко выдохнул. И впервые в его внешнем виде появилось что-то, похожее на раздражение. То, чего он в силу своего положения и воспитания не позволял показывать. — Мне не кажется. — Он замолчал, будто сам себя остановил. Провёл рукой по волосам. — Просто это бесит. Тэхён всё же нашёл в себе силы и поднял взгляд чуть выше. — Что именно? Чонгук не ответил сразу. И это было странно. Очень не похоже на него. — Не знаю, — наконец сказал он. — Ты. Слово повисло в воздухе. И тут же стало слишком тяжёлым. Чонгук нахмурился сильнее, словно сам не ожидал, что скажет это. — Я не понимаю, почему ты вдруг стал таким отстранённым. Я сделал что-то не так? Обидел тебя? Тэхён молчал. Потому что любое объяснение было бы неискренним, сбитым, нелогичным, да и просто опаснее молчания. Пауза вновь затянулась. Который раз за этот ещё не спешащий заканчиваться учебный день? Чонгук вскинул в нетерпении бровь, торопя, подталкивая к диалогу. Но в ответ последовала лишь гнетущая обоих тишина. — Ты точно в порядке? — Всё же не выдержав, с волнением в голосе уточнил он. Тэхён слегка улыбнулся, натянуто-вымученно. — Да. Просто устал. Чонгук усмехнулся разочарованно, чуть скривившись. Вновь не поверил. Но и не стал спорить и давить. Он развернулся к выходу из столовой. И уже не глядя на друга, небрежно бросил: — Тогда отдыхай. И ушёл. Снова. Снова эти пустые, безэмоциональные слова и удаляющаяся спина. Кажется, Тэхён где-то совершил ошибку. И уже было неважно, где и когда. Когда уехал без предупреждения или сегодня утром, когда не подошёл сразу из-за какой-то странной, накатившей не него робости. Сейчас надо было понять, что делать, чтобы восстановить былое равновесие. Потому что самое сложное было не скрывать что-то от Чонгука. Самое сложное состояло в том, что Чонгук начал замечать.
