Ли́смер

Холодные звенья цепей тянулись от стула к её запястьям и щиколоткам, не позволяя даже слегка изменить позу. Сиденье и спинка были не из дерева, которое хоть как-то поддаётся теплу человеческого тела, а из грубо вылитого металла. Казалось, стул хранил в себе самую суть холода каменных подземелий. Лора уже не чувствовала кожи, настолько сильно она продрогла. Цепи натёрли запястья и щикотолки, была приятная боль от этого. Огонь в факеле на стене чадил, временами трещал и бросал по камере пляшущие тени. Неровный свет выхватывал из мрака части стены: пятна засохшей крови, глубокие царапины, оставленные кем-то ногтями, следы ржавчины. Запах был удушающий: смесь сырости, старой гари и чего-то металлического. Лора пыталась дышать неглубоко, но это не помогало. Вонь въедалась в ноздри, сидела в горле, словно заставляла вспомнить всё, что могло произойти здесь прежде. Она не знала, сколько прошло времени с того момента, как Астер оставил её одну. Несколько минут? Час? День? Неделя? Больше? Её сознание цеплялось за каждое колебание пламени, за каждый звук, будто пытаясь найти в этом подсказку. Но звуков почти не было. Иногда вдалеке раздавался гул, может быть, капли падали в воду, а может, кто-то из других пленников кричал, но звук гас в клетке, где запрели девушку. В остальном здесь царила такая тишина, что собственное дыхание казалось громом. Лора пару раз проваливалась в сон. Но тревога не позволяла ей оставаться там дольше десяти минут. Каждый раз она вздрагивала и просыпалась от ощущения, что кто-то стоит рядом. Сердце сжималось, руки дёргались в оковах, металл звенел. И каждый раз рядом никого не было. Лишь факел, мигающий на стене, и её вытянутая тень. Голод подступал постепенно. Сначала просто неприятное урчание в животе. Потом тошнота, будто тело, не получив пищи, начинало пожирать себя. Желудок сводило так сильно, что Лора наклонялась вперёд, насколько позволяли цепи, и прижимала живот коленями, но это не помогало. Сухость во рту становилась невыносимой. Язык словно превратился в шероховатый кусок ткани. Она пыталась сглатывать, но во рту не было слюны. Казалось, что каждая глотка воздуха царапает горло. Жажда была хуже всего. Лора несколько раз ловила себя на том, что смотрит на факел и думает: «А если бы огонь превратился в воду?» В воображении она слышала капли, представляла ручей, вспоминала прохладный колодец возле дома в Муртате. Как брат, будучи ещё ребёнком, пытался зачерпнуть воду ладонями и смеялся, когда она убегала сквозь пальцы. Воспоминание было настолько ярким, что Лора почувствовала вкус воды на губах. Но когда она попыталась вдохнуть глубже, сухое горло обожгло резью. Слёзы навернулись сами собой. Мысли о брате возвращались снова и снова. Она видела его маленькое и улыбчивое лицо. Слышала, как он звал её играть. Он всегда цеплялся за её руку, когда боялся грозы. Теперь же его не было. Родителей тоже. Образы вспыхивали в памяти так чётко, что Лора не могла их прогнать. Она слышала мамин голос, видела отца, который сидел за книгой у окна. А потом эти образы обрывались и оставалось лишь воображение о крови, криках, о том, как она бежала прочь, понимая, что никогда их не увидит снова. Она шептала: «За что? За что?» — и голос её дрожал. Цепи звенели, когда она пыталась хоть чуть-чуть вытереть глаза плечом. Иногда её охватывало безумное чувство: может быть, всё это ошибка? Может, её перепутали с кем-то другим? Но стоило вспомнить взгляд Астера, холодный, с этими пугающими чёрными глазами, Лора понимала: нет, её не перепутали с кем-то другим. — Почему? — прошептала она в пустоту, — Почему именно я?.. Ей казалось, что стены слушают её слова и тут же проглатывают их. Голос звучал чужим, хриплым. Тревожные мысли сменялись паникой. Она начинала дёргать руками, цепи впивались в кожу, оставляя красные следы. Чем сильнее она билась, тем больше боли ощущала. Но эта боль была хоть чем-то реальным. Всё остальное превращалось в кошмар, из которого невозможно проснуться. Лора пыталась молиться. Шептала слова, которые знала с детства: о защите, о свете, о прощении. Но с каждым разом они звучали слабее. Где Бог? Почему он молчит? Почему он позволил Астеру схватить половину жителей Муртаты, а теперь посадил её сюда? Сомнение вползало в душу, как яд. Где-то на грани сознания ей казалось, что она слышит шаги. То ли стража, то ли самого Астера. Она замирала, вглядывалась в темноту коридора. Но никто не приходил. Это было хуже всего. Ожидание. Неизвестность. Лора несколько раз засыпала сидя, голова сваливалась набок, волосы закрывали лицо. Ей снилось, что она стоит на берегу моря и смотрит далеко в небо. Вода касалась её ног. Но когда она наклонялась, чтобы зачерпнуть, поверхность превращалась в густую, чёрную жижу. В ней отражались зелёные зрачки Астера. Она вскрикивала и просыпалась. Сердце колотилось так, что грудь разрывалась. — Пожалуйста… — прошептала она, не зная даже к кому обращается. Время тянулось, как вязкая смола. Лора не знала, прошёл ли день или ночь. Факел горел, но кто-то явно подновлял его, ведь он не угасал. Она не слышала, как открывали дверь. Значит, кто-то приходил, пока она спала или когда была слишком погружена в свои думы. Эта мысль заставила её затрястись. «Они уже здесь. Они смотрят. Ждут». От голода и мыслей, что за ней могли наблюдать, её тошнило. Несколько раз она сгибалась, будто собираясь вырвать, но из неё выходили лишь кислые спазмы. Желудок был пуст, но тело всё равно мучило её. Слюны не было вовсе, только сухие хрипы. Она думала о том, как пахла выпечка, которую мать доставала из печи. Овсяные лепёшки с мёдом. Воспоминание было таким ярким, что у Лоры закружилась голова. Она зажмурилась, чтобы прогнать его, но от этого становилось только хуже. Каждый час или, может быть, каждую минуту, её тревога росла. Она представляла, как Астер вернётся. Что он принесёт с собой. Инструменты? Кинжал? Или он просто убьёт её сразу? Иногда ей казалось, что смерть была бы милостью. Сидя в цепях, Лора чувствовала себя не человеком, а тенью. Её мысли плутали по кругу: семья, Бог, Астер, смерть, голод, вода. Снова семья, снова смерть. Так по кругу, без конца. Её охватил ужас: а что если так будет всегда? Что если её не собираются убивать? Что если настоящая пытка – это вечность в этой камере, вечность в одиночестве и страхе? Она начала шептать сама себе, чтобы слышать хоть какой-то звук. — Я Лоретта… я Лора… я… я всё ещё здесь — только её голос звучал слишком слабо. Она не верила собственным словам. Её голова кружилась, в глазах темнело. Иногда она думала, что вот-вот умрёт, но каждый раз приходило новое дыхание, новый удар сердца. Жизнь не отпускала. Жизнь цеплялась за неё так же крепко, как цепи за её руки. Лора снова заплакала. Слёзы текли по щекам, оставляя солёные дорожки. Она знала, что это бесполезно. Никто не услышит её. Никто не придёт. Но плакать было легче, чем молчать. В камере снова воцарилась тишина. Только треск факела и тяжёлое дыхание. Так проходило время. Лора не знала, сколько именно. Её внутренние часы сломались. Тело кричало от голода и жажды. Сознание медленно растворялось, но страх не отпускал. Он был единственным, что оставалось с ней всегда. За дверью послышались тяжёлые, быстрые шаги. Лора вздрогнула, резко подняв голову. Шум был настолько громким в этой гробовой тишине, что сердце ухнуло вниз, будто её бросили с обрыва. Сначала ей показалось, что это очередной обман слуха. Но потом услышала скрежет ключа о замочную скважину. Реальный. Не во сне. Дверь открылась с протяжным скрипом. Лоре показалось, что он звучал как предвестие казни. Тяжёлый. Медленный. Она сжалась на стуле, чувствуя, как колени невольно дрожат, а руки натянули цепи, надавливая на новоприобритённые раны. В дверном проёме показалась фигура. Мужчина. Его силуэт заслонил дрожащий свет факела. Он вошёл в камеру и на секунду остановился, будто осматривая её. Лора зажмурилась, сердце колотилось так, что уши заложило. Всё тело сковал парализующий ужас. Она думала, что это Астер. Что он пришёл за ней. Сейчас начнётся. Сейчас он снова будет пытать её. Но голос, раздавшийся в тишине, был другим. — Не дрожи так, — сказал он низко и глухо. Лора осторожно приоткрыла глаза. Мужчина подошёл ближе, и свет факела коснулся его лица. Он был бледен. Слишком бледен, будто кожа никогда не видела солнца. Чёрные, абсолютно чёрные глаза и только зрачки горели красным. На голове была точно такая же фуражка, как и у Астера. Блондинистые волосы убраны назад, лицо строгое, каменное. На его лице было очень много маленьких шрамов, но самые заметные были на щеках. Их было очень много, что на левой, что на правой щеке и уходили они все к шее. Так же было видно начало шрама у левой брови, уходящей ко лбу, но из-за волос и фуражки не удалось разглядеть его длинну и глубину. Когда Лора перестала его рассматривать, то вскрикнула и дёрнулась назад, насколько позволяли цепи. Сердце рванулось из груди. Это был не человек. Не может быть. — Тише, — произнёс он всё тем же спокойным, сдержанным голосом, — Если бы я хотел убить тебя, ты бы уже была мертва. От этих слов по её коже пробежал холод. Она смотрела в его глаза и не могла отвести взгляд. Чернота, поглощающая всё. Красные зрачки, сверлящие её насквозь. Но они не выражали той ненависти, того презрения, как глаза Астера. Мужчина спокойно присел на корточки перед ней. Его движения были размеренными, словно он делал обычное дело, не торопясь. В руках у него был небольшой деревянный поднос. Лора увидела миску с чем-то серым внутри, а так же глиняный стакан с водой. — Ты сидела здесь несколько суток без еды и питья, — сказал он тихим голосом, словно боялся навредить ей ещё больше ,— И удивительно, что всё ещё держишься. Несколько суток? Лора не поверила своим ушам. У неё закружилась голова. Несколько суток? Но как? Она ведь думала, что прошло несколько часов. Или день. — Сколько?.. — прошептала она, голос сорвался от обезвоживания, — Сколько времени? — Четыре дня, — ответил он, — Может, чуть больше. Слёзы брызнули сами собой. Четыре дня. Она не заметила. Время исчезло. Она не знала. Мужчина поставил поднос рядом, взял миску. Осторожно зачерпнул ложкой серую жижу и протянул к её губам. Лора отшатнулась. — Что… что это? — спросила она испуганно. — Еда, — теперь его голос был холодным, без эмоций, — Сырая пшенная каша сделанная на воде. И стакан воды. Ничего лишнего. Он приблизил ложку ближе. Лора сжалась. Её внутренности кричали от голода, но страх был сильнее. Она представляла, что в каше яд. Что это лишь способ избавиться от неё. Мужчина нахмурился. — Не хочешь - не ешь, — сказал он резко, — Мне всё равно. Он хотел уже отставить миску, но в этот момент желудок Лоры жалобно заурчал. Её вырвало бы, если бы не пустота внутри. Она всхлипнула. — Я… я хочу… — прошептала она, едва слышно. Его губы дрогнули. Может, усмешка. Но он снова поднёс ложку к её губам. Лора открыла рот и жадно проглотила кашу. Тёплая, вязкая масса коснулась языка. Это было отвратительно. Сырое зерно, вода, привкус металла. Но для неё это был пир. Он кормил её медленно. Ложка за ложкой. Она жевала и глотала, слёзы текли по щекам. От голода её тошнило, желудок сжимался, но тело впитывало каждую крупинку. — Пей, — сказал он и поднёс к её губам глиняный стакан. Лора потянулась вперёд, и он помог ей. Холодная вода коснулась её губ. Она жадно сделала глоток. Один, второй, третий. Хотела выпить всё сразу, но он резко отдёрнул стакан. — Медленно, — произнёс он твёрдо, — Иначе вырвет. Она застонала, но подчинилась. Снова глоток, потом ещё. Каждая капля была как спасение. Когда миска и глиняный стакан опустели, он отставил посуду в сторону и посмотрел прямо на неё. Лора зажалась, цепи звякнули. — Ты не виновата, — сказал он вдруг. — Что? — Лора замерла. — В том, что ты здесь. — Его голос оставался ровным, — Ты не виновата. — Но почему… почему тогда я здесь? — её голос опять дрогнул, а глаза округлились. В голову проникали мысли, что её скоро отпустят. Парень отвёл взгляд. Сжал губы. — Это не в моей власти говорить, — произнёс он, — Я не имею права. Но ты тут находишься не по случайности. — Но… но вы же знаете!.. — Лора сорвалась на крик, — Знаете, да?! — Да, — он снова посмотрел на неё. — Так скажите!.. — закричала она. — Нет, — резко отрезал он, — Никому не дозволено с Вами общаться, а тем более рассказывать причину вашего нахождения. Если Астер захочет рассказать, то он сам всё расскажет. Тишина повисла между ними. Лора дрожала всем телом. — Тогда зачем?.. — прошептала она. — Зачем Вы сейчас разговариваете со мной? Он поднялся, посмотрел сверху вниз. — Чтобы ты не сошла с ума раньше времени, — сказал он медленно. От этих слов её сердце оборвалось. «Раньше времени». Значит, её ждёт что-то ещё. Хуже. Намного хуже. — Что… что со мной будет? — прошептала она. — Я не имею права говорить, — мужчина нахмурился, — Я уверен, ты уже догадалась сама. — Но почему?.. Я ведь… я ведь ничего не сделала!.. — Лора всхлипнула и поджала свои губы. — Это не имеет значения, — сказал он, — Здесь твоя вина не важна, — он сделал паузу и наклонился ближе. Его красные зрачки полыхнули в отблеске факела, — Так что готовься, девочка. — Пожалуйста… — Лора сжалась, зажмурилась, слёзы потекли по щекам. Она завертела головой в разные стороны, отгоняя от себя плохие мысли. — Я не твой друг, — сказал он холодно, — Мне всё равно. Он поднял поднос и направился к двери. — Подождите!.. — закричала Лора. — Не уходите! Пожалуйста!.. Но он не остановился. Дверь скрипнула, закрылась, и снова наступила тишина. Факел потрескивал, и Лора осталась одна. Теперь ей было ещё страшнее, чем прежде. *** Иногда она уже не знала, что было сном, а что реальностью. Время растянулось в бесконечную, вязкую, мучительную петлю. Она сидела на том же железном стуле, к которому её приковали с первого дня, и её собственные мысли стали пугать сильнее, чем клетка, в которой она находилась. В голове снова и снова всплывал образ того странного парня: бледного, с чёрными глазами и красными зрачками, со шрамами, изрезавшими лицо, словно чужая рука когда-то пыталась перечеркнуть его жизнь. Свет факела падал на его короткие светлые волосы, обрезанные неровно, будто сам он кромсал их ножом без зеркала. Его слова звучали эхом: «Ты не виновата… но тебя всё равно ненавидят. Готовься». Но… а если этого не было? Лора прижала лоб к холодному металлу цепей, пытаясь вцепиться в реальность. Всё могло быть галлюцинацией. Она ведь уже теряла сознание, её бросало то в жар, то в холод, желудок скручивало, голод сводил с ума. Может, его просто не существовало. Может, никто не кормил её, и всё это был обман измученного мозга. Она начала мучительно воскрешать каждую деталь. Как он вошёл. Как протянул ложку к её губам. Как ужасно пахла каша. Как вода обожгла пересохшее горло. Она вспоминала шрамы на его лице. Был ли он настоящим или это игра воображения? Если это игра воображения, то почему мозг послал ей неизвестного парня, а не любимого младшего брата, любимого папу или вечно ворчащую на неё любимую маму? Слёзы навернулись на глаза. Если это была галлюцинация, то значит, она осталась одна. Значит, надежды нет. Значит можно давать слабость и плакать. Она закрыла опухшие от вечных слез глаза и представила его снова: красные зрачки горят в темноте, ложка касается её губ, глухой голос произносит: «Ты не виновата». Лора задрожала. Она не могла понять: пугало её это воспоминание или давало хоть крошку утешения? Мысли прервал тяжёлый звук шагов. Лёд пронзил её сердце. Это были другие шаги. Гулкие, властные, ритмичные. Они раздавались в коридоре и приближались всё ближе. Лора затаила дыхание. Металлический стул под ней дрогнул от напряжения её собственного тела. Дверь камеры скрипнула. Факел вздрогнул, будто сам испугался того, кто входит. Астер Морóн. Он выглядел точно так же, как в тот первый раз, когда она увидела его в тюрьме. Высокий, одетый во всё чёрное. Мантия, по подолу которой тянулась тёмно-зелёная полоса, чёрный пиджак, чёрные перчатки, тяжёлые сапоги. На голове фуражка с эмблемой Мориона: зелёным крестом с двумя диагональными линиями. На поясе кинжал. Его волосы, светло-русые, были собраны в такой же аккуратный хвост, отчего лицо казалось ещё резче, ещё холоднее. Но главное - глаза. Чёрные. Абсолютная тьма, в которой едва заметно полыхал болотный зелёный зрачок. От одного взгляда на них, сердце Лоры замерло, дыхание перехватило. Казалось, эти глаза не просто смотрят, а они поглощают, вытягивают душу, оставляя пустую оболочку. Лора не устанет бояться его чёрных глаз. Лора заметила движение рядом с ним. За его плечом стояла девушка. Девушка тоже была бледной, как Аста, как стража, которая записывала их имена и фамилии и как тот парень, что принёс ей перекусить. Её глаза были такие же: черные с красным, скорее, бордовым зрачком. На её лице был огромный ожог, который сразу бросался в глаза. На голове была чёрная фуражка с зелёной эмблемой Мориона, но сам вид отличался, она не была такой маленькой и на вид удобной, как фуражка Астера, наоборот, она была больше и украшена венком. У неё были короткие, ровно подстриженные, темные волосы. На её теле был темно-зеленый топ без рукавов, и чёрные мешковатые штаны. Обувь тоже была чёрной и гвардейской. Девушка выглядела счастливой, а Астер выглядел зловеще. Лора сжалась, вжалась в железный стул, но от этого цепи только сильнее врезались в её запястья и лодыжки. Сердце билось так, что казалось оно вот-вот сорвётся с места. Астер сделал шаг вперёд. Его мантия слегка шелохнулась, сапоги глухо ударили о каменный пол. Он остановился прямо напротив Лоры. Она не могла отвести взгляд. — Вот мы и снова встретились, — произнёс он низким голосом, от которого воздух в камере стал тяжелее, — Я, надеюсь, ты не сильно заскучала будучи в полной изоляции от общества. Лора зажмурилась, пытаясь унять дрожь, но тьма под веками была ещё страшнее, потому что перед глазами рисовались картины, как её будут пытать. Астер наклонился чуть ближе и Лора распахнула глаза. Его лицо оказалось рядом, так что девушка могла рассмотреть тонкий белесый шрам, тянущийся по левому глазу. — Неужели ты всё это время думала, что я забуду? — прошептал он, — Пока пряталась в дебрях Муртаты. — О… чём вы… — её голос сорвался. Лора задрожала. Она не понимала. Забыть? Что забыть? Астер расстнянулся в улыбке. Холодная, почти нечеловеческая. — Время пришло, Лоретта Йост, — сказал он, — Время завершить мою месть. Слёзы скатились по щекам. Она хотела закричать, но голос застрял в горле. Она боялась, что лишнее движение, лишнее слово спровоцирует его. Она боялась его. Астер выпрямился, смотря на Лору сверху вниз, и тень от его фигуры легла на неё так, что она будто исчезла в ней. Внутри у неё всё сжалось. Она чувствовала, что конец близок. И мир снова рухнул в тьму.