2
4 мая 2026 г., 17:33
Утро следующего дня выдалось душным. Майк стоял у ворот, поправляя воротник, который, казалось, впивался в кожу сильнее обычного. Он старался дышать ровно, наблюдая, как первые лучи солнца золотят верхушки деревьев за школьной оградой. Когда Ченс подошел к нему, Майк заставил себя не кривиться. Новичок выглядел слишком бодро для такого раннего часа. Его каштановые волосы были уложены волосок к волоску, а на лице играла та самая легкая, почти невесомая улыбка, которая вчера так задела Майка в сумерках.
- Привет, Майк, да? Надеюсь, я не заставил тебя ждать? – голос Ченса был мягким, с едва уловимой хрипотцой, которая располагала к себе с первых секунд.
- Всё в порядке, я сам только пришел, – соврал Майк, чувствуя, как ладонь Ченса при рукопожатии уверенно и сухо сжимает его пальцы.
Они двинулись в сторону главного вестибюля. Майк старался говорить по делу, чеканя слова. Он показывал расписание на интерактивных панелях, объяснял систему пропусков и правила поведения в библиотеке. Ченс слушал внимательно, иногда кивая и задавая вопросы, которые показывали, что он действительно вникает в суть. В какой-то момент Майк даже поймал себя на мысли, что парень вполне нормальный. Он не пытался казаться круче, чем есть, не лебезил перед главой совета, просто шел рядом, иногда задевая Майка плечом в узких проходах и тут же вежливо извиняясь.
Когда они дошли до второго этажа, где располагались творческие студии, дверь мастерской №4 с тихим скрипом отворилась. Оттуда вышел Уилл. В руках он держал стопку планшетов, а на его щеке красовалось пятно синей краски, похожее на маленькое облако. Увидев их, Уилл на мгновение замер, а потом его лицо осветилось такой искренней радостью, что у Майка в груди что-то болезненно сжалось.
- О, вы уже здесь! Майк, ты как раз вовремя, я хотел спросить про… – Уилл осекся, переводя взгляд на Ченса. – Ой, привет, Ченс. Не думал, что ты начнешь осмотр так рано.
- Решил не терять времени, – улыбнулся Ченс, делая полшага вперед и помогая Уиллу придержать съезжающий планшет. Его пальцы на секунду коснулись ладони Уилла, и тот лишь благодарно кивнул, даже не вздрогнув. – Майк проводит просто идеальную экскурсию. Я уже почти выучил устав Академии наизусть.
- Вы уже знакомы? - вмешался Майк.
- Да, мы встретились впервые на дополнительных занятиях в художественной школе. Ченс собирается поступать на дизайнера одежды, - улыбнулся Уилл.
Майк стоял чуть поодаль, наблюдая за этим обменом репликами. Его пальцы непроизвольно сжали край папки с документами. Он не понимал, почему обычный разговор о рисовании кажется ему каким-то шифром, в который его не посвятили.
- Да, Уилл оказался отличным собеседником, – кивнул Ченс. – Майк, мы можем продолжить? Не хочу задерживать нашего друга, ему явно нужно отмыть это пятно, пока оно не въелось.
Ченс шутливо указал на щеку Уилла. Тот охнул, быстро коснулся лица пальцами и, обнаружив краску, смешно сморщил нос. Майк смотрел на это и чувствовал, как внутри него поднимается волна глухого, непонятного раздражения. Ему хотелось самому подойти, взять салфетку и вытереть это пятно, как он делал сотни раз в детстве. Но он просто стоял и смотрел, как двое парней улыбаются друг другу.
- Да, идем, – сухо бросил Майк. – Увидимся на перемене, Уилл?
- Обязательно! Займешь мне место? – крикнул Уилл уже на бегу, направляясь к умывальникам.
Майк кивнул, хотя Уилл уже не видел этого. Они с Ченсом двинулись дальше по коридору, но теперь Майк шел чуть быстрее, а его рассказ о лабораториях химии стал обрывистым. Он не мог выкинуть из головы то, как естественно Ченс подхватил планшет Уилла. Это движение было таким мелким, почти незаметным, но в нем сквозила какая-то пугающая привычность. Майк старался убедить себя, что это просто вежливость, что Ченс просто общительный парень, а Уилл всегда был добр к новичкам. Но в глубине души, где-то за пределами логики и правил студсовета, ворочалось липкое предчувствие, что порядок, к которому он так привык, начинает медленно, по миллиметру, ускользать из его рук.
***
Следующие несколько дней превратились для Майка в какую-то бесконечную череду кадров, где на переднем плане всегда маячили двое. Сначала это казалось случайностью, просто неудачным совпадением графиков, но к середине недели Майк начал чувствовать, как внутри него завязывается тугой узел. Куда бы он ни шел по делам совета, его взгляд неизменно выхватывал из толпы каштановый затылок Уилла и рядом - неизменную безупречную фигуру Ченса. - О, Майк, садись скорее! Ченс принес какие-то невероятные домашние закуски, это просто огонь, - крикнул Уилл, пододвигая стул для друга. Майк сел, но еда казалась ему безвкусным картоном. Он слушал их смех и не понимал, почему обычная вежливость Уилла вызывает у него желание ударить кулаком по столу. Он злился на Ченса за его вечную готовность помочь, за его мягкий голос и за то, как идеально на нем сидела форма. Но больше всего он злился на себя, потому что не мог найти ни одной логической причины для этой злости. Уилл не стал к нему хуже относиться. Он всё так же делился с ним новостями, так же ждал его после уроков. Но теперь в каждом их разговоре незримо присутствовало имя Ченса. "А Ченс сказал...", "Мы с Ченсом видели...", "Ченс предложил..". Это имя застревало у Майка в горле, как рыбья кость. В четверг после занятий Майк стоял у парапета на школьном дворе, глядя, как Уилл и Ченс о чем-то спорят у ворот, прежде чем разойтись. Его пальцы нервно барабанили по бетону. Он пытался анализировать свои чувства, как делал это всегда, но на этот раз логика пасовала. Это была не просто ревность - это было ощущение, что его привычный, безопасный мир, где он был главным защитником и центром вселенной Уилла, начал медленно трескаться по швам. Ему казалось, что Ченс не просто заводит друга, а методично, шаг за шагом, отсекает Майка от чего-то жизненно важного. Эй, Уилер, ты сейчас в парапете дыру прожжешь, - раздался сбоку резкий голос. Майк вздрогнул и обернулся. Рядом стояла Макс, прислонив свой скейт к стене. Она смотрела на него своим привычным прищуром, в котором сейчас читалось несвойственное ей беспокойство. Она долго наблюдала за тем, как Майк гипнотизирует взглядом парней у ворот, и её это явно не забавляло. - С тобой всё в порядке? - спросила она, подходя ближе и заглядывая ему в лицо. - Ты последние три дня ходишь как грозовая туча. Даже Дастин боится к тебе подходить. Ты на кого так злишься? На новичка или на Уилла? Майк хотел огрызнуться, выдать какую-нибудь дежурную фразу про усталость и дела в совете, но слова застряли в горле. Он снова посмотрел в сторону ворот, где Уилл как раз помахал Ченсу рукой на прощание. - Всё нормально, Макс. Просто... много работы. Не бери в голову, - бросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Ну-ну, - Макс скептически хмыкнула, запрыгивая на скейт. - Смотри только, чтобы твоя "работа" не выжгла тебе все мозги. Ты выглядишь так, будто готов наброситься на первого встречного. Она укатилась, оставив Майка в тишине пустеющего двора. Он стоял и смотрел на свои руки, которые всё еще мелко дрожали. Он не знал, почему слова Макс его так задели, но одно он понимал четко: это состояние было ему глубоко противно. Он не хотел быть тем, кто прячется в тени и копит обиду. Но каждый раз, когда он видел улыбку Уилла, обращенную к Ченсу, внутри него словно поворачивался ржавый ключ, открывая дверь в какое-то темное, неизведанное место...***
Майк шел по направлению к дому, но перед глазами все еще стояла эта дурацкая сцена у ворот. Чтобы хоть как-то унять зудящее чувство в груди, он начал прокручивать в голове их общее прошлое, которое всегда служило ему якорем. Он отчетливо помнил тот день в начальной школе - серый, пахнущий мокрым песком и близящимся дождем. Майк тогда сидел на качелях один, лениво отталкиваясь носками ботинок от земли, пока не заметил щуплого мальчишку, который замер неподалеку, не решаясь подойти. Это был Уилл. Он выглядел таким потерянным, что Майк, сам не зная почему, просто похлопал по соседнему сиденью и спросил: "Хочешь со мной?". Уилл сел, и с того момента мир Майка перестал быть одиночным приключением. С того дня они были неразлучны. Майк помнил, как делился с Уиллом всем, что у него было: от заначенных конфет до самых сокровенных страхов, которые он не доверил бы даже Нэнси. Он помнил, как впервые принес Уиллу свои комиксы, и как они вместе придумывали сценарии для D&D, где Уилл всегда был Мудрым, а Майк - его верным защитником. Это была его роль, его предназначение. Если Уилла обижали в школе, Майк первым лез в драку, даже если противник был в два раза больше. Если Уилл грустил, Майк расшибался в лепешку, чтобы заставить его улыбнуться. Между ними никогда не было секретов - или Майк так думал до сегодняшнего дня. Больше всего его ранило именно это молчание. Уилл не просто подружился с кем-то; он скрыл целый пласт своей жизни. Эти дополнительные занятия по рисованию, эти обсуждения эскизов с Ченсом - всё это происходило за спиной Майка, пока он наивно полагал, что знает о каждом шаге друга. Почему он не сказал? Неужели Майк стал для него кем-то, от кого нужно иметь тайны? На выходных они, как и планировали, пошли в кино. Весь сеанс Майк старался вести себя как обычно. Они ели один попкорн на двоих, шепотом ругали тупой сюжет боевика и смеялись над нелепыми спецэффектами. Потом они долго гуляли по парку, обсуждая планы на лето, и Уилл был таким же теплым и искренним, как и десять лет назад. В воскресенье они зависли у Майка в подвале, перебирая старые игровые карточки, и на мгновение Майку показалось, что всё вернулось на круги своя. Уилл сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и его присутствие наполняло комнату тем самым уютным спокойствием, которое Майк ценил больше всего на свете. Но даже в эти моменты идеальной близости Майку было не по себе. Глубоко внутри, под слоями привычного смеха и общих шуток, сидело липкое, холодное подозрение. Стоило Уиллу на секунду отвлечься на вибрацию телефона в кармане, как Майк внутренне подбирался, гадая, не Ченс ли это пишет. Он ненавидел себя за эту подозрительность, ненавидел это чувство слежки, но не мог остановиться. Когда Уилл ушел домой, оставив после себя запах красок и легкое эхо своего голоса, Майк еще долго сидел в темноте подвала. Он понимал, что выходные прошли отлично, но что-то внутри беспокоило.
