На осколках луны

Хогвартс, 1997 год Январь — начало февраля Занятия начались, и жизнь завертелась с новой силой. Январь пролетел незаметно — в учебниках, домашних заданиях, вечерних встречах, которые стали смыслом её дней. Гермиона почти привыкла к этому двойному существованию: днём — примерная ученица, лучшая на курсе, подруга Гарри Поттера; ночью — девушка Драко Малфоя, Пожирателя смерти, врага. Почти. Гарри в этом месяце стал ещё более замкнутым. Он всё чаще пропадал у Дамблдора, возвращался мрачным, осунувшимся и никому ничего не рассказывал. Даже Гермионе. Она не давила — знала, что когда он будет готов, расскажет сам. Но в душе росла тревога. — Он слишком много на себя берёт, — сказала однажды Джинни, провожая Гарри взглядом. — Дамблдор его изводит. — Он справится, — ответила Гермиона, хотя сама не была уверена. Джинни в последнее время стала её тенью в хорошем смысле. Она постоянно доставала Гермиону вопросами — не злыми, нет, скорее любопытными. «Как он?», «Что вы делали вчера?», «Он тебе говорил что-нибудь важное?». Гермиона отмахивалась, но втайне была благодарна. Джинни была единственной, кто знал правду и не осуждал. — Ты как клещ, — сказала ей Гермиона однажды за завтраком. — А ты как улитка, — парировала Джинни. — Всё прячешься. — Не прячусь. Просто не хочу, чтобы об этом знал весь Хогвартс. — Весь Хогвартс и так знает, — Джинни откусила тост. — Просто думает, что это слухи. — Пусть так и думают. В ту ночь в Выручай-комнате они лежали на диване. Гермиона устроилась сверху, положив голову ему на грудь, и слушала, как бьётся его сердце. Драко гладил её по спине, перебирал пряди волос, иногда целовал в макушку. Они только что занимались любовью — медленно, почти грустно, как будто прощались. — Драко, — сказала она тихо. — Ммм? — Джинни всё знает. Его рука замерла на её спине. — Знала с каникул, — продолжила она. — Я сама ей рассказала. Она поклялась, что никому не скажет. Он молчал. Гермиона приподнялась, заглянула ему в лицо. — Ты злишься? — Нет, — ответил он после паузы. — Не злюсь. — Правда? — Правда. — Он убрал прядь волос с её лица. — Рыжая бестия мне не нравится. Но она — твоя подруга. И если ты ей доверяешь… значит, я тоже могу. Гермиона улыбнулась, коснулась губами его подбородка. — Спасибо. — За что? — За то, что понимаешь. Он не ответил. Только притянул её ближе и поцеловал. — Я бы и сам хотел с кем-то поделиться, — сказал он после. — Но никому не доверяю. Почти никому. — Блейз? — спросила она. — Может быть, — он задумался. — Но я боюсь, что он не так поймёт. Или решит, что я сошёл с ума. — Ты и сошёл, — усмехнулась она. — Это точно. Они замолчали. Гермиона снова устроилась на его груди и закрыла глаза. «Почти никому», — повторила она про себя. «Почти». На следующий вечер Драко сидел на Астрономической башне один. В руке сигарета дымилась, рассыпая пепел вниз, в темноту. Луна скрылась за облаками, и башня утонула в сером полумраке. Он смотрел на Запретный лес, но видел другое — лица, требования, чёрную Метку на руке, которая пульсировала всё чаще. Шкаф почти починили. Почти. Ещё немного — и проход откроется. Пожиратели войдут в замок. Дамблдор умрёт. А она? Что будет с ней? Он затянулся и выдохнул дым в холодное небо. — Я знал, что найду тебя здесь. Драко обернулся. Из темноты лестницы вышел Блейз Забини — без мантии, с засунутыми в карманы руками, с вечным своим ленивым выражением на лице. — Чего тебе? — спросил Драко, отворачиваясь. — Соскучился, — Блейз подошёл, встал рядом, прислонился к перилам. — Ты в последнее время пропадаешь. Не ночуешь в спальне. А когда появляешься — выглядишь как ходячий мертвец. — Лестно. — Это не комплимент, дружище. — Блейз повернулся к нему. — Ты с каждым днём всё паршивее выглядишь. Что происходит? Драко молчал. Докурил сигарету, раздавил о перила, достал новую. Пальцы дрожали. — Меня это всё убивает, — сказал он глухо. — Ломает. Изнутри. Блейз не ответил сразу. Смотрел на друга — на его бледное лицо, на тени под глазами, на дрожащие руки. — Я готов помочь, — сказал он наконец. — Чем угодно. Хоть тело спрятать. Хоть душу спасти. Что бы это ни стоило. Драко усмехнулся — горько, безрадостно. — Даже если я скажу, что трахаюсь с Грейнджер? Тишина. Блейз уставился на него. Его брови поползли вверх, рот приоткрылся. Потом он медленно, очень медленно, расхохотался. — Ты… — он согнулся пополам, схватившись за перила. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — С Грейнджер? — Блейз выпрямился, вытирая глаза. — С Гермионой Грейнджер? Гриффиндорской принцессой? Лучшей ученицей? — Ты оглох? — Нет, я в ахуе, — Блейз всё ещё улыбался, но в его глазах появилось что-то новое — понимание. — Так вот почему ты последние месяцы как привидение. Ты влюбился во врага. — Я не… — Влюбился, — перебил Блейз. — Иначе не выглядел бы как кусок дерьма. Драко промолчал. Это было хуже, чем признание. Потому что Блейз был прав. — Так значит, — Блейз сложил руки на груди, — ты распечатал гриффиндорскую принцессу? — Заткнись, — сказал Драко, но в голосе не было злости. — А она? — Блейз наклонил голову. — Тоже в теме? Или ты её… — Мы вместе, — коротко сказал Драко. — Как бы это ни звучало. Блейз присвистнул. Помолчал. Потом хлопнул Драко по плечу. — Ты идиот, — сказал он. — Полный, конченый идиот. — Знаю. — Но раз уж ты влез в это дерьмо… я помогу. С заданием. И с ней. Драко посмотрел на друга. В его глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на надежду. — Не с ней, — сказал он. — С ней я сам. А с заданием — да. Помоги. — Договорились, — Блейз кивнул. — Только пообещай мне кое-что. — Что? — Если дойдёт до финала… если придётся выбирать между ней и заданием… выбери её. Драко отвернулся. Посмотрел на тёмное озеро, на луну, выглянувшую из-за облаков. — Не могу, — сказал он. — Моя семья умрёт. — Твоя семья уже мертва, Драко, — тихо сказал Блейз. — Ты просто не хочешь этого признавать. Они стояли на башне до полуночи. Говорили о шкафе, о плане, о том, как обмануть Пожирателей и не попасться Снейпу. Блейз был умнее, чем казался, и Драко впервые за долгое время почувствовал, что он не один. Когда они спускались в подземелья, Блейз толкнул его в плечо. — Ты мне всё равно расскажешь про Грейнджер. Все подробности. — Пошёл вон, — ответил Драко, но улыбнулся. Впервые за много недель — по-настоящему. В Гриффиндорской башне Гермиона лежала без сна и смотрела на кулон-дракончика, который мерцал в темноте. Она не знала, что сегодня Драко рассказал о них Блейзу. Не знала, что у него появился союзник. Но она чувствовала — что-то изменилось. Воздух стал легче. «Может быть, — подумала она, — мы всё-таки справимся». Она закрыла глаза и провалилась в сон — без снов, тяжёлый, как камень.