Ошибка Вселенной

/━━━━━━ ･ ❪☆❫ ･ ━━━━━━\

Глава 0:

Пора взрослеть

\━━━━━━ ･ ❪☆❫ ･ ━━━━━━/

      С момента падения Стены Мария Абелия неустанно расспрашивала мать о случившемся, но ответа так и не получила. Даже Марк ничего не рассказывал, говоря, что ей, Абелии, не нужно ничего об этом знать. Поэтому через месяц после трагедии, когда девочка кипела от злости из-за молчания семьи, она наконец смогла поехать в разведывательный корпус, чтобы увидеться с Эрвином Смитом. Там она в конце концов и узнала о двух титанах, что пробили Святую Стену.       Колоссальный и бронированный титаны появились, как гром среди ясного неба, и это, как отметил Эрвин, даже не метафора. Жители Шигашины рассказывали, что перед тем, как появился Колос, в небе прогремела жёлтая молния. Слушая об этом, Абелия всё время чувствовала на себе пристальный взгляд. Едва Эрвин закончил рассказывать всю доступную информацию (или, по крайней мере, половину из нее; Абелия была уверена, что и он не горел желанием ей что-то рассказывать), к ней обратился Кит Шадис.       — Почему тебя так интересует эта информация? — Шадис смотрел прямо в душу, чем заставил Абелию отвести глаза.       — Ну… — прокашлявшись, она вернула взгляд на Шадиса, но смотрела на его лоб. — Мне же следует проявлять интерес к подобным событиям. В конце концов, я планирую пойти в полицию... В будущем буду обязана знать обо всём, что происходит на территориях Святых Стен.       — Планируешь пойти по стопам матери? Как и твой брат? — Мужчина щурил глаза, будто пытался проникнуть в сам разум Морен.       — Да, думаю... — Абелия ответила тихо и неуверенно.       Все четыре года, что Абелия тренировалась у Эрвина, её отец постоянно отмечал намерение своей дочери пойти по стопам его невероятной жены. Каждая птица в небе знала почему она тренируется у Эрвина. И такой вопрос спустя годы было странно задавать. Шадис будто не верил в то, что Абелия собирается делать со своей жизнью — продолжать бесконечно долгую дорогу своей семьи в полиции за пазухой короля.       Уже тогда Шадис подозревал что-то.       — Когда собираешься подавать заявку в военное училище? — спросил Шадис и ни в его поведении, ни в голосе больше не было того недоверия, что минуту назад.       — В следующем году в начале мая.       — Удачи. — Это угрюмое пожелание было последним, что он сказал перед тем, как покинуть собственный кабинет.       Шадис в тот день был мрачнее тучи и нагонял на своих солдат тихий ужас. Все пытались обходить его, не попадаться на глаза. А если уж и случалось такое, то сразу искали куда можно деться. Точнее скрыться.       А через несколько месяцев после этого разговора Кит Шадис покинул пост главнокомандующего разведывательного корпуса и передал его Эрвину Смиту.

━━━━━━ ･ ❪☆❫ ･ ━━━━━━

      25 августа, 847 год       Прохладные объятия ночи постепенно отступают, растворяются под лучами августовского солнца, словно лед, и вместо приятной прохлады, что гуляла по комнате, начинает нарастать жара. Абелия переворачивается со спины на левый бок, укрываясь от лучей назойливого солнца. Отбрасывает простыню, которой укрывалась ночью, подальше от себя, чтобы липкая духота не касалась её. Это не срабатывает. Комната начала греться на солнце, а девочка скоро станет не её владелицей, а жертвой разогретой сковороды, которая будет обжигать со всех сторон.       Абелия любит лето, любит тепло и свою свободную одежду, в которой без проблем может бегать. Однако ненавидит жару. Она в этот момент проклинает себя пятилетнюю, которая устроила истерику родителям, что хочет именно эту комнату. Именно в восточной части дома, где её будет встречать тёплое солнышко утром. Проклинает брата, который так легко согласился поменяться комнатами с ней, и теперь имеет прекрасную западную комнату, где его не беспокоит адское пламя солнца. Марк единственный, кто получил выгоду от той истерики.       Открыть глаза, даже несмотря на желание встать с постели и выйти из комнаты, удается с трудом. Ложиться так поздно перед таким важным днём было не слишком хорошей идеей, однако Абелия не могла поступить иначе. Она тянется к прикроватной тумбочке, где находится её карманные часы серебристого цвета. Часовая стрелка показывает почти девять утра.       — Только девять, куда же ты так спешишь?.. — сонно пробормотала девочка, обращаясь к солнцу.       Август — не лучший месяц для неё. Однако сегодняшний день точно развеет этот знойный кошмар. В конце концов, Абелия ждала этого дня с десятого мая — как только её зачислили в кадетский корпус в Стене Роза. С тех пор, кажется, каждый член семьи был утомлен разговорами о желании младшей поскорее начать обучение. И, наконец, сегодня этот день.       Двадцать пятое августа — первый день учебы. Хотя, скорее подготовки к ней. Первую неделю будут отсеивать непригодных для воинов, а так же давать возможность покинуть училище тем, кто решит, что не готов к такой жизни.       В конце концов, Абелия смогла сесть на кровати, чтобы не заснуть. Её все равно разбудили бы через семнадцать минут, в девять утра, но она хочет начать этот день уже сейчас. Сильнее, чем спать.       Спрыгнув с кровати, Абелия осмотрела её: белый балдахин, прикрепленный к карнизу кровати из дуба, был отодвинут и привязан к массивным ножкам карниза. Поэтому солнце смогло коснуться её глаз — потому что Абелия забыла отвязать балдахин и расправить его. Она сделала это вечером, но ночью штору с левой стороны она привязала обратно, чтобы свет от луны освещал комнату и не пришлось бы возиться со свечами и лампами. Быстро забравшись обратно на кровать, Абелия одним простым движением развязывает белую ленту, державшую балдахин, и расправляет его. Не нужно, чтобы мама или папа увидели нетипичное для их дочери явление, когда балдахин с самого утра отодвинут.       — Вы слишком умны, чтобы я могла позволить себе такие ошибки, — с лёгким весельем прошептала Абелия, закончив дело с балдахином. Сегодняшняя ночь была прекрасной, и она не собиралась портить себе настроение подозрениями родителей и их ссорами по поводу безопасности и лжи.       — Я не вру, — говорит она себе, направляясь к выходу, — просто не рассказываю им всего...       Босыми ногами она шагает по прохладному деревянному полу. На втором этаже их дома нет окон, а проход на большой балкон надежно закрыт дверью, поэтому дом ещё не успел нагреться. Спокойными шагами Абелия приближается к лестнице, и как только она ступает левой ногой на первую ступеньку, та скрипит. Быстро спускаясь на первый этаж ещё по трём скрипучим ступенек, Абелия оказывается в гостиной.       Огибая длинный стол, за которым они обычно ужинают, девочка заходит на кухню. Там, за меньшим по размеру столом сидит такая же сонная, как и сама Абелия, девушка Марка. Инес Аготе с завязанными в пучок светлыми волосами и в своей голубой пижаме прижимается виском к косяку деревянного окна и вяло пережёвывает свой омлет. Напротив неё сидит Карлос, читая газету. Но как только в кухню заходит Абелия, он всё своё внимание переключает на неё.       На его лице расцветает широкая улыбка, касающаяся его зелёных глаз, под которыми собираются морщинки.       — Абелия, дорогая, — Карлос тянется к дочери и заключает в свои объятия, — я уже хотел идти будить тебя.       На объятия она отвечает вяло, потому что все усилия сейчас идут на возможность не уснуть. Обняв папу за шею, Абелия чуть не проигрывает сну. Но Карлос почти сразу её от себя отстраняет, держа за плечи и заглядывая в заспанные глаза.       — Готова к дороге? — спрашивает он, сияя невыразимой гордостью, которая легко ослепляет не хуже солнца. Но Абелия Улыбается. — Готова к учёбе?       — У меня сейчас какое-то дежавю, — обращается Абелия к Инес, указывая пальцем на отца, – он так же провожал меня в первый класс. Ужасно. Как будто опять в тот день попала.       Карлос смеётся, Инес легко улыбается.       — Ничего, учёба в обычной школе тебе ещё раем покажется, — уверяет мужчина. — В кадетском корпусе за всех жёстко берутся.       — Это точно, — кивает Инес и её голубые глаза начинают сиять искорками коварства, когда она прищуривается, глядя на девочку. — Снисхождения тебе делать точно не будут из-за твоего статуса.       Абелия показывает ей язык.       — Нашли чем пугать. Эрвин тоже мне за статус поблажки не делал. После его тренировок меня уже ничего не испугает.       — Это мы ещё посмотрим, — улыбается Карлос, — Кит Шадис тебе спуску не даст.       — Кто бы сомневался, — Абелия недовольна кривится, отходит от отца. — И так об этом знаю. Сегодня на завтрак яйца?       На полпути к столешнице, где должен стоять завтрак, Абелия останавливается.       — И где мама с Марком? Почему так тихо в доме?       В доме действительно удивительно тихо. С их семьей на четырех человек, тихо в доме редко бывает. Разве что когда родители с братом на работе, и Абелия оставалась сама дома. А с появлением Инес в доме тишина и без того стала редкой. Постоянный смех и болтовня стихают разве что ночью.       — На завтрак яйца и салат, — отвечает Карлос, откидываясь на спинку своего стула. — Мама в ванной, на работу собирается, а Марк у себя, уже минут двадцать, готовится к вашей поездке.       Беря тарелку со своей порцией из столешницы, Абелия кивает, мол, поняла. Хотя не понятно, к чему там Марк готовится двадцать минут. Обычно ему хватает десяти, чтобы одеться. Садясь за стол возле отца, Абелия кладет первый кусок омлета в рот. Вздыхает от восхитительного вкуса. Их кухарка всё же невероятно вкусно готовит.       — Правильно, наслаждайся, — улыбается Инес, наблюдая за Абелией, — в училище ужасно кормят. Чуть ли не тараканами.       — Тебя Марк плохому учит, мне это не нравится, — мрачно говорит девочка.       —Плохому? — удивляется Инес. — Например?       — Шуткам.       Марк если и подкалывал Абелию, то такими же плохими шутками, как и этот про тараканов. И теперь научил этому ещё и Инес. Ужасно.       Кухню заполняют громкий смех Карлоса на пару с хохотом Инес. Некоторое время кухня заполнена тишиной и веселой атмосферой, пока вдруг Абелия не скидывает голову, глядя на отца.       — А почему ты и мама всё ещё дома вообще? — спрашивает она, ведь внезапно осознала, что обычно в девять утра родители уже давно на работе.       — Мы не можем отвезти тебя все вместе в училище, — отвечает Карлос, не спеша пьет свой горячий чай, — поэтому побудем с тобой немного дольше сегодня утром и проведём в путь. В конце концов три года почти видеться не будем.       Абелия задумчиво кивает головой. Три года, не короткий срок на самом деле. Особенно когда это впервые она так надолго будет в разлуке с семьей. Да и даже после…       — Но это не страшно, — говорит Карлос, прерывая мысли дочери. Он улыбается и гладит её по пепельной макушке, — три года и ты снова будешь с нами. Будешь работать с мамой и братом, станешь большой частью Королевской полиции.       — Папина радость, мамина гордость, — улыбаясь, говорит Инес и так же гладит Абелию по волосам.       Улыбающаяся Абелия сияет на пару с отцом.       После завтрака Абелия быстро побежала наверх в свою комнату и переоделась с лёгкой пижамы на повседневную одежду: льняная блузка белого цвета, рукава которой достают только до локтя и брюки из той же ткани и белого цвета. Они достают до самых лодыжек, однако на такую ​​жару не должны сильно тяготить.       Переодевшись, Абелия складывает пижаму, аккуратно кладёт на одну с полок почти пустого шкафа. Оглядывается, проверяя чистоту комнаты перед отъездом, и всё ли она собрала нужного. А после того, как она застелила кровать, она решает пойти к брату, который уже минут сорок сидит у себя и не выглядывает.       Постучав в двери брата, она получила ответ и вошла внутрь. Комната Марка просторная, с высоким потолком, пересекаемая массивными деревянными балками, встречает Абелию едва ощутимой прохладой. Свет из двух больших окон не мучает своей яркостью, а мягко разливается по полу, задевая край светлого ковра; и поднимается выше, на резное изголовье кровати. Такого же большого, как в комнате Абелии, с белым балдахином.       Кровать, стоящая в центре левой стены от двери комнаты, уже идеально застелена. Никакой складки кроме того места, где сейчас сидит Марк и задумчиво смотрит в окно напротив.       Стоит захлопнуться двери, Марк поворачивает голову к Абелии, выныривая из своих мыслей.       — Уже проснулась? — спрашивает он, пока на его лице расплывается ласковая улыбка.       — Давно уже, — говорит девочка и подходит к брату. Садится рядом. — Что делаешь?       Она глядит в окно, в которое он смотрел, но ничего интересного там не находит. Лишь маленькая часть зелёной кроны дуба на заднем дворе.       — О тебе задумался, — отвечает Марк.       Этот ответ заставляет девочку удивленно взглянуть на него.       — О том как я очаровательна, надеюсь? — она весело хмыкает.       — Не то чтобы…       Марк опускает глаза, натыкается на руку младшей сестры, и рассматривает серебряные кольца на пальцах. У него также почти все пальцы украшены такими кольцами. Но уже через секунду, когда слышит возмущенное «Прости?!», возвращает взгляд на сестру.       — Ох, нет, — смеётся он в ответ на недовольный взгляд, — я размышлял о нашем детстве.       Абелия хмурит брови.       — Объясни.       — Если так посмотреть, — грустно вздохнув, начинает он, — мы довольно мало провели времени вместе за всю твою жизнь.       — Почему это вдруг?       — Ну, смотри, — Марк выставляет две руки, — ты родилась, когда мне было десять. — Он загибает большой палец правой руки, — пусть я и играл с тобой постоянно в свободное время, ты этого не помнишь, — указательный палец. — Когда ты вступила в относительно сознательный возраст, то есть в пять лет…       Абелия хмурится всё сильнее. Эта его речь несколько не желательно в данный момент, когда у неё было хорошее настроение. К тому же она была с ним полностью не согласна.       — ...тогда мне было пятнадцать и я поехал в военное училище, — продолжает Марк, и загибает средний палец. — Так что ещё три года мы почти не виделись, разве что на праздники и Дни рождения. В восемнадцать лет я вернулся и сразу пошёл работать в полицию, с головой ушёл в учебу и попытки постичь все тонкости работы помощником мамы.       Неоднозначно Абелия качает головой. Когда Марк стал адъютантом советника внутренней безопасности (она едва запомнила название его должности), то на самом деле стал реже проводить время ней, пропадая на работе. Его едва можно было встретить дома, а если и получалось, то это было только вечером, когда его силы были полностью исчерпаны.       Но Абелия всё равно гуляла с ним и проводила время, пусть и не так редко. Летом было тяжелее всего из-за летних каникул, на которых девочка никуда не ходила. Разве что иногда выходила погулять со звавшими её одноклассниками.       — Ну, может быть, — неуверенно произносит она, когда проанализировала те годы.       Марк кивает, продолжает:       — Постоянно находился за пределами твоей жизни, к тому же ещё год назад стал встречаться с Инес.       На секунду он умолкает, его рука с согнутыми четырьмя пальцами зависает перед лицом Абелии. Она прожигает глазами то её, то брата. Всё же останавливает нахмуренный взгляд на Марка.       — Если так посмотреть… — тихо говорит она, играя с одним из своих кольцо. — И всё из-за тебя! Вот зачем так рано отправился на учёбу?       Марк смеется, но не отвечает. Мгновение рассматривает личико сестры.       — Я буду очень скучать, — наконец выдыхает он своё признание, и наклоняется к сестре. Зажимает её в крепких объятиях и целует в макушку.       Они сидят так некоторое время, просто молчат, наслаждаюсь объятиями. Прижимаясь к грудной клетке брата, Абелия вспоминает, как всегда была близка с ним. С тех пор как она себя помнит брат всегда был рядом. Гулял с ней, играл, и учил чему-то, например, чтению и письму, за год до начала её обучения в школе. Разлуку в три года она уже проходила, и то время было длинным и скучным. А теперь ей снова придется через это проходить.       Хотя, возможно, у неё получится там завести друзей…       Размышления Абелии прерываются — карманные часы Марка начинают звенеть. Неохотно разорвав объятия, Марк выключает его.       — Пора ехать, — говорит Марк, вставая с кровати. — Ты готова?       — Да, — кивает.       — Тогда пойдём.       Уже стоя на крыльце, сделанном полностью из темного дуба, Абелия быстро делает себе пучок, заколов пряди на затылке заколкой. Сейчас они уже не достигают поясницы, как год назад, а только плеч. Несколько месяцев назад Абелия самостоятельно решила убрать лишнюю длину, от которой ей было жарко.       Опираясь на перила крыльца, она наблюдает, как Томас — их слуга — загружает её третью и последнюю ручную кладь в багажный ящик. С улыбкой осматривает двор своего дома, скользит взглядом по зеленой траве, колыхающей мягкие порывы ветра; серый забор, за который Абелия всегда могла забежать и оказаться в полной безопасности.       Когда сумки загружены, карета проверена и готова к дороге, Абелия спускается по лестнице с крыльца. Поворачивается лицом к своему дому, и медленно шагает от него назад, ожидая, пока из него выйдут брат и родители. Инес уже готова стоит у кареты, и всё ещё пытается проснуться. Абелия её понимает, сама едва держит глаза открытыми из-за безудержного желания поспать.       — Стоило нам всё-таки раньше возвращаться, — говорит Абелия Инес, когда подходит к ней. — Ощущение, будто прямо здесь упаду в спячку.       Инес улыбается и обнимает её за плечи, прижимая голову к своему животу.       — Но хорошо было, и погода была превосходная, — Инес гладит Абелию по волосам, глядя на Марка, который, переговариваясь с миссис Морен, идёт к ним. — До училища часа три, сможем немного поспать, да?       Абелия кивает, обнимая Инес за талию. Даже сложно поверить, что полгода назад Абелия была плохо настроена к девушке брата. Сейчас она и представить не может, как могла так относиться к Инес.       Каролина, подходя к карете, на конец что-то говорит Марку, после чего сразу всё внимание уделяет на дочь. Абелия отстраняется от Инес и тянется к матери, которая присела на корточки, чтобы взять дочь за руки. Её темные кудри падают на глаза, и она легким движением головы откидывает их назад.       — Совсем уже взрослая, — тихо говорит Каролина, и Абелия слышит в её голосе грусть.       — Да хватит вам, — вздыхает она и качает головой, — ведёте себя так, будто я замуж выхожу, в не учиться еду.       — Уверен, что когда будешь у алтаря всё и вовсе затопится слезами, — весело хмыкает Марк.       — Ага, и ты будешь первой причиной потопа, — отбивая шутку брата, Абелия тянется к матери. Крепко обнимая её за шею, зарывается лицом и легкие кудри, от которых пахнет лавандовым мылом. — Буду скучать по тебе с папой.       — И мы за тобой милая, — отвечает Каролина, гладя дочь по спине.       Некоторое время они стоят вот так, обнимаясь и молча прощаясь к первым праздникам, на которые Абелия приедет домой.       — Мам, нам уже пора, — осторожно прерывает момент Марк, глядя на свои карманные часы. — Мы должны там быть до двух часов. Да и тебе пора на работу.       — Да, пора, — соглашается Каролина. — Будь лучшей, договорились?       — Конечно, — Абелия улыбается, заглядывая и серые глаза матери.       Разрывая объятия, Абелия оборачивается к карете, вступает на вспомогательную ступеньку, но её останавливает голос отца.       — Ты смотри, милая, — весело говорит мужчина, — она ​​же только и ждёт, как от нас избавиться. Пытается побыстрее уехать, чтобы нас больше не видеть.       Надевая на лицо снисходительную улыбку, Абелия идёт к отцу и расставляет руки для объятий.       — Не болтай глупостей, — хмыкает она, и как можно крепче сжимает папу в объятиях за талию. — Буду скучать по вам. И по своей отдельной комнате.       Наконец, когда все получили объятия Абелии, она смогла сесть в карету. Из окна отбывающей кареты она наблюдает, как папа показывает ей два больших пальца — его обычный жест в поддержке и немом пожелании удачи. А мама стоит позади него, опираясь подбородком на его плечо, и обнимает талию. Провожает своим острым взглядом и ласковой улыбкой дочь, с уверенностью, что у них в семье всё просто прекрасно.       Несколько лет назад старший сын захотел пойти по стопам матери и работать вместе с ней. В настоящее время и дочь показывает, как работают сильные гены.       — У нас всё будет отлично, правда? — спрашивает Каролина у мужа, когда карета исчезает с поля зрения за углом домов.       — Конечно, милая, — отвечает Карлос, и поворачивается к жене, чтобы поцеловать. — Что может пойти не так?