Put your hand in my hand and we'll stand

Ты хоть поспал? Шарль откидывается на подушку и сильно зажмуривается, пока перед глазами не появляются цветные пятна — сначала синие, потом красные. Вообще-то он хотел написать это ещё после первого стинта, когда Макс вылез из машины, мокрый и взъерошенный, и камера выхватила его лицо крупным планом. Но тогда палец завис над кнопкой «отправить» и был позорно отозван обратно. Гордость — удивительно живучая тварь. Она способна продержаться до полуночи, пока ты смотришь на экран, вцепившись пальцами в край ноутбука, и делаешь вид, что просто интересуешься автоспортом. К полуночи эта борьба проиграна. Гордость сворачивается калачиком где-то в углу и засыпает, а Шарль остаётся один на один с телефоном и сообщением, которое наконец-то отправлено. До клетчатого флага ещё пятнадцать часов — гонка в самом разгаре, и Макс, скорее всего, не спит. Сидит где-то в боксах, прокручивает в голове свой отрезок или следит за телеметрией. Или, может, всё-таки пытается урвать час сна перед следующим стинтом. Шарль надеется, что да. Телефон пиликает. Шарль не открывает глаз, лишь шумно выдыхает через рот и нащупывает телефон ладонью. На фоне комментаторы продолжают вещать про очередную смену пилотов: кто-то заехал на пит-лейн, кто-то только готовится. Ты смотришь гонку? Шарль кусает нижнюю губу. Очевидно, что смотрит. Что за глупый вопрос. Да И как тебе? А как ему? Сначала он включил немецкую трансляцию и решительно ничего не понимал — просто смотрел на машинки, которые мельтешили по экрану, и пытался угадать, кто где. Потом Артур прислал ссылку на нормальный стрим, и стало чуть понятнее, но ненамного, потому что тут же выяснилось: Шарль не знает правил. Артур пытался объяснять в сообщениях, путаясь в терминах, а потом психанул и позвонил. Пятнадцать минут голосовых объяснений, в конце которых он добил фразой «спрашивай заранее всё у своего парня». Шарль злобно сказал, что Макс ему не парень, и скинул вызов. Так что... Как ему гонка? Занимательно. Так ты спал? Ответ приходит почти мгновенно: Нет, через пару часов опять за руль. Может, позже Шарль смотрит на переписку. Хочется спросить ещё что-то — как ощущения от отрезка, как он вообще держится, пялят ли на него другие парни (конечно пялят, очевидно), но пальцы не двигаются. Макс наверняка занят: подготовка, разбор отрезка, бесконечные разговоры с инженерами. Или просто пытается заснуть, уставившись в потолок моторхоума. Хочешь наберу тебе? Приходит через секунду. А затем голоса комментаторов разрывает звонок. Экран мигает входящим вызовом. Имя «Макс» заполняет всё пространство — крупные буквы, фотография, которую Шарль сто раз порывался сменить на что-то менее отвлекающее. Конечно, он принимает вызов. Других вариантов у него нет. На той стороне — шум. Приглушённые голоса, далёкий рёв мотора, кто-то кричит что-то про резину. А потом голос — чуть хриплый, уставший, но довольный: — Ну и чего ты не спал? Ты собираешься сидеть до финиша? Шарль улыбается в темноту. Потолок над кроватью всё такой же белый. За окном — тишина. А в ухе — голос, ради которого он, кажется, действительно не сможет заснуть. — Может быть. Пойду спать, когда ты пойдёшь. На другой стороне раздаётся смешок, и Шарль улыбается в ответ. Макс, кажется, зевает, явно прикрывая трубку ладонью, а потом продолжает: — Ты можешь лечь сейчас, я позвоню перед стинтом. Шарль прикрывает глаза, всё ещё улыбаясь: — Не позвонишь. Я же тебя знаю. Будешь слишком увлечён подготовкой. — Или пожалею твой сонный организм. — Или так. Комнату заполняет тишина, не считая всё тех же комментаторов, но Шарль делает звук тише и переворачивается на бок. Кажется, он хочет сказать, что был бы не против, если бы Макс оказался тут. Или он сам был бы там, с Максом, спрятанный где-то в моторхоуме. Макс приходил бы к нему после стинта, и они вместе смотрели бы повтор. И Шарль не беспокоился бы, что Макс где-то там, один, в окружении сотни парней, которые пускают на него слюни. Хотя, конечно, это не его дело. Но... всё же его. Макс — это его дело. — Шарль? — М? — Спасибо за то, что написал. Шарль улыбается ещё шире, а Макс продолжает: — Ложись спать. Я обещаю позвонить. — Хорошо. Я... Удачи, Макс. — Спасибо. Доброй ночи, Шарль. Телефон пиликает — вызов завершён. Экран гаснет, а Шарль остаётся в темноте с дурацкой улыбкой на лице. За окном всё та же тишина, в квартире — тоже. Только Лео перевернулся на своей лежанке, вздохнул и снова затих. Шарль кладёт телефон на тумбочку, переворачивается на другой бок и закрывает глаза. Где-то там, в Германии, продолжается гонка. Макс скоро снова сядет за руль, а Шарль всё ещё не понимает правил гонок на выносливость. Но, кажется, он начинает понимать кое-что другое.