A Wild and Beautiful Thing

—⊱ Ф Е Л И К С ⊰— —⊱≼≽⊰— Клип выпускают по плану, и первые отзывы стэй положительные. Все скучали по Хёнджину, и большая часть фандома, кажется, верна своему названию. Но медиа и интернет в целом — это другое дело. Феликс держится от всего этого подальше, насколько возможно, и надеется, что Хёнджин тоже. Однако он почти уверен, что Чан — нет. Чан захочет быть в курсе всего, думая, что ему нужно знать, что говорят люди, чтобы лучше управлять ситуацией. Чтобы лучше защитить команду. Феликс просто надеется, что он не принимает сказанное близко к сердцу. Те немногие вещи, на которые Феликс наткнулся, не должен читать никто — ни о себе, ни о тех, кто им дорог. В следующие несколько дней Феликс и Хёнджин почти не разговаривают, и Феликс думает, что лучше ему просто держаться как можно дальше, потому что у них будет прямой эфир позже, и для этого им, вероятно, нужно быть вместе. Иногда ему кажется, что он ловит взгляд Хёнджина, настороженный, и Феликс переживает, что он каким-то образом терпит неудачу даже в этом. В таком простом деле, как просто не мешаться. Они в одной из тренировочных комнат JYPE. Пока здесь только Феликс, Минхо и Хёнджин. Остальные придут позже на прямой эфир со стэй. Хореограф и танцевальная группа, с которыми они работали, ушли около получаса назад. Это Минхо предложил им троим остаться и поработать ещё немного. Он, вероятно, заметил, что и Феликс, и Хёнджин в этом нуждаются. — Дети, — вздыхает Минхо. Он подходит, берёт руку Феликса и вкладывает её в руку Хёнджина. — Хотите остаться без рук? — он сурово смотрит на обоих. — Я скормлю их Дуни и Дори. — он сверлит их взглядом, пока они не кивают. — Не будьте кормом для кошек. — Да, хён, — бормочут они оба, чувствуя себя должным образом пристыженными за недостаток концентрации. — Подожди, а как зовут третьего? — Феликс смотрит на Минхо через плечо. — Ёнбок-а! — жалуется Минхо. — Эй, эй, — говорит Феликс смеясь. — Шучу. — Минхо не смеётся и не улыбается в ответ. Он сверлит Феликса взглядом. — Суни, Суни, — быстро говорит Феликс. Минхо кивает и жестом показывает, что им нужно повторить. — Ты представляешь, как близко мы были к смерти? — шепчет Хёнджин Феликсу. Феликс пытается улыбнуться Хёнджину в ответ, но боится, что терпит неудачу и здесь, потому что улыбка Хёнджина сползает, а брови сходятся вместе. Феликс опускает взгляд и думает, что лучше сосредоточиться на танце. Это то, в чём он хорош, и им нужно это сделать. Поэтому под угрозой быть скормленными кошкам Минхо, Феликс и Хёнджин повторяют движение. На этот раз они стараются лучше следить за тем, что делают. Не как раньше, когда они заняли неправильную позицию и руку Феликса болезненно вывернуло не в ту сторону. — Лучше, — настаивает Минхо. — Продолжайте. Следующие два движения требуют, чтобы они продолжали держать друг друга за руку. Минхо ведёт счёт, и Феликс с Хёнджином двигаются в такт. Но как бы они ни старались сосредоточиться, оба, кажется, также пытаются отодвинуться друг от друга как можно дальше. К концу ни Хёнджин, ни Феликс не держатся так, как должны. Хватка Феликса ослабевает, и он падает. — Чёрт. Феликс. — Хёнджин мгновенно оказывается рядом, извиняясь. Он пытается помочь ему встать, но Феликс игнорирует его, поднимаясь сам. Падение было несильным. С ним всё в порядке. — Прости, — снова говорит Хёнджин. — Всё нормально, — уверяет Феликс. — Почему вы оба ведёте себя так, будто думаете, что тот сломается, если вы к нему прикоснётесь? — спрашивает Минхо, и Феликс видит по его хмурому лицу, что он начинает раздражаться. Даже терпение Минхо имеет пределы. — Что бы у вас там ни происходило, оно не стоит того, чтобы получать травмы. Феликс переминается с ноги на ногу, а Хёнджин садится на диван, отпивает из своей бутылки и не смотрит ни на кого из них. Минхо закатывает глаза.  — Пойду проверю Ханни и остальных. Поговорите. — Минхо выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. — Он прав. — Хёнджин вздыхает. Он поднимает взгляд и встречается глазами с Феликсом. — Я не сломаюсь, — говорит он, и Феликс знает, что это он сам относится к Хёнджину так, будто боится, что тот сломается. Но причина, по которой он так осторожен, не в том, что боится, что Хёнджин сломается, — это Феликс боится, что сломается сам. Феликс выпрямляется, проводя пальцами по своим светлым волосам, чтобы убрать их с лица.  — Прости, — говорит он. — Я действительно стараюсь. — Я знаю, — раздражённо Хёнджин встаёт, отбрасывает бутылку и поднимает свою толстовку. — Но всё равно больно, когда ты так делаешь. Феликс смотрит на Хёнджина, пока тот просовывает руки в рукава, повернувшись к Феликсу спиной. Он хотел бы, чтобы Хёнджин обернулся, чтобы он мог видеть его лицо. Чтобы получить хоть какое-то представление о том, что всё это заставляет его чувствовать. Чувствует ли он вообще хоть что-то. — Тогда что ты хочешь, чтобы я делал? — честно спрашивает Феликс, потому что у него заканчиваются идеи. — Ты говоришь, что ненавидишь, когда я рядом, что мы даже не семья, а теперь тебе больно, когда я пытаюсь дать тебе пространство? — Я никогда не говорил, что ненавижу, когда ты рядом, — говорит Хёнджин, его голос звучит тихо, будто это то, что он не уверен, стоит ли произносить вслух. — Ты сказал, что тебе нужно больше пространства. Хёнджин вздыхает, его плечи поникают. Феликс пытается найти в этом какой-то смысл, но не знает. — Я этого не говорил, — затем поправляет Хёнджин, и Феликс с недоверием смотрит на затылок. — Я просто позволил тебе так думать. — Почему? — Так проще, Феликс, — говорит Хёнджин. — Как это проще? — Феликс выдерживает паузу, чтобы он мог ответить. — Хёнджин-а?! — подгоняет Феликс, когда тот молчит. Парень поворачивается.  — Что ты хочешь, чтобы я сказал?! — спрашивает Хёнджин, и он выглядит таким потерянным, что Феликс не знает, что делать. Не уверен, осмелится ли он настаивать дальше. — Просто скажи мне, что я сделал! Скажи, что со мной не так, — говорит Феликс. — С тобой всё в порядке, Ликс. Пожалуйста, не думай так. — Тогда почему? Почему ты выглядишь так, будто меня тошнит? Глаза Хёнджина полны страдания, когда он смотрит на Феликса. Он открывает рот, но снова закрывает его. Феликсу хочется крикнуть на него. Заставить его каким-то образом дать ответ, даже если это будет больно. Это точно лучше, чем так. Но он не делает этого. Вместо этого он ждёт. Ждёт, какой бы ни был удар, который нанесёт Хёнджин. Какой бы ни была правда, которую он держит в себе, и которая, Феликс уверен, способна сломать его. — Ты не вызываешь у меня тошноту, — затем говорит Хёнджин, и его голос такой тихий, что Феликс едва его слышит. Затем внезапно дверь распахивается. Минхо кричит о рыбе или чём-то ещё, и все врываются в комнату. Хёнджин уже отодвигается дальше, и Феликсу хочется протянуть руку и вернуть его. Ему хочется кричать. Но он не делает этого. Потому что скоро не только участники заполняют пространство — здесь камеры, другие люди, обязанности и напоминания о том, кто они и что важно. Все собираются на диване в тренировочной комнате. Обычно все садятся где попало, когда что-то более неформальное, но на этот раз Феликсу и Хёнджину велят сесть рядом. Когда Хёнджин садится, Феликс осторожно кладёт руку ему на колено и нежно сжимает. Это должно быть обнадёживающим жестом. Дать Хёнджину знать, что, несмотря на ссору, Феликс всё равно сделает всё возможное перед камерами. Но он чувствует, как Хёнджин напрягается в ту же минуту, когда он к нему прикасается, и Феликс немедленно убирает руку. — Извини, — бормочет Хёнджин. — Всё в порядке. Но Феликс не двигается. Не может. Всё, о чём он может думать, — им нужно поговорить с Чаном. Они не могут так продолжать. Они наделают ошибок, которые не смогут исправить. Затем кто-то говорит им, что камера включена, все машут, и Феликс изо всех сил старается успеть. Тоже улыбаться и махать. Хёнджин обнимает Феликса за плечи и гладит его по волосам. Феликс смотрит на него, и он улыбается. Хёнджин улыбается так, будто ничего не случилось, и внезапно Феликс чувствует, что не может дышать. Будто он тонет на дне океана, там темно и одиноко, и тяжесть воды давит на него. Сжимает лёгкие, пока не остаётся воздуха. Хёнджин тянется к телефону Феликса, который у того в руке, подталкивая его открыть его. Зачем, Феликс не знает. Механически он всё же открывает телефон. Как только он это делает, Хёнджин выхватывает его. Он пролистывает экран, пока не находит приложение с сообщениями. Убрав руку с плеча Феликса, он начинает печатать, его пальцы быстро бегают по экрану. Феликс наклоняет голову, когда Хёнджин показывает ему, что написал. «Ты просто застал меня врасплох. Всё в порядке. Правда». Феликс берёт телефон и пишет под текстом Хёнджина. «Обещаешь?» Хёнджин забирает телефон и снова печатает. «Обещаю». Феликс поднимает взгляд на Хёнджина, и тот улыбается. Не той яркой улыбкой, которую дарил раньше. Которая прячет его настоящие чувства. А той осторожной, мягкой улыбкой, которую Феликс любит. Феликс прислоняется головой к плечу Хёнджина, и вместо того, чтобы напрячься, он чувствует, как Хёнджин расслабляется впервые за целую вечность. Он переключает приложения, чтобы они оба могли читать комментарии стэй, и Феликс позволяет своей голове отдохнуть ещё немного, прежде чем выпрямиться. Хёнджин показывает на комментарий и хихикает. Феликс смеётся вместе с ним. По мере того как эфир продолжается, Феликс начинает дышать легче. Вскоре он входит в привычную колею. Смеётся с участниками и играет с пальцами Хёнджина, чья рука снова лежит на плече Феликса. Он позволяет себе поверить, что всё вернулось в норму. Что нет необходимости притворяться, потому что его дружба с Хёнджином настоящая. Такая же настоящая, как и со всеми остальными. Они пережили слишком много вместе, чтобы это было не так. Они машут стэй на прощание, камеру выключают, и сначала Хёнджин не двигается, а Феликс рассеянно переплетает их пальцы, слушая, как Джисон говорит о спойлерах к танцу, которые они раскрыли. Хёнджин притягивает Феликса ближе, подталкивая его голову к своему плечу, и они сидят так, пока слушают Джисона, который уже встал, широко жестикулирует и заставляет всех смеяться. Феликс поворачивает голову, и кончик его носа касается шеи Хёнджина, когда он хихикает. Затем он чувствует этот сдвиг. Он едва заметен. Настолько, что он не может точно понять, в чём дело. Возможно, Хёнджин слегка напрягается, а может, отстраняется. Но что бы это ни было, это присутствует. Феликс отпускает руку и сбрасывает руку Хёнджина. Он оказывается за дверью, прежде чем успевает осознать, что вообще сдвинулся с места. Он бежит трусцой по коридору и заскакивает в ванную. Такую, с несколькими зеркалами и кабинками. Такая есть почти на каждом этаже. Он наклоняется над одной из раковин и плещет воду в лицо. Внутри у него всё болезненно скручивает, горло сдавливает, словно тело хочет плакать, только слёз нет. — Феликс? — Феликс вскидывает голову на звук своего имени. Он видит Хёнджина в зеркале позади себя. — Ты в порядке? — спрашивает Хёнджин на английском, и сердце Феликса сжимается от мысли, что Хёнджин приложил усилие. — Я в порядке, — хрипит Феликс, его голос звучит сипло и надломленно. — Хочешь, я позову Чана? — Хёнджин показывает назад, но Феликс качает головой. — Нет, — говорит он. Хёнджин осторожно заходит внутрь, позволяя двери закрыться за ним.  — Если тебе кажется, что тебя вырвет, возможно, это не так, — говорит он. — Меня не тошнит, — говорит Феликс. — Не могу дышать. Хёнджин двигается вперёд, пока не оказывается прямо за спиной Феликса. Достаточно близко, чтобы коснуться, но и не слишком далеко. Их взгляды встречаются в зеркале, и почему-то это кажется легче, чем развернуться и встретиться с ним лицом к лицу. — Здесь больно? — спрашивает Хёнджин. Феликс показывает на грудь.  — Здесь. Хёнджин кивает.  — Просто дыши со мной. Хорошо? Феликс кивает в ответ и прижимает два пальца к шее. Он чувствует, как его пульс неистово колотится под пальцами. Феликс не сводит глаз с глаз Хёнджина, пока тот делает глубокий вдох. Феликс с некоторым трудом вдыхает воздух, пытаясь подстроиться под Хёнджина. Хёнджин выдыхает и делает ещё один вдох. Глубокий и медленный. Феликс повторяет. Он повторяет, пока их вдохи и выдохи не синхронизируются и пульс Феликса не начинает успокаиваться. — Почему это так тяжело? — спрашивает Феликс, глядя в пустоту, не ожидая, что у Хёнджина будет для него ответ. Он знает, что Хёнджин тоже борется. С нахождением ближе к Феликсу, чем он хочет. Чем ему комфортно. Затем взгляд Феликса падает, и он качает головой. Когда он сидел в кабинете JYP и соглашался на это, он никогда не думал, что это будет так сильно болеть. Он представлял, каково это — потерять тех, кого любишь. Он перебирал в голове каждого из участников и боялся, как эта потеря могла бы ощущаться. Даже Хёнджина. Но воображение не идёт ни в какое сравнение со страхом пережить это наяву. Даже если это просто означает, что Феликс и Хёнджин больше не будут друзьями, как раньше. Когда мысли Феликса начинают идти по спирали, его сердцебиение снова учащается, и Хёнджин замечает это. — Эй, эй, — тихо говорит Хёнджин, делая шаг ближе. Он разворачивает Феликса к себе и обнимает его. Без просьб. Феликс так удивлён, что просто стоит, опустив руки по бокам, пока Хёнджин держит его. Через некоторое время Феликс расслабляется в его объятиях. Феликс позволяет себя обнимать. Позволяет себе утешиться. Он крадёт этот момент. Он знает это. Но он не может устоять сейчас. Этому спокойствию, которое разливается по нему от того, что его держат. Если он повернёт голову, то даже может учуять запах кожи Хёнджина. Мыла и того, что свойственно только Хёнджину. Он украдёт этот момент и запрёт воспоминание. Где-то глубоко и темно, где оно будет в безопасности. Он будет эгоистом ещё одну секунду. Всего одну. Затем Феликс отстраняется, и руки Хёнджина соскальзывают с него.  — Извини, — бормочет Феликс, не глядя в глаза Хёнджину. — Не знаю, почему я так отреагировал. Теперь я в порядке. — Я знаю, почему я так реагирую. Вроде, — признаётся Хёнджин, и Феликс слышит, как он делает прерывистый вдох. — И это не потому, что меня от тебя тошнит. Взгляд Феликса взлетает вверх и встречается с глазами Хёнджина. Хёнджин уже смотрит на него, слегка наклонив голову. Он выглядит любопытным, будто хочет, чтобы Феликс спросил, чтобы он мог сказать. — Почему? — только и может произнести Феликс. — Помнишь, я хотел рассказать тебе секрет? — спрашивает Хёнджин, и Феликс кивает. Во время съёмки на днях, но ему так и не представилось случая. Хёнджин колеблется. Он либо подыскивает нужные слова, либо не уверен, стоит ли говорить то, что вертится на языке. — ...всякий раз, когда ты ко мне прикасаешься... — осторожно начинает Хёнджин. — ...моя кожа... покалывает? — он задерживается на английском слове, явно не уверенный, что выбрал правильное. — Покалывает? Тебе больно? — с беспокойством спрашивает Феликс. Он думает об уколах. Иголочных уколах. О крошечных вещах, которые протыкают кожу и причиняют боль. Так он себя чувствует, когда Феликс прикасается к нему? Неудивительно, что он почти всегда выглядит больным. — Нет, — быстро говорит Хёнджин. — Не больно. — он думает мгновение. Затем Хёнджин протягивает руку. — Можно? Феликс не уверен, о чём он просит, но всё равно кивает, потому что Феликс не умеет не доверять. Хёнджин осторожно кладёт руку на шею Феликса и легко проводит большим пальцем по коже под ухом Феликса. Почти сразу Феликс вздрагивает, по коже бегут мурашки. Ему хочется закрыть глаза и потеряться в этом ощущении. Его губы приоткрываются без сознательного контроля, и Феликс зажимает их обратно, прежде чем сделать что-то действительно неловкое. — Вот так. — взгляд Хёнджина возвращается к глазам Феликса, и задумчивое выражение в них помогает прояснить мысли Феликса. Феликс качает головой, и Хёнджин убирает руку. Как Хёнджин вообще знал, что, коснувшись именно этого места, вызовет такую реакцию, — Феликс не осмеливается думать. — Пощипывает, — говорит Феликс. — Пощипывает, — повторяет Хёнджин незнакомое слово. — Раньше так не было, — объясняет Хёнджин. — По крайней мере, мне так не кажется. Или если и было, меня это не беспокоило. — Прости, — говорит Феликс, потому что не знает, что ещё сказать. — Нет, всё в порядке, — уверяет Хёнджин. — Но это застаёт меня врасплох... иногда. — Хёнджин продолжает, и Феликсу приходится прикусить язык, чтобы не спросить, почему Хёнджин думает, что так происходит. — Мне просто нужно привыкнуть. Мне нужно снова привыкнуть к тебе. — Что ты говоришь, Хён? — растерянно и одновременно с надеждой спрашивает Феликс. Надеждой, что это приведёт хоть куда-то лучшему. — Мне нужно, чтобы ты прикасался ко мне, Феликс. У Феликса перехватывает дыхание от этих слов. Рационально он понимает, что просьба Хёнджина — это что-то невинное. Что-то простое. Но подтекст, который наводняет мысли Феликса, заставляет его краснеть. — Вот. Хёнджин тянется к руке Феликса. Несмотря на то, что Хёнджин делает это медленно, Феликс не успевает отстраниться. Потому что, несомненно, ему нужно это сделать. Ни за что он не сможет скрыть, как бы ни отреагировало его тело, если он прикоснётся к Хёнджину сейчас. Вот так. Вдвоём в какой-то случайной ванной в JYPE, куда кто угодно может войти в любую минуту. Хёнджин прижимает ладонь Феликса к своей щеке, и Феликс сразу замечает, насколько он горячий. Тёплый. Словно он только что танцевал, хотя прошло уже несколько часов с их тренировки. Хёнджин отпускает руку Феликса и ждёт. Феликс вглядывается в его глаза, думая, что он не может позволять Феликсу прикасаться к себе вот так свободно. Просто проводить пальцами по своей коже. Должна быть какая-то ошибка. Феликс, должно быть, что-то не так понял в какой-то момент. Это единственное объяснение тому, что они оказались в такой ситуации: рука Феликса дрожит на щеке Хёнджина, а Хёнджин кивает, подбадривая Феликса прикасаться больше. Феликс не знает, что делать, поэтому просто позволяет своей руке скользнуть вниз по лицу Хёнджина, предоставляя гравитации вести её. Его пальцы спускаются к шее, и на этот раз Хёнджин вздрагивает. Взгляд Феликса следовал за движением пальцев, но теперь он вскидывается вверх, боясь, что сделал что-то не так. Но у Хёнджина закрыты глаза, и, кроме задумчивой морщинки между бровями, ничто не указывает на то, что ему некомфортно. Кожа Хёнджина гладкая. Не как мрамор или шёлк. У неё есть текстура, но она тонкая и настоящая. Очень настоящая. Затем Хёнджин открывает глаза и смотрит на Феликса. Его глаза кажутся какими-то более тёмными, его зрачки поглотили часть радужки. Феликс уверен, что это что-то значит, но его мозг сейчас работает не так, как должен, поэтому он не знает, что именно. — Лучше? — умудряется выдавить Феликс, и даже он слышит, насколько низким стал его голос. Словно идёт откуда-то ещё глубже, чем обычно. Вместо ответа Хёнджин прижимается к прикосновению Феликса. Его взгляд не отрывается от глаз Феликса, будто он хочет убедиться, что Феликсу это тоже не противно. Пальцы Феликса, которые сначала были немного неуверенными, становятся увереннее, и он обхватывает челюсть Хёнджина. Мечтательная улыбка расползается на губах Хёнджина. У него красивые губы, и Феликс рассеянно задумывается, не думал ли он о них больше в последнее время. Не замечал ли их больше в последнее время. Ему хочется прикоснуться к ним, но он не смеет. Это, безусловно, пересекает какую-то черту. Хотя он знает, что Чанбин иногда так делает. Можно ли Феликсу тоже? Это не должно отличаться, но почему-то Феликс уверен, что так и есть. — Хотел бы я, чтобы всегда было так, — тихо бормочет Хёнджин. Феликс не уверен, что он имеет в виду, и не уверен, осмелится ли спросить. Хёнджин закрывает глаза и двигает головой, будто подбадривая Феликса продолжать прикасаться к нему. При этом его губы скользят по большому пальцу Феликса. Феликс замирает, но Хёнджин, кажется, сначала не замечает этого, потерявшись в том, что они делают. Но когда Феликс продолжает стоять застыв, не зная, что делать, на что осмелиться, Хёнджин наконец поднимает взгляд и встречается с глазами Феликса. Мечтательная улыбка сползает, и Феликс гадает, что Хёнджин видит в его глазах. Может ли Хёнджин понять то, чего не смог понять Феликс? — Феликс? Феликс не уверен, произнёс ли Хёнджин это вслух или просто беззвучно шевельнул губами. Но он всё равно уверен, что это его имя, он уже хорошо знает, как именно двигаются губы Хёнджина, когда тот его произносит. Затем Феликс сдвигает руку. Всего на несколько дюймов — и его большой палец скользит по нижней губе Хёнджина. Она мягкая и пухлая, и Феликс гадает, каково было бы ощущать её на своей губе. На своей коже. Ему кажется, что он слышит быстрый вздох Хёнджина, и взгляд Феликса взлетает к глазам Хёнджина. Теперь они невероятно тёмные. Настолько, что Феликс думает, если будет смотреть в них слишком долго, то упадёт и потеряется. К своему удивлению, он понимает, что хочет этого. Хочет потеряться в Хёнджине. Что бы это ни значило. Куда бы это их ни привело, Феликс этого хочет. Дверь распахивается, и Феликс мгновенно отдёргивает руку. В ванную просовывает голову Чан. — Вы двое в порядке? — спрашивает он. Феликсу и Хёнджину требуется мгновение, чтобы кивнуть, ни один не способен говорить. Феликс прижимает руку к груди и сжимает в кулак, будто может так сохранить тепло кожи Хёнджина в своей руке. — Вам нужна ещё минута? — спрашивает Чан. — Если да, это нормально. — они оба синхронно качают головами. Чан переводит взгляд с одного на другого, приподняв брови, будто ожидает, что они скажут что-то ещё. Или что-то другое. Но оба молчат. — Ладно, тогда пошли, — говорит Чан. — У нас расписание. —⊱≼≽⊰—