Часть 5
4 мая 2026 г., 17:57
Локи едва осознавал, что происходило дальше.
Как они и ожидали, погоня не заставила себя ждать. Тор притащил обоих смертных — Старка и Стива, как Локи удалось понять из разговоров, — чтобы разобраться с ним и Хеленой. Им нужно было прийти в себя и обдумать всё сказанное, но Локи видел: оба героя были готовы разделаться с ними — со всеми тремя — при первом же неверном движении. Или, по крайней мере, попытаться.
Увенчалось бы это успехом — совсем другой вопрос.
По большей части он молчал. Локи стоял подле Хелены, на полшага позади, положив ладонь ей на поясницу, пока она говорила.
Его жена была на взводе. Он чувствовал это по тому, как крепко она сжимала ремешок сумки на плече, и по её едким словам. Несмотря на прошедшие годы, он умел читать её и видел с той же ясностью, с какой видел синеву неба: она на пределе. И этот предел наступил быстрее, чем любой из них ожидал.
Хелена умела быть дипломатичной и очаровательной. Но сейчас она не заботилась о тоне, упрямо объясняя и требуя то, что им было нужно, от двух смертных, которые понятия не имели, что с ней делать.
Старк пытался отпускать сальные шуточки, в то время как Стив взывал к дипломатии. Хелена осадила обоих, пообещав проклясть первого, но всё же прислушавшись ко второму.
Она была истощена так же сильно, как и он. И каждый раз, когда её комментарии становились слишком ядовитыми, балансируя на грани того, чтобы действительно проклясть обоих смертных, Локи направлял ей часть своей магии. Хелена на мгновение расслаблялась, напряжение в плечах спадало, но лишь для того, чтобы вскоре танец начался заново. Она плела вокруг них свои кружева, и вскоре оба смертных согласились позволить им поговорить с руководством. По крайней мере, утром.
То, что они также согласились выделить им настоящую комнату, почему-то прошло незамеченным.
Тор тоже оставался непривычно тихим, лишь наблюдая за ними. Чаще всего его взгляд останавливался на самом Локи. Тот каждый раз игнорировал эти взгляды, продолжая пристально смотреть на смертных перед ними: он слишком хорошо знал, что внимание нельзя разделять. Один неверный шаг — и всё пойдет прахом. Возможно, они и не погибнут, но всё станет куда грязнее и сложнее, чем если они последуют плану Хелены. Понимал ли это Тор и было ли это причиной его молчания, Локи не знал. Да его это и не заботило.
Слишком знакомое чувство предательства скребло сердце. Оно было слабее, в чем-то холоднее, словно душа так привыкла к нему, что больше не трудилась отзываться болью.
Было неважно, знал ли этот «брат» тайну природы Локи. В конце концов, существовало бесчисленное множество других способов проявить поддержку. Или хотя бы показать способность мыслить. С тех пор как они были мальчишками, попыток не предпринималось, и Локи было глубоко плевать на замешательство и обиду, с которыми явно боролся Тор.
У него был шанс целые вечности назад. То, что он не подумал — даже не допустил мысли о поиске — до прихода Хелены, говорило громче любых слов.
Они прибыли на базу смертных слишком быстро, чтобы он успел полностью осознать происходящее. В один момент их вели к самолету, в следующий — выводили из него на то, что Стив назвал «геликарриером», прямо к начальству смертных. К счастью, Стив и Старк взяли на себя большую часть разговоров. То, как им удалось убедить босса дать им отдохнуть ночь, само по себе заслуживало легенды, но Локи почти не обратил на это внимания.
Всё его внимание было сосредоточено на Хелене. Она всё еще была в его руках, всё еще на той же грани, которую он сам ощущал неделями. Она балансировала на ней вместе с ним, крепко сжимая его ладонь. Время от времени она поглядывала в его сторону, проверяя, убеждаясь, что он здесь. И каждый раз её хватка на мгновение усиливалась, словно она ожидала, что он окажется не более чем иллюзией.
Его сердце пропустило удар. Она была так явно напугана и встревожена. Ему стало стыдно за то, что он посмел подумать, будто она знала что-то настолько важное и не сказала ему.
Между ними не было места лжи. Когда-то он это знал.
Скипетр был слишком могущественен. Это было единственное объяснение внезапным сомнениям и недоверию, амбициям, которых он не чувствовал и за которыми не гнался с тех пор, как подростком носился по лесам с Хеленой наперегонки. Он всё еще верил, что должен был стараться лучше. Но чем больше он смотрел на ситуацию, тем яснее понимал: возможно, Хелена была права.
После того, через что он прошел, у него не было ни единого шанса не поддаться его соблазну и лжи.
В итоге им выделили маленькую комнатку, больше похожую на кладовку с кроватью, чем на жилое помещение. За дверью стояла охрана, и Локи вывел из строя добрую дюжину следящих устройств. То, что смертные сочли эти меры эффективными, вызывало смех. Но они подыграли им, лишь отрезав изображение и звук, не желая делиться большим, чем было абсолютно необходимо.
Закончив с камерами, Локи повернулся к Хелене.
Она стояла у маленького столика, глядя в стену. Её тело мелко дрожало; она не шаталась, но была настолько очевидно слаба, что это разрывало сердце.
— А... значит, мы дождались их милости, — начала она, прижав дрожащую руку ко лбу. — Это хорошо. Завтра мы убедим их, что не представляем угрозы, и...
Локи почти не слушал её. Хелена говорила тихо, запинаясь, в слабой попытке потянуть время.
Не в силах больше это слушать, он подошел к ней. Его руки привычно легли ей на плечи, их магия снова смешалась, окутывая обоих уютной тяжестью. Она замолчала, прижимаясь к его рукам. Он медленно развернул её к себе. Её волосы были ворохом кудрей вокруг лица, зеленые глаза — широко раскрытыми и усталыми.
Он заправил прядь ей за ухо. Хелена судорожно сглотнула и покачала головой.
Прежде чем кто-то из них успел что-то сказать, её ноги подкосились. Локи легко подхватил её, опускаясь вместе с ней на холодный пол. Он прижал её к себе, когда она наконец «сломалась». Её руки вцепились в его измятую одежду, она уткнулась носом в его плечо и заплакала. Плакала и плакала, всхлипывая и стоная с силой, на которую не способен ни один бог — это была глубина чувств, прощальный дар той смертной жизни, которую она вела до того, как её унесло в их мир.
Он держал её так же отчаянно. Покачивая их обоих, Локи шептал что-то ей в волосы, запечатлевая нежные поцелуи везде, где мог. Он сжимал её так же крепко, как она его, его собственное дыхание было неровным, когда он повторял одни и те же слова снова и снова, пытаясь убедить её — и безуспешно пытаясь убедить самого себя, — что всё в порядке. Когда слова не помогали, он окутывал их магией, чтобы подтвердить: они действительно здесь.
Они оба действительно здесь. Живы, если не здоровы, и всё еще дышат в объятиях друг друга.
— Прости меня, — благоговейно шептал он, чувствуя искреннюю боль и вину. — Мне так, так жаль, душа моя.
— Никогда больше так не делай, — потребовала она. Её лицо покраснело и опухло от слез, которые всё еще катились по щекам. — Никогда, слышишь? Или я... я... я лично прокляну твою душу, чтобы она никогда не переродилась. Посмотришь, каково тебе будет в руках Смерти.
— Я слышу тебя, — ответил он, притягивая её ближе и заставляя положить голову ему на плечо. — Я слышу тебя, любимая. Говори.
Локи слушал её сбивчивую речь с тем же вниманием, что и всегда. Она проклинала Тора и Всеотца. Проклинала самого Локи за то, что он действовал опрометчиво и глупо, за то, что был слишком нетерпелив, чтобы дождаться её возвращения или связаться с ней, когда ситуация стала отчаянной. Он принимал всё это смиренно. Признавал, что был неправ, что действовал необдуманно. Обещал, что это никогда не повторится, и обещал верить ей, когда она называла его дураком — но не более того.
— Я ледяной великан, — изредка напоминал он ей. — Люди не верят, что мой род достоин дышать, не говоря уже о том, чтобы заслуживать любви.
Хелена лишь крепче прижималась к нему, прекрасно зная, что сейчас эти слова не помогут — рана была еще слишком свежей и болезненной.
После каждого приступа рыданий он прижимал её чуть плотнее, слушая, как их сердца колотятся в груди, отчаянно цепляясь за их общую песню, словно в этом простом звуке крылись все ответы. Локи продолжал сомневаться, не в силах пока поверить до конца. А Хелена продолжала настаивать, что всё в порядке. Молча, дергая за ткань его одежды, чтобы притянуть их еще ближе друг к другу, когда это казалось уже невозможным, она спорила единственным доступным ей способом. Затем роли менялись: уже она спрашивала и проверяла, в порядке ли он, а он обещал, что да. Всё еще жив, всё еще дышит и достаточно здоров, чтобы оставаться таковым.
Постепенно слезы утихли. Локи продолжал баюкать Хелену, покачиваясь взад-вперед, пока её горе и гнев не растаяли. Вместе с ними ушли и последние силы, и вскоре она уснула у него на руках.
Собрав остатки собственных сил, он поднялся на ноги. Осторожно уложив Хелену на кровать, он прошептал заклинание, чтобы сделать её больше и удобнее, прежде чем лечь рядом.
Последнее, что он помнил — еще одно заклинание, чтобы изменить ход времени в комнате. Совсем немного, ровно настолько, чтобы дать им возможность выспаться и снять острое напряжение.
Если оба провели ночь, вцепившись друг в друга, то утром ни один не проронит об этом ни слова.
