Передышка

Ева не спала всю ночь.Утро пришло незаметно — серое, тяжёлое, будто город за окном медленно тонул в сыром тумане. Шторы так и остались открытыми, но света почти не было. Небо висело низко, давяще, и квартира казалась ещё холоднее обычного. Она сидела на кухне в домашней футболке и мягких штанах, поджав под себя одну ногу. Перед ней стояла пустая чашка из-под кофе. Вторая за ночь. Или третья — Ева уже перестала считать. На столе лежал раскрытый блокнот. Исписанные страницы. Неровный почерк. Слова, от которых внутри всё сжималось. «Дмитрий Воронцов». Ева долго смотрела на имя. Потом медленно перевела взгляд ниже. «Серёжка в левом ухе». «Буква „Д“». «Ты будешь хорошей девочкой для папы?» Она закрыла глаза. Перед ней снова вспыхнуло лицо Алисы по ту сторону стекла. Бледное. Уставшее. И абсолютно серьёзное, когда она говорила об отце. А потом — фотографии жертв. Молодые девушки. Пустые глаза. Снимки из материалов дела, которые Ева видела ещё несколько месяцев назад. Тогда это были просто элементы расследования. Страшные, но далёкие. Теперь всё изменилось. Теперь у убийцы было имя. И дочь, сидящая в изоляторе вместо него. Ева тяжело выдохнула и потёрла ладонью лицо. Алексей знал. Эта мысль возвращалась снова и снова, как ржавый крюк, который кто-то медленно проворачивал внутри грудной клетки. Он знал всё это время. Знал, кто такой Дмитрий. Знал, что происходило. Знал — и молчал. Жил с ней. Спал рядом. Целовал её утром перед работой. Смотрел ей в глаза — и молчал. Ева резко поднялась со стула и подошла к окну. За стеклом моросил мелкий дождь. Машины скользили по мокрому асфальту, оставляя за собой длинные полосы отражений. Город жил своей жизнью. А где-то в этом городе был человек, который продолжал убивать. И никто его не искал. Она вернулась к столу и снова открыла блокнот. Пальцы медленно провели по строчкам. «Друг Алексея». «Дача за городом?» «Синие ставни». «Контроль». «Ритуалы». «Не публиковалось». Ева задержалась на последней фразе. Вот что не давало ей покоя больше всего. Буква на теле жертвы не попадала в прессу. Эта информация была только у следствия. Значит, Алиса не выдумывала. Она знала. Потому что жила рядом с ним. Ева медленно закрыла блокнот. — Этого должно быть достаточно, — тихо сказала она. В пустой кухне собственный голос прозвучал неожиданно жёстко. Она пошла в ванную и остановилась перед зеркалом. На неё смотрела уставшая женщина с тёмными кругами под глазами и слишком острыми скулами. Но взгляд изменился. В нём больше не было растерянности. Только холодная собранность. — Сегодня я иду в полицию, — произнесла Ева своему отражению. И впервые за долгое время не отвела взгляд от самой себя. Через сорок минут она уже поднималась по ступеням отдела полиции. На ней была строгая тёмная блузка и длинное пальто. Волосы собраны в низкий хвост. Не броня — форма. Как будто Ева пыталась собрать себя заново из остатков привычной жизни. В коридорах пахло дешёвым кофе, мокрой одеждой и старой бумагой. Она слишком хорошо знала этот запах. Остановившись у знакомого кабинета, Ева несколько секунд смотрела на табличку, потом постучала. — Да. Она вошла. Оперативник поднял голову от компьютера и слегка усмехнулся. — Доктор Северцева? Вы опять к нам с новыми уликами? Ева закрыла дверь за собой. — Да, — спокойно ответила она. — И на этот раз у меня есть имя. Улыбка медленно исчезла с его лица. Он откинулся на спинку кресла. — Слушаю. Ева села напротив и положила блокнот на стол. — Дмитрий Воронцов. Отец Алисы. Я считаю, что именно он совершал убийства. Оперативник нахмурился. — Подождите. Вы говорили, её отец давно исчез. — Исчезал, — поправила Ева. — И возвращался. Она открыла блокнот. — У него есть повторяющиеся ритуалы. Детали, которые совпадают с преступлениями. Оперативник ничего не сказал, и Ева продолжила: — Он носил серьгу в левом ухе. Перед убийствами произносил одну и ту же фразу. И оставлял метку. — Какую? — Букву «Д» на внутренней стороне бедра. Мужчина напротив слегка изменился в лице. Совсем немного. Но Ева заметила. — Откуда у вас эта информация? — От Алисы. — От девушки, которая сама находится под следствием? — От девушки, которая жила рядом с ним. В кабинете повисла тишина. Ева чувствовала, как внутри медленно закипает раздражение. — Эта деталь не публиковалась, — тихо добавила она. — Значит, либо Алиса была рядом с убийцей… либо она и есть убийца. Но я знаю, какой вариант правдивый. Оперативник устало сцепил руки. — Доктор, у нас нет ни одного прямого доказательства против этого Воронцова. — Проверьте дачу. — Какую дачу? — Дом за городом. Синие ставни. Алиса говорила, что он мог привозить её туда. — Адрес? Ева замолчала. Адреса не было. Только обрывки воспоминаний. Оперативник медленно выдохнул. — Послушайте. У нас нет ДНК. Нет отпечатков. Нет свидетелей. Есть только слова девушки, обвиняемой в серии убийств. — Она не убивала. — Вы уверены? Ева посмотрела ему прямо в глаза. — Да. Он отвёл взгляд первым. Но лишь на секунду. — Даже если вы правы, — сказал он уже спокойнее, — этого недостаточно для ордера. Ева почувствовала, как пальцы сильнее сжимают блокнот. — Тогда допросите его знакомых. Проверьте архивы. Хоть что-нибудь. — Мы работаем с тем, что есть. — У вас серийный убийца на свободе. — А у вас эмоциональная вовлечённость в дело. Эти слова ударили неожиданно сильно. Будто пощёчина. Ева застыла. Оперативник понял, что сказал лишнее, но было поздно. — Я хочу спасти невиновного человека, — тихо произнесла она. — Я понимаю. Но расследование так не работает. Ева медленно закрыла блокнот. И вдруг поняла страшную вещь. Никто не будет ничего делать. Не сейчас. Не пока не появится новое тело. Она поднялась со стула. — Спасибо за уделённое время. Оперативник хотел что-то ответить, но Ева уже вышла из кабинета. Холодный воздух на улице ударил в лицо сразу. Она остановилась на ступеньках отдела полиции и медленно вдохнула. Машины проезжали мимо. Люди спешили по своим делам. Город продолжал жить так, будто ничего не происходило. «Никто не поможет». Мысль пришла неожиданно спокойно. Без истерики. Без паники. Как факт. Если она не найдёт доказательства — никто не найдёт. Ева медленно пошла к машине, чувствуя, как внутри остаётся только холодная злость. Дом встретил её темнотой и тишиной. Она не включила свет. Сняла пальто, бросила сумку на пол и села на диван. Блокнот лежал на коленях. Тиканье часов казалось слишком громким. «Полиция не придёт». Тик. «Ордера не будет» Тик. «Алиса останется в изоляторе». Тик. «А Дмитрий продолжит жить дальше». Ева резко сжала блокнот. Нет. Эта мысль поднялась внутри резко и жёстко. Нет. Она больше не могла сидеть и ждать. Несколько недель назад Ева Северцева доверяла системе. Верила процедурам. Ждала официальных решений. Теперь всё изменилось. Теперь у неё было только имя. И девушка по ту сторону стекла, которая смотрела на неё так, будто Ева была последним человеком, способным что-то сделать. Она медленно подняла голову. — Я буду копать сама, — сказала Ева в темноту. Слова прозвучали спокойно. И от этого стали ещё страшнее. Через несколько минут комнату осветил холодный свет ноутбука. Ева сидела за столом, поджав под себя ногу, и смотрела на пустую строку поиска. Пальцы зависли над клавиатурой. Потом медленно напечатали: «Дмитрий Воронцов». Enter. Страницы начали открываться одна за другой. Архивы. Старые форумы. Базы данных. Размытые фотографии. Адреса. Обрывки информации. Ева работала почти механически — открывала вкладки, сохраняла ссылки, делала пометки. Но внутри всё горело. — Где ты… — прошептала она. Новый поиск. «Воронцов Дмитрий». «Дмитрий Воронцов пригород». «Синие ставни дача». Часы шли, а она всё глубже проваливалась в поиски. Будто шла по едва заметному следу. И впервые за долгое время это чувство оказалось сильнее страха. На одной из страниц открылась старая чёрно-белая фотография. Мужчина. Плохое качество. Тёмные волосы. Тяжёлый взгляд. И едва заметный блеск серьги в левом ухе. Ева замерла. Сердце ударило сильнее. — Это ты… — выдохнула она. Она медленно сжала пальцы на мышке. — Ты думал, что тебя никто не ищет. Экран ноутбука отражался в её глазах. — Ты думал, что Алиса возьмёт всё на себя. Ева наклонилась ближе к экрану. Усталость никуда не исчезла. Но под ней теперь было что-то другое. Ярость и решимость. — Я найду тебя, — тихо сказала она. — Даже если для этого придётся стать тенью. Комната молчала. Только свет ноутбука освещал её лицо — бледное, измученное, но живое. — Я обещала Алисе. Пауза. — И я сдержу слово.