Эффект наблюдателя

Утро шестого дня началось для Питера с паучьего чутья — оно разбудило его резко, без предупреждения, как сигнал тревоги, врубленный на полную громкость. Сердце забилось где-то в горле прежде, чем он открыл глаза и понял, что́ именно его разбудило. Тони Старк стоял в дверях его комнаты. — Доброе утро, — произнёс он буднично, опираясь плечом о дверной косяк. Его поза была расслабленной, но взгляд — цепким, изучающим. Сегодня он был одет в свободную серую футболку и тёмные спортивные штаны, волосы слегка влажные после душа, на лице — ни следа усталости. Татуировка на предплечье мерно пульсировала, и Питер в сотый раз поймал себя на мысли, что этот ритм действует на него гипнотически. — Который час? — пробормотал он, пытаясь сесть и одновременно натянуть одеяло повыше. Футболка, в которой он спал, задралась, и он вдруг остро осознал, что Тони смотрит. Не на лицо. На полоску обнажённого живота над резинкой пижамных штанов. — Семь тридцать. — Тони отвёл взгляд ровно на секунду позже, чем это было бы прилично, и усмехнулся уголком губ. — Вставай. У тебя десять минут на душ, потом — в спортзал. Хватит отлёживать бока. Регенерация у тебя отличная, ПЯТНИЦа подтвердила, а мышечная масса тает. Не хочешь превратиться в тощего ботаника, который не сможет поднять и десяти фунтов? — Я и так тощий ботаник, — буркнул Питер, но послушно спустил ноги с кровати. — И мой прошлый костюм весил больше десяти фунтов, между прочим... — Это было в другой вселенной. Здесь ты пока даже паутиной выстрелить не сможешь — разве что из той, которую я тебе дам. Всё, десять минут. Он развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой. Жест был нарочитый — Питер понял это сразу. Не закрыл дверь за собой, оставил щель. Приглашение? Контроль? Или просто привычка, выработанная годами жизни с человеком, у которого от него не было секретов? Питер не стал додумывать. Он встал, потянулся, чувствуя, как хрустят суставы после сна, и направился в душ. Горячая вода помогла проснуться. Питер стоял под струями, упершись ладонями в прохладную стену, и пытался привести мысли в порядок. Вчерашний день вместил в себя слишком много. Астральное сканирование. Разрушенная вселенная. Условие Тони. И вечер, закончившийся тихим просмотром фильма, его плечом, касающимся плеча Тони, и странным, тёплым чувством, которое он до сих пор не мог себе объяснить. «Не игнорируй Константу», — сказал Стрэндж. «Возможно, это не случайность». Питер фыркнул, подставляя лицо под горячую воду. Мультивселенская константа. Конечно. Очень удобно — списать всё на судьбу и не думать о том, что ты чувствуешь на самом деле. Он выключил воду и потянулся за полотенцем. На вешалке его ждала свежая одежда — тёмно-синие тренировочные шорты и белая футболка. Тоже идеально его размера. Тоже приготовленная заранее. Питер уже начинал привыкать к этой вездесущей, невидимой заботе — но всё ещё не понимал, как к ней относиться. --- Спортзал на сорок седьмом уровне был пуст. Питер ожидал увидеть здесь Стива — тот, по рассказам ПЯТНИЦЫ, обычно тренировался именно в это время. Но сегодня зал был в полном их распоряжении. Тони уже ждал, разминаясь у тренажёра с отягощением, который выглядел как гибрид гантели и антигравитационной установки. Его движения были точными, выверенными — не хаотичная разминка самоучки, а отработанная система. Питер смотрел, как мышцы на обнажённых предплечьях Тони перекатываются под кожей, и в который раз поражался тому, насколько этот Старк отличается от его наставника. Тот был изобретателем, инженером, гением, который держал форму потому, что «костюм требует». Этот был... воином. Тем, кто привык полагаться на тело так же, как на броню. — Разминка, — скомандовал Тони, не оборачиваясь. — Пятнадцать минут. Растяжка, кардио. Потом — спарринг. — Спарринг? — удивился Питер. — С вами? — А ты думал, я буду сидеть в уголке и болеть за тебя с плакатиком? — Тони повернулся, и на его лице была та самая усмешка, которую Питер так хорошо знал по своему Старку. — Я тебя погоняю. Без брони, без гаджетов. Только рефлексы, мышцы и мозги. Посмотрим, на что годится Человек-Паук из мёртвой вселенной. Питер сглотнул. Последний раз он тренировался со Старком очень давно — ещё до Титана, до раскола Мстителей, до всей этой катастрофы. Тогда его наставник надевал броню, а Питер — свой старый костюм, и они отрабатывали командные связки. Это было весело. Это было почти игрой. Сейчас всё было иначе. Тони бросил ему полотенце, и тренировка началась. Разминка прошла без происшествий. Питер бегал, прыгал, растягивался, чувствуя, как мышцы, успевшие слегка атрофироваться за пять дней бездействия, снова наливаются силой. Суперспособности никуда не делись — скорость, гибкость, выносливость остались при нём. Но когда дело дошло до спарринга, всё изменилось. — Правила простые, — сказал Тони, выходя в центр мягкого мата. Он снял футболку, оставшись в одних тренировочных штанах, и Питер с трудом заставил себя не пялиться на его торс. Не потому, что там было что-то особенное — просто... Питер не ожидал увидеть столько шрамов. Тонкие белые линии пересекали рёбра, грудь, плечи. След ожога на левом боку. Круглый шрам от чего-то, похожего на пулевое ранение. И ни одного реактора в груди — только чистая кожа, гладкая, без следов хирургического вмешательства. В этой вселенной Тони не таскал в себе дуговой реактор. Здесь его сердце было целым. — Первый, кто коснётся лопатками пола — проиграл, — продолжил Тони, не замечая или делая вид, что не замечает взгляда Питера. — Оружия нет. Паутины нет. Только приёмы. Давай, паучок, покажи, чему тебя учили. Паучок. Это уменьшительное резануло слух. Совсем не так, как «Карапуз» — то было личное, тёплое, почти семейное. Это звучало как... прозвище. Чужое прозвище. Так он называл того Питера? Питер встал в стойку и выбросил мысли из головы. Сейчас это было лишним. Сейчас был только бой. Тони двинулся первым. Его стиль был неожиданным. Питер привык, что Старк в бою полагается на броню, на репульсоры, на технологии. Но этот Тони бился как человек, который годами тренировался против Капитана Америки. Его движения были экономными, точными, без единого лишнего жеста. Удары он не наносил — он их обозначал, останавливая ладонь в дюйме от лица Питера, и с каждым таким остановленным ударом паучье чутьё вопило всё громче, потому что оно не привыкло к тому, что атака может быть такой быстрой и такой... контролируемой. Питер уклонялся. Его суперрефлексы работали на полную, но он быстро понял, что против такого противника этого мало. Тони не просто бил быстро — он читал его. Предугадывал траектории, заставлял двигаться туда, куда нужно ему, перекрывал пути отхода. — Ты дёргаешься, — сказал Тони, блокируя очередной удар Питера. — Слишком много лишних движений. Тебя учили драться против людей, которые медленнее тебя. А против меня это не работает. — Вы тоже не... — Питер уклонился от выпада, — ...быстрее меня. — Не быстрее. Но я думаю на шаг вперёд. Резкий подсекающий удар — и Питер вдруг обнаружил, что летит на пол. Он извернулся в воздухе, пытаясь приземлиться на ноги, но Тони перехватил его в падении. Одна рука легла на талию, другая — между лопаток, фиксируя корпус, и вместо жёсткого падения на маты Питер оказался прижатым к груди Тони. Сердце Старка билось ровно, сильно — Питер чувствовал это всей спиной. Дыхание Тони — горячее, пахнущее кофе — коснулось его уха. — Попался, — сказал он тихо. Время замерло. Питер висел в захвате, чувствуя, как руки Тони — стальные, но не причиняющие боли — удерживают его. Паучье чутьё молчало. Оно не предупреждало об опасности, потому что опасности не было. Было что-то другое. Что-то, от чего сердце билось быстрее, дыхание сбивалось, а кожа покрывалась мурашками. Тони держал его дольше, чем требовалось для демонстрации приёма. На несколько секунд дольше. И Питер не пытался вырваться. Он просто... оставался в этом захвате, чувствуя жар чужого тела и странное, почти гипнотическое спокойствие. Словно он был не в ловушке, а в убежище. — Ладно, — произнёс Тони наконец и разжал руки. — Урок номер один: не позволяй противнику читать тебя. Ты двигаешься как по учебнику. А учебники пишут для всех. Ты должен быть непредсказуем. Питер отступил на шаг, переводя дыхание. Его щёки горели. — Я учту, — пробормотал он. Тони ухмыльнулся, но ничего не сказал. Вместо этого он взял с ближайшей скамьи бутылку с водой и сделал несколько глотков. По его шее стекала капля пота, и Питер поймал себя на том, что следит за ней взглядом. Поймал — и тут же отвёл глаза. — У тебя есть способности, — сказал Тони, ставя бутылку. — Суперсила, рефлексы, чутьё. Но этого мало. Ты привык полагаться на них и забыл про тактику. А тактика — это то, что отличает героя от пушечного мяса. Завтра продолжим. — Завтра? — И послезавтра тоже. Пока Стрэндж колдует над своими расчётами, ты будешь тренироваться. Я не выпущу тебя в поле неподготовленным. Особенно если мы действительно отправимся в межпространственную складку. Питер кивнул. Спорить не хотелось. Отчасти потому, что Тони был прав. Отчасти потому, что он только что стоял в его объятиях, и колени всё ещё были ватными. --- После душа Питер надел свежую одежду — джинсы, простую футболку цвета хаки, кроссовки — и отправился исследовать Башню. Тони ушёл в мастерскую, бросив через плечо: «Встретимся за обедом». До обеда было ещё три часа, и Питер решил провести их с пользой. Он уже неплохо ориентировался в пределах пентхауса и нескольких прилегающих этажей, но большая часть Башни оставалась для него загадкой. Сотни коридоров, залов, лабораторий и жилых блоков. Целый город, заключённый в стекло и металл и подвешенный над Манхэттеном. Сегодня его вело любопытство — то самое, которым Тони в своё время объяснял все его подвиги и провалы. Он хотел понять этот мир. Не музейную версию, которую ему показывали в первые дни, а настоящий, живой механизм. Он начал с жилых этажей Мстителей. ПЯТНИЦА не блокировала ему доступ на эти уровни — «ограничений для вас нет, Питер, за исключением южного крыла пентхауса по устному распоряжению босса», — и он воспользовался этим. Не из праздного интереса. Ему нужно было понять, чем живут эти люди — те, кого он знал в своей вселенной совсем другими. Этаж Стива Роджерса. Питер ожидал увидеть что-то минималистичное, спартанское — в духе солдата из сороковых. Но реальность оказалась иной. Гостиная Стива была тёплой, почти уютной. Книжные полки, забитые не только военными мемуарами (хотя их было много), но и художественной литературой — Питер заметил Хемингуэя, Стейнбека, даже потрёпанный томик Толкина. На стене — несколько рисунков карандашом: городские пейзажи, лица незнакомых людей, Мстители в неформальной обстановке. Стив рисовал. В своей вселенной Питер не знал этого о нём. Фотография на столе — Стив и Баки, оба в форме времён Второй мировой. Но не та, что печатали в газетах. Любительский снимок: двое парней, ещё не героев, просто друзей, смеются в объектив. Рядом — более современная фотография: Стив, Баки, Наташа и Сэм Уилсон на каком-то пикнике. Солнце, зелень, все без брони и оружия. Просто люди. Питер стоял и смотрел на эти фотографии, чувствуя, как внутри закипает горечь. В его мире Стив и Тони стояли по разные стороны баррикад. Баки был беглецом, за которым охотилась половина мира. Никаких пикников. Никаких совместных фотографий. Только Раскол, боль и потерянное время. Он пошёл дальше. Этаж Наташи Романофф был полной противоположностью. Минимализм, почти аскетизм. Никаких личных вещей на виду. На стене — только одна фотография: Клинт Бартон с женой и детьми. Больше ничего. Питер вспомнил, что в его вселенной Наташа так же прятала свои чувства за маской профессионала — и, видимо, здесь это никуда не делось. Клинта в Башне не было — ПЯТНИЦа сообщила, что он сейчас с семьёй в Миссури, берёт заслуженный отпуск. Питер был рад за него. Этаж Брюса Беннера оказался одновременно лабораторией и жилым пространством. Рабочий стол, заваленный образцами, соседствовал с кроватью, на которой лежала простая, чуть выцветшая подушка. Рядом с кроватью — стопка книг по медитации, нейробиологии и, внезапно, кулинарии. Записка, приклеенная к монитору: «Не забыть купить муку. Халк хочет печь блины». Питер невольно улыбнулся. Здесь Брюс и Халк действительно нашли общий язык. Он бродил по коридорам, впитывая эти детали, и постепенно у него складывалась картина. Мстители этой вселенной были не просто командой. Они были семьёй. Настоящей, всамделишной, с пикниками, блинами, общими фотографиями и книгами на полках. Не союз по необходимости, не вынужденное перемирие — а именно семья. И Питер Паркер этой вселенной был частью этой семьи. Он был её сердцем — юный гений, партнёр Железного Человека, тот, ради кого Стив и Баки, наверное, отложили бы свои разногласия, если бы они возникли (но они не возникли). Тот, кто взломал протоколы брони и пошёл в реактор, чтобы спасти их всех. Теперь Питер понимал, почему Башня казалась ему музеем. Она была не музеем. Она была мавзолеем. Всё здесь хранило память о нём — о том Питере. И все здесь ещё не оправились от его потери. Просто каждый справлялся по-своему. Тони заперся в пентхаусе со своей болью. Стив рисовал. Наташа пряталась за работой. Брюс пёк блины и разговаривал с Халком. А Баки — Питер вспомнил, что ещё не видел Баки, — Баки, наверное, тоже как-то справлялся. И тут Питер понял кое-что ещё. Что-то, что раньше ускользало от него. Тони Старк в его вселенной был сломленным человеком. После Раскола, после потери Стива, после постоянного давления ответственности за весь мир — он был уставшим, циничным, прячущимся за бронёй не только из металла, но и из сарказма. Тот Тони держал Питера на расстоянии — наставник, не отец; покровитель, не друг. Он любил его, да, но боялся этой любви. Боялся приблизиться, боялся потерять. Этот Тони был другим. Он потерял своего Питера — и не сломался. Он продолжал жить, работать, руководить Мстителями. Но внутри него была бездна, которую он показывал только иногда, случайно, — и каждый раз, когда Питер видел эту бездну, он понимал, насколько она глубока. И насколько Тони нужен кто-то, кто поможет ему из неё выбраться. Возможно, именно этим объяснялось условие Тони. Не манипуляция. Не шантаж. Попытка ухватиться за соломинку. Попытка не утонуть. --- За обедом Тони сидел напротив него и что-то рассказывал о проекте по очистке океана, над которым сейчас работала «Старк Индастриз». Питер слушал вполуха, поглощённый своими мыслями. Тони, казалось, заметил его рассеянность, но не комментировал. — Ты побывал на жилых этажах, — сказал он, когда тарелки опустели. Это был не вопрос. — Откуда вы знаете? — ПЯТНИЦа доложила. Не волнуйся, она следит за безопасностью, а не шпионит за тобой. Хотя грань тут тонкая. — Тони отпил кофе из своей неизменной чашки. — Ну и какие впечатления? Питер помедлил. — Здесь всё иначе, чем у нас, — сказал он наконец. — В моей вселенной Мстители... мы не были такой семьёй, как здесь. Мы были командой, да. Но было много боли. Много ошибок. Вы с Капитаном Роджерсом... вы поссорились. Серьёзно. До раскола. До того, что вы не разговаривали два года. Тони поставил чашку на стол. Его лицо стало непроницаемым. — Что случилось? — Долгая история, — вздохнул Питер. — Там был человек... Баки Барнс. Зимний Солдат. В моей реальности его подставили. Обвинили в теракте, которого он не совершал. Вы хотели его арестовать, Капитан хотел его защитить. Всё зашло слишком далеко. Вы сражались друг с другом. В аэропорту, в Сибири... Это было ужасно. Тони молчал. Пальцы его правой руки рассеянно гладили край чашки. — В этой вселенной мы тоже были на грани, — произнёс он задумчиво. — Когда Баки только вернулся, когда мы узнали про коды Гидра... всё висело на волоске. Но вмешался Питер. — Что он сделал? — То, что умел лучше всего. Поговорил с каждым. Сначала со мной. Потом со Стивом. Потом — с Баки. Ему было девятнадцать, и он каким-то образом умудрился достучаться до трёх взрослых мужиков, которые стояли на пороге войны. Сказал, что семья не должна враждовать. Сказал, что мы нужны друг другу. Сказал, что если мы сейчас не остановимся, то потеряем всё. Тони криво усмехнулся. — Мы послушали. Не сразу, но послушали. И я благодарен ему за это каждый день. Потому что без него... без него я бы, наверное, остался один. Совсем один, — он поднял глаза на Питера. — Ты понимаешь теперь, почему для меня это так важно? Питер кивнул. Ком в горле мешал говорить. --- После обеда Тони предложил продолжить разговор в лаборатории. Питер согласился сразу. Лаборатория Старка всегда была для него местом притяжения — и эта не стала исключением. Мастерская Тони в этой вселенной располагалась на пятьдесят третьем этаже и занимала весь этаж целиком, но в отличие от пентхауса здесь не было никакой стерильности. Это было творческое пространство — со всеми сопутствующими признаками творческого беспорядка. Голографические схемы парили в воздухе, повсюду стояли незаконченные проекты, детали брони, какие-то устройства, назначения которых Питер не мог определить даже с его инженерным складом ума. Пахло металлом, озоном и кофе — тем самым, свежесваренным, который Тони готовил по утрам. — Вот здесь, — Тони обвёл рукой пространство, — мы работали вместе. Я и он. Питер заметил второй стол — чуть меньше основного, но расположенный так, чтобы сидящий за ним находился в поле зрения Тони. На нём всё ещё лежали инструменты: паяльник, мультиметр, какие-то микросхемы, — и стояла недопитая кружка с чаем, покрытая слоем пыли. — Вы не убрали его вещи, — сказал Питер тихо. — Нет, — ответил Тони. — Не смог. Он подошёл к своему столу и вывел на центральный голографический экран трёхмерную модель — сложную, многослойную структуру, которая, судя по маркировке, была картой межпространственной складки. — Стрэндж прислал предварительные расчёты, — сказал он, переключаясь в деловой режим. — Складка находится в секторе, который они с Вонгом условно называют «Кладбищем». Там собираются обломки разрушенных реальностей. Фрагменты, которые не были поглощены коллапсом. В основном — космический мусор, астероидная крошка, но иногда — что-то посерьёзнее. Артефакты. Оружие. Останки. — Останки? — переспросил Питер. — Не живые. Но да, иногда туда затягивает фрагменты материи из погибших миров. В том числе — части технологических устройств. Если нам повезёт, там может оказаться фрагмент брони Железного Человека из твоей вселенной. Или что-то, что принадлежало тебе. — А если не повезёт? Тони посмотрел на него. — Тогда мы продолжим искать. Стрэндж говорит, что без якоря шансы найти твоих Мстителей равны нулю. Но с якорем — они возрастают до... цитирую: «приемлемого уровня». — Приемлемый уровень — это сколько? — Стрэндж не сказал. А я не спрашивал, потому что знаю: он всё равно не ответит. Верховные Чародеи не любят давать гарантии. Питер замолчал, глядя на карту складки. Она была похожа на огромную, медленно вращающуюся спираль из обломков — космический мусорный водоворот, застывший в межпространственном кармане. Где-то там, среди этих обломков, могло находиться что-то, что связывало его с погибшим миром. Что-то, что поможет найти Мэй. Неда. Стива, Наташу, Брюса, Тора. И мистера Старка. — Вы сказали, Стрэндж будет готов через пару дней, — сказал Питер. — А что мы будем делать до этого? — Тренироваться, — коротко ответил Тони. — И ещё кое-что. Он коснулся сенсора на столе, и из пола поднялся стенд с костюмом — не броней Железного Человека, а чем-то гораздо более лёгким, облегающим, напоминающим дизайн костюма Человека-Паука, но выполненным явно по технологиям Старка. Тёмно-синий, с алыми вставками и серебристыми линиями, костюм висел в силовом поле, лениво поворачиваясь вокруг оси. — Это не тот костюм, что был у него, — сказал Тони, и его голос чуть дрогнул. — Тот я не могу воспроизвести — слишком много личных модификаций, слишком много... его. Но этот — новый. Я сделал его за последние два дня. Хотел, чтобы у тебя было что надеть, если что-то пойдёт не так. Складка — опасное место, Питер. Не хочу, чтобы ты шёл туда незащищённым. Питер подошёл ближе, разглядывая костюм. Это была не просто технология — это было произведение искусства. Каждая линия, каждый шов были продуманы с той же тщательностью, с какой его Старк когда-то создавал свой первый костюм для него. — Спасибо, — сказал он, и слово это прозвучало гораздо более искренне, чем он ожидал. — Правда, спасибо. Тони кивнул, не оборачиваясь. — Примерь, — сказал он. — И протестируем. У нас мало времени. --- Оставшаяся часть дня прошла в лаборатории. Питер облачился в новый костюм и провёл под руководством Тони серию тестов. Системы костюма — искусственный интеллект на базе ПЯТНИЦЫ, веб-шутеры с шестью типами паутины, система скрытности, аварийный щит, — всё работало идеально. Питер чувствовал себя, как рыба в воде. Это было то, чего ему не хватало все эти дни: ощущение паутины на запястьях, ощущение второй кожи, которая делает его сильнее. В какой-то момент, тестируя веб-шутеры, он случайно выстрелил паутиной в потолок и, не удержавшись, взлетел вверх, приклеившись к балке. Тони внизу закатил глаза, но Питер заметил, как уголки его губ дёрнулись в улыбке. — Паучок, слезай. Это лаборатория, а не игровая площадка. — Я не специально! — запротестовал Питер, свисая вниз головой. — Это рефлекс! — У тебя дурацкие рефлексы. Слезай, кому говорю. Питер грациозно спрыгнул на пол, приземлившись в паучью стойку — автоматически, даже не подумав. Тони посмотрел на него долгим, странным взглядом, и Питер вдруг понял, что сделал что-то не то. Что-то, что делал тот Питер. В этом самом месте. В этой самой мастерской. — Простите, — сказал он, выпрямляясь. — Я не хотел... — Ничего, — перебил Тони, отводя взгляд. — Это... нормально. Продолжим. Вечером они снова сидели у панорамного окна. На этот раз без фильма. Просто сидели и смотрели на огни Манхэттена. Тони — в своём обычном кресле, с неизменной чашкой кофе (он всё-таки пил его вечерами, несмотря на бессонницу). Питер — на диване, подтянув колени к груди. — Можно вопрос? — спросил он, нарушая молчание. — Валяй. — В астральном сканировании... Стрэндж показывал мне реальности. Сотни реальностей. И везде, где были вы и я, мы были... связаны. Всегда. Как вы думаете, это правда? Что мы действительно какая-то мультивселенская константа? Тони долго молчал, глядя в окно. — Я не знаю, правда ли это, — сказал он наконец. — Я инженер, а не мистик. Я верю в то, что можно измерить, вычислить и воспроизвести. Всё остальное — для меня тёмный лес. — Тогда почему вы предложили мне эту... сделку? — Потому что я дурак, — ответил Тони просто. — Потому что, когда я вижу тебя, я вижу его. И одновременно — не его. И это сводит меня с ума. Потому что я хочу верить, что это не случайность — то, что из всех реальностей ты попал именно сюда. Но я не могу полагаться на веру. Я могу полагаться только на то, что вижу и чувствую. — И что вы чувствуете? Тони повернулся к нему. — Ты действительно хочешь это знать? Питер сглотнул. Его сердце колотилось где-то в горле, но он заставил себя кивнуть. Тони встал и медленно, очень медленно подошёл к дивану. Сел рядом — так же, как вчера, но ближе. Теперь их разделяло не больше фута. Тони протянул руку и — медленно, невероятно медленно, словно давая Питеру время отстраниться, — коснулся его щеки. Пальцы были тёплыми и слегка шершавыми от многолетней работы с металлом. — Я чувствую, — сказал Тони тихо, — что моё сердце, которое перестало биться год и две недели назад, снова начинает стучать. Я чувствую, что я жив. Впервые за долгое, чёртовски долгое время. И это пугает меня почти так же сильно, как пугает тебя. Питер не двигался. Дыхание перехватило, и всё, что он мог, — это смотреть в шоколадные глаза Тони и чувствовать, как большой палец медленно, почти невесомо гладит его скулу. — Я не он, — прошептал он снова, как тогда, в тот вечер, когда впервые услышал о погибшем Питере. — Я знаю, — ответил Тони. — Ты это повторяешь, но я уже знаю. Ты — не он. И именно поэтому я хочу узнать тебя. Не его. Тебя, Питер. Того, кто рассыпался на Титане и воскрес в моём городе. Того, кто спорит со мной за завтраком и падает в спарринге, но не сдаётся. Того, кто носит его лицо, но живёт своей жизнью. Он убрал руку. — Я не буду давить на тебя. Я обещал тебе это вчера. Но когда ты будешь готов — действительно готов — ты знаешь, где меня найти. Питер кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Тони поднялся и направился к выходу из гостиной. — Завтра продолжим тренировки, — бросил он через плечо. — И ещё кое-что: Стрэндж прислал уточнённые расчёты. Похоже, якорь действительно существует. И он, скорее всего, — фрагмент брони Железного Человека. Той, что была на твоём Старке в битве на Титане. Я уже моделирую портал. Если всё получится, через пару дней мы отправимся за ним. Он вышел, и Питер остался один. Фрагмент брони. С Титана. От его Старка. Питер откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. В висках пульсировало, а кожа на скуле всё ещё горела от прикосновения Тони. Он не знал, что чувствует. Всё смешалось: тоска по погибшему миру, надежда найти Мстителей, страх перед неизвестностью, которая ждала в складке, — и это странное, пугающее, тёплое что-то, что рождалось внутри всякий раз, когда Тони оказывался слишком близко. «Не игнорируй Константу», — прозвучал в голове голос Стрэнджа. Питер вздохнул и открыл глаза. За панорамным окном ночной Манхэттен переливался тысячами огней — чужой город в чужой вселенной, который странным, непостижимым образом начинал становиться... домом? Эта мысль испугала его. И одновременно — дала надежду. --- Где-то далеко, в Камар-Тадже, Стивен Стрэндж и Вонг склонились над древним манускриптом, развёрнутым на каменном столе в главной библиотеке. Воздух был густым от магии, пронизывающей это место тысячами невидимых нитей. — Ты уверен, что это сработает? — спросил Вонг, разглядывая сложную астральную диаграмму, вычерченную Стрэнджем поверх манускрипта. — Нет, — честно ответил Стрэндж. — Но это лучший вариант из возможных. Складка нестабильна. Без якоря портал может открыться куда угодно. Но с теми расчётами, что я сделал, — он указал на несколько светящихся точек, — мы сможем хотя бы удержать его в пределах сектора. Дальше всё будет зависеть от Старка и Паркера. — От Паркера, — поправил Вонг. — От него в первую очередь. Он — иномирец. Его связь с той реальностью — единственное, на что мы можем настроить поисковые чары. Без него якорь просто не сработает. — Знаю, — вздохнул Стрэндж. — Поэтому я и хочу подготовить их как следует. Если Питер запаникует в складке, если потеряет фокус — портал схлопнется. Мы не сможем их вытащить. Ставки слишком высоки. — Тони знает? — Тони всегда знает. Он просто предпочитает не говорить об этом вслух. Вонг покачал головой и снова уставился в манускрипт. — И ещё один момент, — добавил Стрэндж, понижая голос. — Когда я сканировал Питера, я увидел кое-что. Кое-что, о чём я не стал говорить ни ему, ни Старку. Вонг поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то нехорошее. — Что именно? — След, — произнёс Стрэндж. — Тонкий, почти неразличимый, но он есть. За Питером следят. Кто-то или что-то отметило его ещё до перемещения. И я боюсь, что это «что-то» до сих пор ищет его. — Из его вселенной? — Не знаю. Может быть, из его. Может быть, из нашей. Может быть, вообще из-за пределов. Но если я прав, то открытие портала в складку может привлечь внимание. И тогда... Он не договорил. Вонг понял без слов. — Тогда у нас будут проблемы посерьёзнее, чем потерянные Мстители, — закончил он мрачно. Стрэндж кивнул. — Именно. Поэтому я и не тороплюсь с порталом. Пусть Старк и Паркер пока... разберутся между собой. Им понадобится вся та связь, что между ними есть, когда придёт время.