Розы и пули

Ночь после ареста Шастуна стала для Арсения самой чёрной и самой длинной в его жизни. Конспиративная квартира на окраине, куда его перевёз Саныч, походила на склеп - голые стены, наглухо зашторенные окна, давящая, звенящая тишина. Но внутри этого склепа кипела работа. Арс, сменивший окровавленный шёлк на простую чёрную водолазку, сидел за столом, заваленным ноутбуками, телефонами и распечатками из «архива Харона». Перед ним, на старом диване, расположилась троица. Самые верные, самые отмороженные бойцы «Северных», готовые идти за Поповым и в огонь, и в воду, и прямиком на нары. Первый - Серёга, по кличке Штырь, коренастый, бритый наголо здоровяк с перебитым в юности носом и золотой фиксой. Бывший спецназовец, выгнанный за излишнюю жестокость даже по меркам горячих точек. Второй - Дима, он же Дым, тощий, нервный хакер, способный взломать что угодно, от банковского счёта до спутникового ретранслятора. Третий - Лёня Маэстро, стареющий, но всё ещё смертоносный медвежатник и подрывник с манерами профессора консерватории. Именно эти люди должны были помочь Арсению провернуть самую дерзкую, самоубийственную операцию в истории города. — Значит, так, господа присяжные заседатели, — голос Арсения звучал ровно, почти буднично, но в глазах плясало то самое пламя, которое не предвещало врагам ничего хорошего. — Наша цель - полковник Добрынин. Но не просто завалить мусора, это было бы слишком мелко. Мы устроим ему такой позорный финал, что даже черви в могиле будут плеваться. Завтра в одиннадцать утра он проводит пресс-конференцию, где выставит Шастуна террористом, а себя - героем-спасителем. Вот там мы его и возьмём. — И как мы протащим стволы в здание главка? — хмыкнул Штырь. — Там охраны больше, чем в Кремле. — А мы не понесём стволы, — Арсений тонко улыбнулся. — Мы понесём правду. Дым, твоя задача - взломать сервер пресс-центра и зациклить трансляцию на всю область. Чтобы каждое слово, каждая фотография из архива ушли в прямой эфир. Маэстро, ты сделаешь мне пропуск и легенду. Я войду туда как представитель прессы. Аккредитация уже куплена, но лицо нуждается в коррекции. — Пластический грим? — оживился Лёня. — Сделаем. Час работы, и тебя родная мама не опознает. — Вот и чудненько, — Арс затушил сигарету, нервно, резко. — Штырь и Дым будут на подстраховке снаружи, в фургоне. Если я не выйду через двадцать минут - вырубайте электричество во всём квартале и начинайте пальбу. Но это крайний вариант. Я планирую выйти. И вывести Шастуна. — Они держат его в подвале главка, — мрачно заметил Дым, тыча в планшет. — Там камеры, глушилки, отдельный пост. Даже если ты устроишь шоу, его успеют перевести или, что хуже, убрать. — Вот поэтому, — Арсений выдержал драматическую паузу, — одновременно с пресс-конференцией мы включим пожарную тревогу в СИЗО №4. По плану эвакуации весь контингент погонят в главк, в резервный блок. Это создаст хаос. А в хаосе, как вы знаете, мы работаем лучше всех. — План был безумным. План был пропитан бешеным адреналином и отчаянием. Но именно такие планы всегда срабатывали у Арсения Попова, потому что они были не по шаблону, не по правилам, а шли от его безумной, артистичной натуры. Все трое переглянулись. Штырь кивнул первым, сверкнув фиксой. Дым молча открыл ноутбук и застучал по клавиатуре. Маэстро потёр руки, предвкушая работу. Они были готовы. *** Утро наступило серое, промозглое, под стать настроению. Здание главка возвышалось над площадью, как бетонный монолит, символ непоколебимой власти. У центрального входа толпились журналисты, сверкали блицы фотокамер. Арсений, в очках без диоптрий, с накладной рыжеватой бородкой и в старомодном костюме, ничем не выделялся из толпы. Он прошёл рамку металлоискателя, предъявил поддельное удостоверение. Сердце стучало часто, но руки, держащие диктофон, были твёрды. Он вошёл в зал, заполненный людьми с микрофонами, и занял место у стены, поближе к двери, ведущей в служебные помещения. Ровно в одиннадцать на сцену поднялся полковник Добрынин. Высокий, прямой, как палка, с брезгливым выражением лица и холодными, рыбьими глазами. С ним - двое его подручных, тоже в форме. Полковник откашлялся и начал вещать о громкой победе над организованной преступностью, об обезвреженной банде, о задержании опаснейшего рецидивиста Антона Шастуна. Он врал вдохновенно, гладко, мешая правду с ложью так, что комар носа не подточит. — ...и я лично заверяю вас, что в ближайшее время с преступностью в нашем городе будет покончено! — пафосно закончил он. — Именно этого момента и ждал Арсений. Он, словно невзначай, отошёл к стене, где находился распределительный щиток, замеченный ещё на входе. Одно движение - и проектор в зале мигнул. Изображение на большом экране, где транслировался логотип главка, сменилось совсем другой картинкой. Сперва по рядам пробежал шёпот, затем крики. На экране, сменяя друг друга, появлялись сканы банковских переводов, фотографии встреч Добрынина с известными криминальными авторитетами, расписки, скриншоты переписок. «Архив Харона» начал своё смертоносное шествие. Дым сделал своё дело мастерски, так как трансляция шла не только в зале, но и на весь город, на все каналы и новостные сайты. — Что за...! Выключите это! — взревел Добрынин, багровея. — Это фальсификация! Монтаж! — Но было поздно. Зал загудел, как потревоженный улей. Журналисты срывались с мест, наперебой выкрикивая вопросы. Охрана заметалась, не зная, что делать. И в этот самый миг Арсений сделал шаг к сцене. Он сдёрнул с лица очки и фальшивую бороду, оставшись в своём истинном обличье - бледном, прекрасном и смертельно опасном. — Господин полковник, — его голос перекрыл гул зала, словно удар хлыста. — Один вопрос. Вы узнаёте эти документы? Или, может быть, узнаёте меня? — Добрынин застыл. В его рыбьих глазах промелькнул ужас узнавания. Он дёрнулся, схватился за кобуру, но Арс был быстрее. Он не достал оружия, вместо этого он достал всего лишь ещё одну флешку и бросил её в толпу, словно кость голодным псам. Пока охрана пыталась схватить его, началась свалка, давка. Журналисты, осатанев от сенсации, лезли к сцене. Арс воспользовался суматохой и нырнул в служебную дверь, которую уже открыл изнутри подкупленный сержант из тех, кто ненавидел Добрынина лютой ненавистью. План с пожарной тревогой сработал на отлично. Где-то в недрах здания завыла сирена и замигали лампы. Он бежал по серым, безликим коридорам, сшибая с ног встречных охранников короткими, отточенными ударами. Лестница в подвал. Ржавая дверь с кодовым замком, который Маэстро взломал ещё вчера дистанционно. Ещё одна дверь, обитая железом. Удар ногой, и она распахнулась. В маленькой, сырой камере, прикованный к батарее наручниками, на полу лежал Антон. Один глаз заплыл сплошным синяком, губа разбита, на виске блестела запёкшаяся кровь. Но он был жив. Более того, когда тень Арсения упала на пол, он поднял голову и улыбнулся своей знакомой, чуть кривоватой улыбкой. — Долго же ты возился, — прохрипел Шастун. — Я уж думал, без меня пресс-конференцию проводишь. — Арсений в два шага оказался рядом, упал на колени прямо в лужу тюремной сырости и, схватив лицо Антона в свои ладони, прижался своим лбом к его. Дыхание перехватило. Все слова, сложные, вычурные, застряли в глотке. Осталось только одно, простое, как сама жизнь. — Я тебя никогда не брошу, дурак ты, — прошептал Арс. — Никогда, слышишь? — Верю, — одними губами ответил Антон. — А теперь вытащи меня из этого гадюшника. У нас есть незаконченные дела. — Лязгнул ключ, снятый с пояса вырубленного охранника. Наручники свалились с запястий, оставив на коже багровые полосы. Арс помог другу подняться, подставил плечо. Пора было уходить. Снаружи выла сирена, слышались крики и топот. Но в этот краткий миг для них не существовало ничего, кроме этого общего плеча, этого общего выдоха и этой общей, пронесённой через кровь и свинец, верности. Они вышли в коридор и двинулись к выходу. Туда, где их ждал фургон с верным Штырём, туда, где война только начиналась, но уже была почти выиграна.