Розы и пули

Фургон нёсся по лабиринтам промзоны, подпрыгивая на ухабах и разбрызгивая грязные лужи. За рулём, вцепившись в баранку так, что побелели костяшки, сидел Штырь. Рядом, на пассажирском, с ноутбуком в обнимку - Дым, который в режиме реального времени мониторил полицейскую волну и вёл фургон мимо кордонов, словно корабль сквозь рифы. В задней части, за стальной перегородкой, на жёсткой скамье, расположились Арсений и Антон. Шастун полулежал, откинувшись на вибрирующую стену фургона. Его лицо представляло собой сплошное месиво синяков и ссадин, рёбра ныли при каждом вдохе, но в глазах горел всё тот же неукротимый огонь. Арсений, сидя напротив, не сводил с него напряжённого взгляда. В руке он сжимал шприц-тюбик с обезболивающим, который Пилюля сунул в аптечку «на всякий пожарный». Тюбик уже почти опустел - половину дозы он вколол Шастуну, вторую половину берёг на случай, если станет совсем невмоготу. — Не смотри на меня так, — прохрипел Антон, не разжимая губ. — Будто я покойник. — Типун тебе на язык, — огрызнулся Арс. — Просто... мне нужно знать, что ты в порядке. — Я в порядке, — Шастун с трудом, но всё же сел прямее. — В полном. Добрынин - конченый ублюдок, но бить профессионально не умеет. Так, любитель. А вот ты... ты сегодня устроил шоу века. Я слышал сирену, когда ты взламывал дверь. Что там случилось? — Арсений криво усмехнулся, и в этой усмешке смешалось всё. Гордость, облегчение, остаточный адреналин и ледяная, непроходящая злоба. — Я вывел его на чистую воду, Тоха. При всём честном народе. «Архив Харона» ушёл в прямой эфир. Сейчас каждая собака в городе знает, что Добрынин эта та ещё продажная тварь. Журналисты уже, поди, разнесли его в клочья. Он повязан. Ему не отмыться. — Это хорошо, — Антон прикрыл глаза, переваривая информацию. Его мозг, даже в полуоглушённом состоянии, продолжал просчитывать варианты. — Но этого мало. Добрынин лишь верхушка айсберга. Он, конечно, крыса, но не главная. «Меценат» - это не он. Он просто наёмник, цепной пёс. Настоящий кукловод всё ещё в тени. И когда он поймёт, что мы выжили и архив у нас, он ударит так, что небо покажется с овчинку. — Пусть бьёт, — жёстко сказал Арс, и в его голосе звякнула сталь. — У нас есть козыри. У нас есть люди. И у нас есть ты. Живой и относительно целый. — Фургон, наконец, сбавил скорость. Они прибыли в новое убежище - на этот раз не городскую квартиру, а глухой, затерянный в лесах охотничий домик, принадлежавший ещё покойному Пахану. Место было настолько секретным, что о нём знали лишь сам Шастун да старый егерь, привозивший сюда провизию дважды в месяц. Дом встретил их запахом хвои, печного дыма и старого дерева. Над трубой вился тонкий дымок. Видимо Маэстро, прибывший сюда заранее, уже растопил камин. Они вошли внутрь, и Арсений помог Антону добраться до широкой, застеленной медвежьей шкурой кровати. Шастун рухнул на неё, наконец позволив себе расслабиться. Боль, которую он гнал всё это время, нахлынула с новой силой, но он держался. Пока Арс хлопотал, доставая медикаменты и чистую воду, в дом вошли остальные. Штырь, попыхивая сигаретой, взял на себя охрану периметра. Дым раскинул свою портативную технику на обеденном столе, превратив его в командный пункт. Маэстро, с закатанными рукавами, уже колдовал на кухне, разогревая тушёнку и варя крепкий, как дёготь, кофе. — Значит так, — Арсений собрал всех у камина, когда первые, самые неотложные дела были сделаны. — Мы переходим в фазу активной обороны и нападения. Добрынин скоро будет арестован, если уже не арестован. Но его босс, некто «Меценат», — он кивнул на голограмму, которую Дым развернул над столом, — всё ещё на свободе. У нас есть его файл из архива. Там неполные данные, но достаточно, чтобы понять, что это человек с огромными связями. Скорее всего, федеральный уровень. Дым, что ты нарыл? — Копаю, — отозвался хакер, не отрываясь от экрана. — IP-адреса ведут в столицу. Финансовые потоки - через подставные фирмы, зарегистрированные на Кипре. Но есть одна зацепка. В день, когда Гнида получил приказ наехать на вас, «Меценат» провёл телефонный разговор с абонентом в нашем городе. Разговор шифрованный, но я перехватил метаданные. Звонок был сделан из правительственного санатория «Сосновый Бор». Знаете, где это? — Знаю, — мрачно сказал Антон, не открывая глаз. — Закрытый объект. Там отдыхают только сливки. Губернатор, судьи, прокуроры... И один столичный гость, который, по слухам, заправляет теневым бюджетом всего региона. — Вот он, — Арсений хищно прищурился. — Значит, мы идём в «Сосновый Бор». Но не с пустыми руками. Дым, готовь досье. Полное. Всё, что есть в архиве на этого козла. Штырь, Маэстро - продумайте пути отхода. Место охраняется не хуже Кремля, но у нас будет преимущество. Мы ударим, когда он будет меньше всего ожидать. Например, во время сеанса массажа или грязевых ванн. — Безумие, — прокомментировал Штырь, но его глаза загорелись азартным огнём. — Безумие — наша профессия, — отрезал Арс. — Антох, ты как? — Через пару часов буду на ногах, — ответил Шастун, хотя каждое движение давалось ему с трудом. — Дай мне только кофе и ещё одну дозу обезбола. И да, Арс... Спасибо. За то, что вытащил. — Ты бы сделал то же самое, — пожал плечами тот, но уголки его губ дрогнули в подобии искренней, тёплой улыбки. Ночь в охотничьем домике прошла в лихорадочной подготовке. Дым копался в цифровых недрах, выуживая всё новые и новые детали о таинственном «Меценате». Штырь и Маэстро начищали оружие, проверяли снаряжение. Арсений, сидя у камина, перебирал в памяти всё, что произошло. Он знал, что это ещё не финал. Самая опасная схватка будет впереди. Но пока Шастун дышал, пока его сердце билось, всё было возможно. И плевать, что враг силён и прячется за высокими заборами. У «Северных» был зуб, который требовал отмщения. И этот зуб они собирались вырвать с мясом.