Stupid Dirty/ Глупо Грязно (Possum Hollow #1)

Сайлас — это просто ходячая катастрофа. Я говорил ему тысячу раз, что всё будет в лайтовом режиме. Мы в «Диком Опоссуме» — это пивоварня на 20-й трассе, где-то посередине между Опоссумовой Лощиной и Мишн-Флэтс. Одно из немногих заведений в округе, которое можно назвать крутым. Вайб здесь скорее хипстерский, чем деревенский. Рок-классика в колонках, крафтовое местное пиво на кранах и инклюзивные вывески вроде флагов BLM и прайда за барной стойкой. Есть даже, честное слово, гендерно-нейтральный туалет. На двери нарисован единорог, пускающий газы, и надпись: «Пофиг». Но это всё равно достаточно близко к дому, чтобы я мог сорваться обратно, если случится какая-нибудь чрезвычайная ситуация. Поэтому это моё любимое место в те редкие моменты, когда Уиш уговаривает меня расслабиться и выйти в свет. Тут очень спокойно. Я пытался убедить в этом Сайласа, но он не слушает. Мы просто пришли выпить по бокалу с Уиш и парой её друзей, среди которых «совершенно случайно» оказались одинокие девушки. Никакого давления. Это не экзамен, который ему нужно сдать. Но это не мешает ему весь вечер то прятаться за моей спиной, как нервному карапузу, то избегать меня, ведя неловкие беседы с людьми и бросая на меня нечитаемые взгляды всякий раз, когда он думает, что я не смотрю. — Клянусь, если ты будешь пялиться на него еще сильнее, я решу, что ты пытаешься заставить его голову лопнуть, как перезревшую дыню на солнце. Я хмурюсь на Уиш, когда она запрыгивает на соседний стул. Мы сидим в паре мест от Сайласа, который с напряженным вниманием слушает какую-то девушку. Судя по всему, её объяснения требуют постоянных прикосновений к его руке. — Спасибо за этот яркий и ни разу не пугающий образ. Но я не пялюсь, я наблюдаю. Это разные вещи. — Ага, конечно. Слушай, я не думаю, что ему нужен твой присмотр, чтобы поболтать с Кэссиди. Уиш лезет мне прямо в лицо, заставляя отклониться назад, чтобы я мог продолжать следить за Сайласом и Кэссиди и убедиться, что ее не слишком… «много». Она не должна так часто его трогать. Бьюсь об заклад, он уже из кожи вон лезет от дискомфорта, но просто не умеет говорить «нет». И всё это потому, что я, как последний козел, пристыдил его за девственность и притащил сюда силой. Наверное, это была плохая идея. — Земля вызывает Кейда! — Схватив меня за челюсть менее нежно, чем хотелось бы, Уиш поворачивает мою голову, пока я не утыкаюсь взглядом в её ярко-синие глаза вместо Сайласа. — Что с тобой, блин, не так? — Что? — мои слова звучат невнятно, потому что она всё еще держит нижнюю часть моего лица, как у непослушного ребенка. — Я просто хочу убедиться, что с ним всё в порядке. Я же его сюда притащил. В ответ она закатывает глаза так сильно, что, кажется, видит собственное основание черепа. — Чувак. Он твой друг. Он здесь никого не знает, и у него до этого момента не было времени на свидания. Ты сам попросил меня организовать посиделки в баре, я это сделала и привела своих самых милых и не пугающих подруг, между прочим. Кэссиди — золото. Он горячий и скромный. Милые девушки будут хотеть с ним поговорить. Это не квантовая физика, так что отрежь уже эту чертову пуповину. Она продолжает сверлить меня взглядом, и мне кажется, что есть еще какая-то информация, которую она пытается вдолбить в мою голову одним лишь зрительным контактом. — Слишком много метафор, Уиш. — Я хмурюсь, осознавая, почему лицо Кэссиди кажется мне знакомым. — Погоди, а это не она встречалась с Мейсоном Бойдом перед тем, как его выперли из школы за торговлю дурью в десятом классе? Это одна из твоих «самых милых» подруг? — Ой, да кому не плевать, с кем она встречалась пять лет назад? Сейчас она гигиенист в стоматологии. Скучнее некуда. Ты и сам, замечу, в те годы не был подарком. — Наконец отпустив моё лицо, она с напускным отвращением вытирает руку о свои рваные джинсы. Звук привлекает моё внимание, и я вижу, как Сайлас смеется над чем-то, что сказала Кэссиди. Настоящий человеческий «не-роботизированный» смех. Чертово чудо. И снова её рука на его предплечье. Просто лежит там. Понятия не имею, почему мне от этого так не по себе. Наверное, мне было бы спокойнее, если бы я знал, что он не заставляет себя это делать только ради того, чтобы произвести на меня впечатление. Ну да, точно. В моей голове и в лучшие-то времена шумновато, но сейчас там хуже обычного. Барабаня пальцами по стойке, я оглядываю зал, стараясь смотреть на что угодно, кроме Сайласа, который отлично проводит время, или странного, осуждающего лица Уиш. К черту всё. Я не планировал сегодня пить, но мне нужно что-то, что снимет это… что-то. Это липкое, тревожное чувство, которое подкрадывается к краям сознания. Ровно настолько, чтобы я знал о его присутствии, но недостаточно отчетливо, чтобы разглядеть его форму. Поймав взгляд бармена, я заказываю пиво и стопку. Бурбон дешевый, но я купил его не ради вкуса, поэтому быстро опрокидываю его и запиваю таким же дешевым пивом. Это срабатывает: тревога притупляется настолько, что я решаюсь снова посмотреть на Уиш. Она больше не выглядит осуждающей. Теперь в её глазах сочувствие, что гораздо хуже. — Что? Сайлас меня подвез, и завтра мне не на работу. Имею право выпить. Ты сама постоянно пьешь. Одна стопка в пятницу вечером не означает, что я иду по стопам родителей. — Я знаю. — Она ведет себя непривычно тихо, и это пугает меня еще больше. — Тогда скажи об этом своему лицу. Что не так? Вместо ответа она как-то странно полуобнимает меня, вставая со стула. — Думаю, это одна из тех вещей, в которых тебе придется разобраться самому. Оставлю тебя наедине с мыслями. Но, возможно, Сайлас не единственный здесь, кому не помешало бы завести новых друзей. Или переспать с кем-нибудь. Она не дает мне вставить ни слова, разворачивается и уходит болтать с кем-то на другом конце бара. Тьфу. «Переспать» звучит как нечто, требующее слишком больших усилий. Даже сама мысль об этом утомляет. Вместо этого я сижу в одиночестве, поглощая первое пиво минуты за четыре, а потом еще два, краем глаза наблюдая за Сайласом и Кэссиди. Изо всех сил стараясь не выглядеть как безумный сталкер. Я просто заботливый. Это не самое худшее моё качество. А Сайласа в жизни и так достаточно кидали через колено. Но ночь тянется, и он не подает никаких признаков дискомфорта. Напротив, кажется, он по-настоящему расслабился. Они с Кэссиди болтают, к разговору то и дело подключаются другие люди. Сайлас смеется и улыбается, Кэссиди закидывается коктейлями так же быстро, как я — шотами, и от всего этого мне тошно. Я поворачиваюсь, чтобы заказать еще пива, но женщину за стойкой сменил парень. Мне кажется, я должен его знать по прошлым визитам. Он из тех людей, чей возраст невозможно определить. Красивый, со смуглой кожей, густыми темными волосами и аккуратной бородой с проседью. И одет он так, что на ум приходят слова вроде «солидный» — особенно для города, названного в честь поедающего мусор сумчатого. На нем идеально отглаженные брюки, белая рубашка и жилет, которые выделяют его в море джинсов и бейсболок вокруг. Если такой парень отсюда, я должен знать, кто он. Даже если он на десять-двадцать лет старше. Рядом с ним я внезапно чувствую себя очень молодым и очень неопрятным. Но выпить мне всё еще нужно, поэтому я улыбаюсь ему, стараясь не выглядеть таким пьяным, каким себя чувствую. — Привет. Бармен улыбается в ответ. В его взгляде тепло — он явно видит, что я на рогах, но находит это скорее забавным, чем оскорбительным. Это как раз по моей части: выезжать на очаровании. Моя улыбка становится шире и капельку расфокусированнее. — Привет, — говорит он. — Что тебе налить? — Можно еще Bud Light и… — мир начинает слегка крениться, пока я смотрю на него, и это заставляет меня пересмотреть свои планы. — И воду. Гигантский стакан воды, пожалуйста. Он фыркает, и нескрываемое пренебрежение на его лице, пока он тянется за моим Bud, мгновенно превращает его вайб из «солидного» в «высокомерный». — Что? Оно дешевое, а я не сноб. Его холодный взгляд снова встречается с моим, когда он пододвигает пиво и наполняет второй стакан водой. — Я ничего не сказал. Но предупреждаю: если ты намерен продолжать надираться, завтрашнее похмелье перенесется легче, если ты выберешь алкоголь покачественнее. Хотя мой реальный совет — перейди на воду до конца вечера. Но выбор за тобой. Я жму плечами, но продолжаю тянуться к нему, хотя формально наш диалог закончен. Что-то в его лице притягивает. Плюс, это приятнее, чем весь вечер смотреть, как Сайлас и Кэссиди флиртуют. — Этому в школе барменов учат? — Я изо всех сил стараюсь сохранить обаятельную мину, потому что меньше всего мне нужно, чтобы этот тип перестал меня обслуживать и устроил сцену. Он смеется, не разрывая зрительного контакта и небрежно протирая стойку, словно мы в старом вестерне. — Нет, это приходит с богатым жизненным опытом. Учись у старших, малыш. Теперь моя очередь фыркать. — Я не малыш. И ты не такой уж старый. Поверь, у меня тоже хватает жизненного опыта. Я не выдерживаю и оглядываюсь на Сайласа. Он на том же месте, Кэссиди всё так же виснет на его руке. Желудок немного крутит от дешевого пива, но я провалюсь на месте, если дам Позеру-Бармену понять, что он был прав. Поэтому я делаю вызывающе большой глоток и снова наклоняюсь к нему. — А чем ты занимаешься ради фана, когда не раздаешь советы, о мудрейший? — Гуннар, — представляется он. Затем берет паузу, изучая меня так пристально, что я чувствую себя беззащитным. — И слушай, ты милашка и всё такое, но ты правда слишком молод для меня. Извини. Моему пропитанному бурбоном мозгу требуется время, чтобы обработать фразу. Он что, решил, что я к нему подкатываю? Ну, то есть, он симпатичный мужик. Но я же не флиртовал. Вроде? — Прости, я не… Я уже собирался объяснить, что и в мыслях не имел к нему подкатывать, но Сайлас и Кэссиди снова попадают в поле зрения. Я отчетливо вижу момент, когда она приподнимается на цыпочки, чтобы шепнуть ему что-то на ухо. Не знаю, что именно, но вижу, как её рука обвивает его талию, а он кладет свою огромную ладонь ей на бедро, чтобы поддержать. Это зрелище выбивает из головы все слова. Что бы она ни спросила, Сайлас кивает в ответ. Мне дурно. Может, шотов было многовато. Когда я поворачиваюсь обратно, бармен — Гуннар — смотрит на меня с излишним сочувствием. Он отодвигает моё недопитое пиво подальше, ставит воду прямо передо мной и наклоняется, пока его теплое, рассудительное лицо не заполняет всё моё зрение. — Слушай еще один непрошеный совет, малыш. Перестань пить, иди домой и выспись. Поговоришь с другом утром. На свежую голову всё будет выглядеть не так плохо. У меня нет шанса спросить, что, черт возьми, он имеет в виду — он уже уходит обслуживать другого клиента. Я пытаюсь оценить, нужно ли мне бежать в туалет и обниматься с белым другом, когда эти двое подходят ко мне. Мне приходится буквально отрывать взгляд от того, как Кэссиди вцепилась в мускулистую руку Сайласа, чтобы вникнуть в то, что он говорит. — …выпила, так что я сказал, что подвезу её до дома. Ладно? О чем он? Должно быть, у меня совсем отсутствующий вид, потому что он повторяет: — Я говорю, Кэссиди выпила, я отвезу её домой. А-а. Значит, мой план «помочь ему переспать с кем-то» сработал. Ура мне. — Хочешь поехать с нами? От этой мысли я хмыкаю. Моя пьяная туша — это последнее, что ему сейчас нужно. Решительно качаю головой, и это оказывается ошибкой: я соскальзываю со стула, и Сайласу приходится подхватить меня. Его руки теплые и надежные, они удерживают меня в вертикальном положении. Знакомый запах его лосьона после бритья, такой цитрусовый, ударяет в нос и немного успокаивает бурю в желудке. — Я в норме, мужик. Идите. Веселитесь. — Очень надеюсь, что у меня не заплетается язык, но внезапная тревога на лице Сайласа говорит об обратном. — Кейд, ты как? Сколько ты выпил? — Всё окей, — говорю я, отцепляя его руки от своего плеча и подталкивая его к Кэссиди. — Вали отсюда. — Я улыбаюсь, чтобы они поняли, что я не злюсь, но улыбка кажется какой-то пустой и чужой. — Кейд, ты плохо выглядишь. Давай я отвезу тебя домой. — Сайлас снова тянется ко мне, и Кэссиди приходится выпустить его руку. Она смотрит на него с обидой, но он не замечает, и я чувствую себя еще большим дерьмом. Почему я веду себя так странно? Всё же идет по плану. Мне просто нужно, чтобы он ушел, чтобы мир перестал вращаться и я мог прочистить голову. — Я сказал — я в норме. Мне не нужна чертова нянька. — Я вырываюсь, и теперь уже Сайлас выглядит обиженным. Потрясающе. — Я отвезу его. Пошли, красавчик. Никогда в жизни я не был так рад видеть Уиш. Всё моё тело обмякает. — Видишь? Всё путем. Езжайте. — Я машу им рукой и снова пытаюсь улыбнуться, но это больше похоже на гримасу боли. — Наслаждайтесь. Закинув руку на хрупкое плечо Уиш, я наваливаюсь на неё всем весом, стараясь не выглядеть окончательно уничтоженным, пока мы идем к выходу. Я кожей чувствую, как Сайлас хмурится нам в спину. Но когда я уже сижу в её «Рэнглере», я вижу в окно, как Сайлас ведет Кэссиди к своему F-150 на другом конце парковки. Она снова виснет на его руке, а он подает ей ладонь, помогая забраться в кабину. Эту машину мы купили на прошлой неделе в тот спонтанный поход по магазинам, чтобы отпраздновать его новую работу. Я шутил, что раз он работает у Форда, то и машина должна быть Ford, но на самом деле она просто стоила копейки и при этом была на ходу, способная таскать его байк на гонки. Я даже умудрился уболтать Форда стать поручителем. Подозреваю, что старик Форд тайно богат после смерти отца, и я точно знаю, что Сайлас ему нравится больше, чем я. Может, я и поторопился, но чувствовал, что Сайласу это нужно. У него никогда не было своей машины. Его отец не видел смысла в двух автомобилях, как говорил Сайлас. То, как светилось его лицо, когда он гнал её домой, было чем-то невероятным. Он выглядел таким свободным. Кэссиди ни за что не поймет, насколько крута эта тачка, хотя она едет в ней прямо сейчас и, наверное, вовсю флиртует с ним. Может, они будут миловаться прямо в машине, когда приедут к ней. Может, они переспят на заднем сиденье, и тогда Сайлас всегда будет ассоциировать этот грузовик с потерей девственности, а не с обретением честно заработанной свободы от своего папаши. Плевать. Это не должно меня волновать. Это же именно то, чего я хотел. Прижавшись лбом к стеклу, я закрываю глаза. Холодное окно немного успокаивает пульсирующую голову, пока Уиш выруливает с парковки. Я не хочу смотреть, как Сайлас уезжает. Я не хочу больше об этом думать. И да благословит Бог эту женщину — Уиш не произносит ни слова всю дорогу до дома. Она просто кладет ладонь мне на колено и не убирает её, как якорь. Хотя бы в этом я нахожу утешение. Это единственное, что кажется мне сейчас правильным. Может, к утру, когда я протрезвею, мои спутанные мысли сами расставятся по местам.