Двенадцать лет спустя.

За окном брезжил рассвет, но Изана задернул блэкаут-шторы, погрузив большую спальню во мрак. Омеги в период течки были невероятно чувствительны к свету, запахам, звукам и даже ощущениям на коже. К тому же, Такемичи не был обычной омегой. Теперь он был его. Майки стоял в стороне, облокотившись на комод и наблюдая, как мужчина ползает по гардеробной. На Ханагаки были только классические брюки и несуразные вязаные носки с рождественскими узорами. Какой же Такемичи все-таки нелепый, домашний мальчишка, несмотря на весь этот офисный лоск. Омега хрипло дышал, придирчиво выискивая на полках одеяла, подушки и пледы. Натуральный шелк ему почему-то не зашел, и Такемичи явно искал что-то мягче и теплее. Изана хихикнул, привлекая внимание брата. — Это может затянуться. Может, привезти ему специальных пеленок? Глядя на то, как Такемичи старательно пыхтит, складывая текстильные находки в одну понятную только ему одному композицию в углу спальни, Майки покачал головой: — Ему хватит. Затаив дыхание, Сано шагнул к омеге, напряженно вглядываясь в сгорбленную полуобнаженную фигуру. Медленно, чтобы не спугнуть Такемичи, Майки опустился на одно из одеял рядом с ним. Мужчина вздрогнул, обратив на альфу растерянный взор голубых глаз. На его щеках блестели следы высохших слез. Майки произнес тихим и хриплым голосом: — Ты молодец, мое сокровище, – его рука зарылась в черные растрепанные волосы Ханагаки, лаская кожу головы и ненавязчиво притягивая его ближе. — Какое красивое гнездышко ты для нас приготовил. Обманчиво нежные нотки проникали в запутавшийся разум Такемичи, вынуждая послушно ловить каждое слово. На его шее краснел воспаленный укус, отмечающий его как пару Манджиро Сано. Навсегда. Поддавшись, Такемичи завалился на бок рядом с ним. Майки довольно улыбнулся, ерзая, чтобы прижаться к омеге ближе. Краем глаза он заметил, как Изана тоже приближается, опускаясь на край одеяла рядом. Такемичи почувствовал чужое присутствие и испуганно сжался в комочек. Манджиро усмехнулся и притянул его к своей груди. — Ну-ну, это мой брат. Он часть меня, и ты должен это принять. Омега капризно зарычал, утыкаясь носом в шею альфы. Освежающий запах успокаивал, окутывая Такемичи защитным коконом. Обменявшись заговорщическими взглядами с Изаной, Сано заворковал, гладя мужчину по спине. — Я так скучал по тебе, ангелочек, – успокаивающе нашептывал Майки Такемичи на ухо. — Ты тоже скучал по мне? Ханагаки приподнялся на локтях, рассеянно глядя сквозь него. В маленькой тупорылой головке Такемичи, кажется, наконец-то задвигались шестеренки. Раздражение и злость вскипели в Майки, и он скрипнул зубами. Его пальцы, до этого поглаживающие спину омеги, изогнулись и впились в кожу ногтями. — Не смей лгать мне, – подрагивающим от напряжения голосом сказал он. — Ты скучал. — Просто гордость не позволяла это осознать, – пропел позади него Изана, словно давая подсказку ничтожному мозгу Ханагаки. — Он был очень хорошим мальчиком все эти годы. Ни с кем не водился, много учился и работал, обеспечивал себя сам. Словно ждал, когда мы придем и заберем его. Такемичи зачарованно заморгал, пытаясь переварить то, чем его старательно пичкали. Его брови нахмурились, и он попытался отползти назад, но Майки цокнул и резким движением прижал его к себе. — Нет-нет, куда ты собрался? Твое место здесь, с нами. Омега слабо трепыхался в его хватке, словно мотылек, зажатый в кулаке. Крепко обняв талию Такемичи ногами, Манджиро вцепился в плечи омеги и прижал губы к его уху. — Забудь нытье обиженных омежек про независимость и равноправие. У вас нет свободы. Нет. Ваша свобода заканчивается там, где мы скажем. Тебе придется это принять, и мне очень жаль, что ты всю жизнь думал иначе. Самое время посмотреть правде в глаза, ангелочек: это у тебя в крови. Ты создан для того, чтобы лежать подо мной. — Ты его нервируешь, – устало вздохнул Курокава, глядя на то, как голубые глаза мужчины начали панически бегать по комнате. — Ты совершенно не умеешь обращаться с любимым человеком, Манджиро. Прекрати его поучать и приласкай его, как следует. Сжав челюсти, Майки ослабил захват и стал покрывать мелкими поцелуями висок омеги, мочку уха и колонну шеи. — Но я всегда тебя приму, – пробормотал он. — Ты стал моим, как только я увидел тебя. Это судьба. И мы должны подчиняться ей. Я люблю тебя, ангелочек. Такемичи словно током прошибло. Из его рта вырвался судорожный вздох, и воспаленные глаза уставились на Майки с удивлением. — Да, да, – повторил он, облизывая губы. — И ты тоже полюбишь меня. Со мной тебе будет тепло, сытно и спокойно. Если ты, конечно, будешь хорошо себя вести. Дрожь Ханагаки утихла, и Майки позволил себе устроить омегу на подушках удобнее, переплетая их ноги с множеством одеял и простыней. Альфа чувствовал тончайший аромат зеленого чая мягко переплетающегося с нотками пряной корицы, исходящий от омеги, и его рот от этого моментально наполнился слюной. Приласканный его мягким шепотом, Такемичи снова уткнулся лицом в грудь Майки, одурманенный его феромонами и транквилизатором, циркулирующим по его венам. От Майки начали исходить ненавязчивая вибрация и тихое-тихое мурчание, делающее конечности Такемичи ватными. Смуглые руки Изаны появились из-за спины Сано и потянулись к молнии на брюках омеги. Чтобы отвлечь младшего мужчину, Манджиро погладил его лицо, удерживая затуманенный взгляд голубых глаз на себе. — Вот так, расслабься. Я обо всем позабочусь. Позади насмешливо фыркнул Изана. — Мы.