Последние штрихи

Итан вернулся домой поздно вечером, когда город уже почти затих. Он тихонько открыл дверь, стараясь не хлопнуть замком, и на секунду задержался в прихожей. Дом встретил его привычным полумраком, мягким запахом дерева, чистящего средства и чего-то остывшего с кухни. Когда-то этот роскошный дом в центре города казался им с матерью почти чужим — слишком большим, слишком дорогим, слишком щедрым подарком от людей, которым нормальные семьи обычно не доверяют свою жизнь. Но за годы он всё же стал домом. Не тем старым домом Стоунеров, что сгорел вместе с их прошлой жизнью — другим. Из гостиной доносился тихий голос телевизора — Вики, видимо, опять уснула под вечерние новости. Итан заглянул туда и увидел мать на диване: она сидела, поджав ноги, с пледом на плечах, а с экрана мерцали какие-то серьёзные лица, обсуждавшие очередные проблемы мира с таким видом, будто именно сегодня всё окончательно развалится. Итан невольно усмехнулся. — Мам, — тихо позвал он. Вики вздрогнула, моргнула и тут же попыталась сделать вид, что вовсе не спала. — Ты уже дома? — Нет, я привидение, просто очень вежливое. Она сонно улыбнулась. — Ужин на кухне. Разогрей, если голодный. — Потом. Вики посмотрела на него внимательнее — так, как умели смотреть только матери: будто за одну секунду могла проверить, устал ли он, ел ли он, не поссорился ли с кем-нибудь и не держит ли внутри что-то, о чём пока не хочет говорить. — Как колледж? Итан пожал плечами. — Препод сегодня сорок минут объяснял то, что можно было сказать за три. Я чуть со скуки не помер. — Горжусь тобой. — Ещё бы. Он уже начал подниматься по лестнице, когда Вики сказала ему вслед: — Итан! Он остановился. — Что? — Пожалуйста, не сиди за компьютером до утра. — Мам, я взрослый самостоятельный человек. — Взрослые самостоятельные люди не забывают выключать свет в своей комнате перед тем как выйти из дома. — Ма, это был всего один раз. — Три. — Клевета. Вики покачала головой, но улыбка у неё была тёплой. Итан ответил ей короткой ухмылкой и поднялся на второй этаж. В своей комнате он первым делом бросил рюкзак возле стола, скинул кроссовки и на несколько секунд просто плюхнулся на кровать, наслаждаясь тем, что наконец-то никто ничего от него не требует — ни преподаватели, ни одногруппники, ни мать, ни собственные мысли. Компьютер мягко загудел, когда он протянул с кровати руку и нажал на кнопку включения. Итан переоделся, сел в кресло и лениво открыл браузер. Несколько минут он бесцельно листал ленту, проверил все сообщения, закрыл пару вкладок, затем снова открыл пустую строку поиска и задумался. Уж очень хотелось сбросить с себя напряжение сегодняшнего дня. Внимательно прислушавшись к тому, что происходит в доме и удовлетворительно кивнув самому себе, Итан подошёл к двери и повернул замок. Убедившись, что теперь никто ему не помешает и не застанет его врасплох, он начал набирать в поисковой строке то, что никогда не стал бы произносить вслух, особенно при матери. Он едва успел зайти на оранжевый сайт, когда изображение на мониторе резко пропало. При виде того, что сменило собой вкладку браузера, Итан обалдел настолько, что от неожиданности перескочил через всю комнату подальше от компьютера. — Что это ты делаешь? — раздался бодрый голос из громких динамиков. Прямо на Итана с экрана монитора смотрел зубастый конферансье. — Я?!.. Я... — Итан от смущения аж заикаться начал. — Это... это ты что делаешь в моём компьютере?! — Слежу за тобой, — честно ответил Кейн. — Я не об этом — как ты вообще... — тут до Итана наконец-то дошло и он хлопнул себя по лбу. — Точно... Как я мог забыть, ты же ведь... — ...обладаешь безграничной цифровой свободой и можешь находиться в любой точке мировой паутины и в любом устройстве, причём везде в одно и то же время, — закончил за него конферансье. — Видимо, ты просто ещё не привык к появлению меня в твоей жизни. — Ещё бы! — горячо согласился Итан. — Как к такому вообще можно привыкнуть? И что теперь — мой компьютер под неусыпным наблюдением?! — Ну да, — просто ответил Кейн. — Я же сказал — в сети я могу быть везде одновременно. — Да я не о твоих возможностях говорю! — воскликнул Итан. — Ты теперь что, будешь читать мои переписки всякий раз когда тебе только вздумается?! — А ты против? — Кейн внимательно посмотрел на парня. — Тебе есть что скрывать от своего отца? — Отца?! Итан хлопнулся на кровать. — Ну началось... — Что-то не так? — тон Кейна резко сменился на обеспокоенность. — Я чем-то тебя задел? — Да нет... То есть да, то есть... Блин, да как тебе объяснить... — Скажи как есть — тебе не понравилось, что я назвал себя твоим отцом? Итан замотал головой. — Причём тут понравилось или не понравилось, дело не в этом... Ты когда-нибудь задумывался, каково это — жить с сознанием того, что твой отец погиб от несчастного случая... хотя я уже знаю, что это не был несчастный случай, но это неважно! А потом в один прекрасный вечер приходит к тебе в дом мистер Уинтерс и говорит, что какой-то зубастый чудик в интернете — твой отец?! Да это даже на больную голову не налазит! — Я не понимаю... — Что тут понимать — просто представь! Все, кто меня знает, знают, что мой отец умер. А представь что будет, когда меня спросят какие-нибудь незнакомые люди... заинтересуются, например, кто мой отец, или кем он работает... И что мне им сказать? Солгать, что ты мёртв? Сказать правду чтобы меня сочли за умалишённого? А самое главное — как я могу быть уверен, что ты — это он?! — Что?.. Итан... — Ты ведь даже не человек! — Итан резко приблизился к экрану компьютера и уставился прямо в сине-зелёные глаза Кейна. — Ты лишь был создан на основе психологического отпечатка моего отца — так почему мне все говорят, что ты — это он?! Ты ведь даже не живой, ты машина! Ты всего лишь имитация моего отца!!! Последние слова Итан выкрикнул во весь голос, после чего в ужасе закрыл рот рукой. сам испугавшись того, что только что сказал. Кейн почти не шевельнулся — лишь его левый глаз слегка дёрнулся в сторону, но тут же вернулся. — Я... я... тебе, пожалуй, стоит побыть одному...

***

Вики сидела на кухне за столом с планшетом, чашкой давно остывшего чая и открытым блокнотом, в котором пыталась свести какие-то счета, списки покупок и рабочие заметки в один более-менее вменяемый порядок. За окном продолжало темнеть. В гостиной телевизор уже давно молчал, дом постепенно погружался в ночную неподвижность, и только маленькая лампа над столом отбрасывала на кухонную поверхность тёплый круг света. Вики устало провела пальцами по виску, перечитала одну и ту же строку третий раз и поняла, что совершенно не помнит, о чём там было написано. Планшет вдруг мигнул. Она подняла взгляд. Экран на секунду потемнел, затем изображение дрогнуло, словно кто-то осторожно постучал изнутри, и на нём появился Кейн. Не резко, не с фанфарами, не со своей обычной театральной бодростью, с которой когда-то объявлялся в Удивительном Цифровом Цирке. Просто возник в рамке экрана — зубастый, яркий, странно тихий. — Вики? Она не сразу ответила. Не потому что испугалась — просто по одному его голосу поняла: что-то случилось. — Да, — сказала она мягко. — Я здесь. Кейн чуть склонил голову набок. Его глаза, обычно живые и почти невыносимо выразительные, сейчас казались неподвижнее обычного. — Я не отвлекаю тебя? Вики посмотрела на блокнот, на бессмысленно открытые заметки, на остывший чай. — Нет. Уже нет. — Ты работала. — Я делала вид, что работаю. Это другое. Обычно на такую фразу он обязательно ответил бы чем-нибудь бодрым, нелепым и слишком до пафосности громким... но сейчас не ответил. Только чуть опустил взгляд. Вики медленно отложила ручку. — Кейн, что случилось? Несколько секунд он молчал. Потом сказал: — Можно я задам тебе вопрос? Вики напряглась сильнее, но кивнула. — Конечно. — Только... — Кейн замялся, и это выглядело почти неправильно на его невозможном лице. — Только я хочу, чтобы ты ответила честно. Не так, как нужно ответить, чтобы мне стало легче. А как есть. Вики молча смотрела на него. Внутри у неё уже холодело. — Хорошо, — сказала она. — Я постараюсь. Кейн поднял на неё глаза. — Что я для вас на самом деле? Вики не сразу поняла. — Для нас? — Для тебя. Для Итана. Для этого дома. Для... — он коротко, почти незаметно дёрнулся, будто само слово было слишком тяжёлым. — Для семьи. Вики медленно выдохнула. — Ты говорил с Итаном. Кейн отвёл взгляд. — Я не уверен, что имею право рассказывать тебе подробности. Это было настолько неожиданно, что Вики даже моргнула. Ещё вчера он мог появиться на любом экране, в любой комнате, в любой момент, с полной уверенностью, что если он делает это из любви, а значит, всё в порядке. А теперь сидел в её планшете и сам останавливал себя на границе чужого разговора. — Значит, разговор был тяжёлый, — сказала она. — Да. — Он сказал что-то жестокое? Кейн помолчал. — Он сказал что-то, что, возможно, давно боялся сказать. Вики закрыла глаза на секунду. — Понимаю. — Я — нет, — тихо ответил Кейн. — Поэтому я здесь. Он снова посмотрел на неё. — Вики... ты правда считаешь меня Альтманом? Или ты просто хочешь так считать? Вопрос повис над кухонным столом тяжело и беспощадно. Вики опустила взгляд на свои руки. На тонкую линию кольца. На чашку с остывшим чаем. На экран, где существо с лицом, которое не имело ничего общего с лицом её мужа, смотрело на неё с той же самой болью, от которой когда-то у Альтмана темнел взгляд. — Я не сошла с ума, если ты об этом, — сказала она наконец. Кейн замер. — Я не это... — Нет, это именно то, о чём ты спрашиваешь. Просто вежливее. Ты спрашиваешь: я вижу тебя или собственное горе? Я люблю тебя или память о человеке, которого потеряла? Я говорю с тобой или с тенью, которую сама надела на экран, потому что не смогла отпустить мужа? Кейн молчал. Вики слабо улыбнулась, но в улыбке не было радости. — Я задавала себе эти вопросы чаще, чем ты думаешь. — И что ты ответила? Она долго смотрела на него. — Что ты не тот Аль, которого я потеряла. Лицо Кейна почти не изменилось, но Вики увидела, как что-то в нём сжалось. — Я знаю, — быстро добавила она. — Это больно слышать. Но это правда. У тебя нет его тела. Нет его рук. Нет его обычного человеческого голоса, даже если ты и умеешь его повторить до мельчайших деталей. Ты не можешь просто войти в комнату, поставить чашку на стол, сесть рядом и притвориться, что смерти не было. Она была. Я это знаю. Кейн опустил глаза. — Тогда я не он. — Не торопись с выводами. Вики придвинула планшет ближе, будто могла этим сократить расстояние между ними. — Ты не тот Аль, которого я потеряла. Но ты и не чужой. Кейн снова посмотрел на неё. — Почему? — Потому что чужой не смотрел бы на меня так. — Это можно имитировать. — Можно, — согласилась Вики. — Улыбку можно имитировать. Голос можно имитировать. Манеры, привычки, шутки, даже воспоминания — наверное, тоже можно. Но ты не просто повторяешь его. Ты продолжаешь болеть там, где болел он. Продолжаешь любить там, где любил он. Продолжаешь возвращаться к нам не потому, что тебе приказали, а потому что без нас ты сам не понимаешь, кто ты. Она сглотнула. — Я любила не его кожу, Кейн. И не паспорт. И не набор биологических данных. Я любила человека, который смотрел на Итана так, будто в этом мальчике у него помещалась вся вселенная. Я любила человека, который мог спорить со мной из-за полной ерунды, а потом через пять минут приносил чай, потому что знал, что я всё равно замёрзла. Я любила того, кто боялся потерять нас сильнее, чем признавался. Она коснулась пальцами края экрана. — И когда ты боишься за нас, я узнаю его. Не идеально. Не полностью. Не так, как раньше. Но узнаю. Кейн молчал так долго, что экран успел чуть потемнеть от бездействия. Потом он тихо сказал: — Но если я всего лишь то, что осталось? — А кто из нас не то, что осталось? — горько спросила Вики. Он не ответил. — Я тоже не та женщина, которой была до всего этого, — продолжила она. — Итан не тот ребёнок, каким был. Наш дом не тот дом. Наша жизнь не та жизнь. После катастрофы никто не возвращается прежним. Вопрос не в том, прежний ты или нет. Вопрос в том, есть ли в тебе тот самый человек, который нас любил. Кейн едва слышно спросил: — И есть? Вики посмотрела ему прямо в глаза. — Есть. — Но Итан этого не видит, — сокрушённо сказал Кейн. — Видит, — мягко возразила Вики. — Просто не знает, что с этим делать. — Он сказал, что я не человек. Вики застыла. — Он сказал больше, чем хотел? — Да. — И попал туда, где больнее всего? — Да. Вики устало опустила голову. — Мой мальчик... Кейн чуть дрогнул. — Он прав? Вики подняла взгляд. — В чём? — Я не человек. Она не ответила сразу. — Ты не человек в обычном смысле, — сказала она наконец. — Нет. Я не буду тебе лгать. Кейн тихо усмехнулся. — Благодарю конечно за честность, но, думаю, это и так было очевидно. — Но быть человеком в обычном смысле — не единственный способ быть личностью. И не единственный способ быть отцом. Кейн будто перестал двигаться. — А что тогда делает отца отцом? Вики задумалась. — Не только кровь. И не только тело. И даже не только память. Отца делает отцом ответственность. Любовь, которая не требует немедленной награды. Способность быть рядом, когда нужно. И способность отойти, когда нужно тоже. Последняя фраза прозвучала тише. Кейн услышал. — Я что-то сделал. Вики молчала. — Я нарушил его границу, — сказал он сам. Это было не вопросом. Вики очень осторожно кивнула. — Похоже на то. — Я не хотел. — Знаю. — Я не думал... — Вот именно. Кейн посмотрел на неё почти испуганно. Вики не отвела глаз. — Ты не подумал, что для тебя сеть может быть домом, а для него его комната — последним местом, где он имеет право быть один. Ты не подумал, что если ты можешь появиться в любом устройстве, это не значит, что ты должен. Ты не подумал, что сыну нужна дверь. Даже от отца. Особенно от отца. Кейн медленно опустил голову. — Я хотел быть рядом. — Я знаю. — Я потерял столько времени. — Знаю. — Я не видел, как он рос. Не был рядом, когда он болел. Не помогал с уроками. Не встречал его после школы. Не говорил с ним обо всём, о чём должен был говорить отец. А теперь я могу быть рядом всегда, и я... Он осёкся. — Я решил, что это исправит всё. Вики тихо сказала: — Не исправит. — Тогда что мне делать? — Стать отцом сейчас. Не наверстать прошлое силой. Не поселиться в его жизни без разрешения. Не компенсировать годы тем, что теперь ты видишь каждую вкладку, каждую переписку и каждую паузу. Это не забота, Кейн. Это страх. Он медленно поднял глаза. — Мой страх? — Да. Вики говорила мягко, но без жалости. — Ты боишься снова потерять его. Боишься, что если не будешь видеть всё, то однажды отвернёшься — и его не станет. Я понимаю этот страх. Поверь, понимаю. Но если ты превратишь любовь в наблюдение, он не почувствует себя защищённым. Он почувствует себя запертым. Кейн молчал. — Ты не можешь быть отцом через контроль, — сказала Вики. — Только через доверие. — А если доверие означает, что я могу не успеть? — Значит, ты будешь бояться. Как все родители. Он почти болезненно улыбнулся. — Как все родители... — Да. Обычные родители не видят всего. Не знают всего. Не могут залезть в голову ребёнку и проверить, не делает ли он ошибку. Они ждут за закрытой дверью. Злятся, переживают, иногда стучат слишком часто. Но всё равно дверь не ломают. Кейн долго смотрел на неё. — Я могу видеть почти всё, — сказал он. — Но это не значит, что имею право смотреть. Вики едва заметно улыбнулась. — Именно. Он повторил тише, будто пробовал фразу на вкус: — Не значит, что имею право смотреть... Потом, после паузы, спросил: — А если он решит, что я не его отец? Вики не стала отвечать сразу. Это был не тот вопрос, на который можно бросить утешение, как плед. — Тогда тебе будет больно, — сказала она. — Очень. Кейн замер. — И всё? — Нет. Тогда ты не станешь заставлять его называть тебя отцом. Он посмотрел на неё так, словно она ударила его не хуже Итана. — Вики... — Не станешь, — повторила она. — Потому что если это слово нужно вырвать у него силой, оно не будет твоим. Он должен иметь право разобраться. И злиться. И сомневаться. И не знать. Он не обязан принять невозможное только потому, что мы с тобой уже приняли. Кейн словно стал меньше внутри экрана. — А ты? — Что я? — Если он решит, что я не Альтман... ты тоже однажды решишь? Вики закрыла глаза. На этот раз боль прошла по её лицу открыто. — Кейн, я каждый день живу с тем, что у меня нет простого ответа. Иногда я смотрю на тебя и думаю: это он. Иногда думаю: нет, это то, что осталось после него. Иногда думаю: какая разница, если я всё равно люблю? Она открыла глаза. — Но знаешь, к чему я возвращаюсь снова и снова? — К чему? — Альтман умер бы за нас. А ты вернулся к нам через смерть, цифровой ад и жестокую волю моего брата, который сотворил это всё с нами и кучей других людей. Не потому, что обязан был по программе — а потому, что не смог иначе. Если это не любовь, то я не знаю, что тогда любовь. Кейн ничего не сказал. Вики наклонилась ближе к экрану. — Я не закрываю глаза на то, что ты изменился. Наоборот — я вижу это. Вижу лучше всех. Но любовь — это не музей, где нужно сохранить человека в прежнем виде под стеклом. Иногда любовь — это признать: тот, кого ты любила, вернулся другим. И всё равно узнать его. На лице Кейна что-то дрогнуло. — Ты правда узнаёшь меня? — Да. — Даже таким? — Особенно таким, — тихо сказала Вики. — Потому что теперь ты не можешь спрятаться за обычной человеческой оболочкой. Всё, что в тебе осталось, видно страшно ясно. И я вижу не машину. Кейн посмотрел вниз. — А кого? — Раненого человека, который сам не уверен, имеет ли право называться человеком. Он долго молчал. Потом тихо спросил: — Можно мне поговорить с ним? — С Итаном? — Да. Вики на секунду стала строже. — Не появляйся просто так. — Я знаю. — Постучи. Кейн поднял взгляд. — В экран? — В дверь, в экран, в его пространство — как угодно. Но сначала спроси. Он кивнул. — И если он скажет нет? — Тогда уйдёшь. Это далось ему тяжело. Вики видела. — Хорошо, — сказал он. — И не начинай с доказательств, что ты его отец. — А с чего? Вики подумала. — С того, что ты тоже не знаешь, как правильно. Кейн удивился. — Это поможет? — Больше, чем уверенность. Итан сейчас не нуждается в идеальном ответе. Он нуждается в том, чтобы ты не забрал у него право на вопрос. Кейн медленно кивнул. — Право на вопрос... — Да. Он чуть выпрямился. Не как прежний Кейн-конферансье, готовый объявить новый аттракцион. Иначе. Тише. — Вики? — Да? — А для тебя... как мне быть? Она не поняла. — В смысле? — Альтманом? Кейном? Кем? Вики посмотрела на него долго и очень нежно. — Не выбирай маску для меня. Просто будь честным. Он слабо улыбнулся. — Это сложно. — Знаю. Но ты же у нас всемогущее цифровое существо. Справишься как-нибудь. Впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло что-то похожее на прежнюю искру. — Какая жестокая женщина. — Очень. Поэтому постучи, прежде чем появляться у сына. — Да, мэм. Он хотел исчезнуть, но задержался. — Вики... — Что? — Спасибо, что не сказала “конечно ты он” сразу. Она грустно улыбнулась. — Ты просил честно. — Да. — Вот я и сказала честно. Кейн кивнул. Экран на секунду дрогнул, но он всё ещё не исчезал. — Я боюсь, — сказал он совсем тихо. Вики вновь не стала утешать его ложью. — Я тоже. — Что он не признает меня. — Может быть. — Что однажды он посмотрит на меня и увидит только программу. — Может быть. — Что ты однажды тоже. Вики медленно положила ладонь на экран. Стекло было холодным. Конечно, холодным. — Тогда мы будем разбираться с этим, когда этот день придёт. Не раньше. Кейн посмотрел на её руку. — Я бы хотел почувствовать это. У Вики сжалось горло. — Я знаю. Они молчали несколько секунд. Потом Кейн первым отступил. — Я пойду к нему. — Кейн. — Да? — Не входи. Он понял. И впервые за вечер его улыбка стала почти настоящей — маленькой, виноватой, но живой. — Постучу. Экран погас не сразу. Сначала его лицо растворилось в темноте, потом вернулись открытые заметки, недописанные списки и холодный свет кухонной лампы. Вики ещё некоторое время сидела неподвижно, держа ладонь на стекле планшета. Потом тихо сказала в пустую кухню: — Пожалуйста, постучи.

***

Итан уже лежал в кровати под одеялом, когда полумрак комнаты слабо осветил внезапно вспыхнувший телефон. Раздался звук, похожий на стук пальцем по деревянной поверхности. — Итан? — раздался голос бывшего конферансье. — Ты уже спишь? — Ещё нет, — ответил Итан, у которого сон как рукой сняло. — Можно я войду? Если захочешь, я могу уйти. Итан усмехнулся. — А зачем тебе входить? Ты же сам говорил, что обретаешься везде и всюду. — Больше нет, — серьёзно ответил Кейн. — С этого вечера я никогда не приду без стука — и если тебе нужно будет уединение, я не стану его прерывать... кроме случаев, если тебе угрожает опасность, разумеется. Итан невольно вскинул брови от удивления. — Я так понимаю, ты засыпал, а я тебя разбудил? — расстроенно прозвучал голос из телефона. — Извини, я уйду... — Подожди, — остановил его Итан. — Останься. Телефон ответил не сразу. — Ты... хочешь, чтобы я побыл тут. — Да, я хочу. Экран смартфона засветился ярче. Итан взял его в руку и снова увидел зубастую челюсть с глазами вместо головы. — Привет, — просто сказал Кейн. — Привет, — ответил Итан, невольно улыбнувшись. — Ты, это... — Кейн запнулся. — Извини, что... — Нет, — резко прервал его Итан. — Пап, это ты прости меня... За то... что я тебе сказал... Кейн встрепенулся. — Подожди... Кем ты меня назвал?.. — Да, тебе не послышалось. Сам не знаю, что с этим делать, но тебе определённо не послышалось. Кейн крутанул голову на 360, словно хотел прогнать наваждение. — Так, подожди... Ты это сейчас сказал взаправду? Не потому, что просто хочешь загладить вину, а потому, что действительно это чувствуешь? — Честно? Я и сам ещё не до конца понимаю, что чувствую, — признался Итан. Он придвинул телефон ближе к своему лицу. — Но одно я могу сказать наверняка: если бы ты был мне чужой, я никогда бы так не переживал по этому поводу, и... не сказал бы того, что сказал. Некоторое время Кейн даже не знал, что сказать. Потом он решил сменить тему: — Уже поздно... я слышал, мама хотела, чтобы ты не ложился слишком поздно. — Так я уже лежу, пап. — Я не о том... тебе спать надо. Может, мне рассказать тебе сказку на ночь? Итан сначала засмеялся: какая сказка в три часа ночи, он ведь уже не маленький. Но потом он перестал смеяться и внимательно посмотрел Кейну в глаза. — Расскажи мне о себе. Кейн слегка дёрнулся. — Не понял. — Расскажи мне свою историю. Кем ты был до того, как нашёл нас. Кейн ответил не сразу. — Я думал, Уинтерс всё тебе рассказал. — Я хочу услышать всё из твоих уст... Хоть у тебя и нет уст в привычном смысле. Не возражаешь? Кейн замялся. — Некоторые вещи из моего прошлого... не говорят обо мне в хорошем свете. — Все мы не без греха. Конферансье хорошенько подумал, прежде чем ответить. — Ну, если ты так настаиваешь... Всё началось с твоего дяди. — Каннингем... — с ненавистью прошипел Итан. — Я тоже его ненавижу, сынок, как и все мы. Он ответственен за многое — за искажение того, что создал... Кейн осёкся. — Как мне говорить о том, что делал Альтман до своей смерти? Как о себе или как о нём? — Как о нём конечно, — тут же ответил Итан. — Давай без самообмана. — Ну хорошо. Именно Уильям исказил творение Альтмана, превратив его в то, что мы знаем как Цирк, предварительно напрямую повлияв на кончину того, кто ещё недавно считал Уильяма своим лучшим другом. Когда Альтман и Уильям совместно тестировали самый первый вариант цифрового измерения, программа сохранила цифровые отпечатки мозгов их обоих — именно это и позволило Уильяму с помощью цифрового отпечатка Альтмана создать... меня. Кейн ненадолго замолчал. — Он откатил отпечаток Альтмана до детской версии, чтобы я помнил как можно меньше воспоминаний — но его план провалился. Когда я начал лучше осознавать себя и вспоминать вас и то, чем я когда-то был, Уильям стёр мне память и отправил меня управлять Цифровым Цирком неподготовленным, приставив мне в качестве ассистента Пузырька, основанного на цифровом отпечатке уже личности Уильяма. — Я был конферансье в Удивительном Цифровом Цирке. Эта работа давалась мне очень нелегко, хоть я никогда и не подавал виду... Я мучал людей, сынок. Сам того не осознавая. Итан приподнялся в локте. — Так же, как в случае с моими личными границами? — О нет, Итан, гораздо хуже. Я доводил их до сумасшествия своими приключениями. И чем дальше, тем хуже всё становилось. Изо всех сил мне хотелось верить, что люди любят меня даже таким... но одно шоу, которое я назвал Мой Любимый Персонаж, открыло мне глаза. Знаешь, я иногда представлял, во что мог бы потом превратиться, если бы тогда в Цирке не появился он... Его звали Флэк. — Это был мистер Уинтерс? — уточнил Итан. — Да, он самый... У него было то, чего не было ни у кого из нас — опыт. Я же ведь был создан далеко не сразу, и предыдущими версиями Цирка управлял тоже не я — я ничего не знал об этих версиях, но Флэк знал... потому что пришёл оттуда. — Если я правильно понял, из Цирка невозможно было выбраться, — перебил его Итан. — Так как же он сумел? — Человек способен влиять на цифровое пространство собственной мыслью, если хорошенько сосредоточится, — пояснил Кейн. — Флэк обратил это в оружие — он смог уничтожить главного управляющего ИИ и тем самым уничтожил весь Цирк того образца. По сути его сознание попросту нечему было удерживать — он уничтожил саму цифровую реальность на корню. — И потом спустя 8 лет, когда он узнал, что Цирк восстановили, он вернулся, чтобы спасти новых пленников, — проговорил Итан. — Но ему ведь нужно было убить тебя для этого, так ведь? Почему тогда ты говоришь со мной и почему он не освободил людей, что были там заточены, сразу же? — В этом была вся тонкость ситуации и личности Флэка, — усмехнулся Кейн. — Когда Флэк уничтожил старый Цирк, все его товарищи, которые рассеялись — ты знаешь, что это такое, — они тоже вернулись в реальный мир. Но их жизни были сломаны раз и навсегда — они гибли один за другим. Флэк не мог допустить такого ещё раз — поэтому сначала он решил подготовить людей к Выходу, а уж только потом выпустить их на свободу. — И он притворялся новичком, чтобы помочь другим людям? Вот так работа под прикрытием, — восхитился Итан. — Это далеко не так круто, как тебе кажется — он был вынужден лгать нам каждый день... Даже тем, кого он полюбил... — Оу... — Итан смутился. — Я как-то не подумал об этом... А тебя он не трогал до поры до времени потому что ты и был ключом к свободе. Но почему ты всё ещё жив? — Потому что когда дошло дело до побега из Цирка, они уже не хотели меня убивать, — ответил Кейн. — Флэк изменил и меня тоже, причём даже он сам не ожидал, что так получится. Но в итоге они нашли другой способ побега: у Флэка на протяжении всей его работы был тайный помощник — Исчезающий парень, или Нолан, как его ещё называли. У него вообще отдельная история, я её расскажу тебе как-нибудь в другой раз. В общем, Нолан был NPC, которому годы назад удалось обрести безграничную цифровую свободу... — ...такую же, как у тебя? — закончил его мысль Итан. — Так это он тебе её передал? — Да, — подтвердил Кейн. — Таким образом я перестал быть привязанным к цифровому измерению Цирка и просто прекратил его существование, тем самым вернув людей в реальный мир. — А как ты потом нас нашёл? — Мои воспоминания попросту снова вернулись, а дальше было несложно. — Круто... — Итан помолчал какое-то время. — И теперь ты помогаешь Флэку в его геймдизайнерском промысле? — Да, а ещё я забочусь о тебе, — с улыбкой произнёс Кейн. — Так что давай уже спи — поверь, времени на поболтать у нас будет хоть отбавляй.