Последние штрихи

Зубл позвонила Помни уже в дороге. Не потому, что не могла приехать без предупреждения. Адрес она знала, да и Помни вряд ли стала бы выставлять её за дверь даже посреди ночи. Но после разговора с Флэком ей вдруг стало особенно мерзко от мысли, что она может просто ввалиться в чужой дом со своими проблемами, как будто её боль автоматически важнее чужого покоя. Помни ответила почти сразу. Едва только Зубл заговорила, Помни сразу же же догадалась, что та позвонила не «просто поболтать». — Что-то случилось? — Можно я к вам приеду? — спросила Зубл. — Ненадолго. На пару дней, может. Я не хочу сейчас быть одна. На другом конце провода ненадолго стало тихо. — Конечно можно, — сказала Помни, не задавая лишних вопросов. — Ты сейчас где? — Я уже еду. — Хорошо. Мы будем тебя ждать. Из динамика донёсся голос Джекса: — Передай ей, что если она привезёт с собой драму, пусть хотя бы захватит что-нибудь к чаю. А то у нас драмы в последнее время чересчур много, а печенья явный дефицит. Зубл впервые за последние часы улыбнулась. — Скажи этому зайцу в костюме горничной, что я привезу только себя и что я уволю его без выходного пособия. — В трубке послышался смех Помни и рычание Джекса. — Этого хватит, чтобы испортить вам вечер. Из телефона послышалось недовольное бормотание. — Он сказал, что принимает условия, — ответила Помни после короткой паузы. — Приезжай. Когда Зубл приехала, на улице уже темнело. Дом Помни встретил её тёплым и уютным светом из окон. Внутри пахло чаем, чем-то сладким и стиральным порошком. В прихожей стояли кроссовки Джекса, на вешалке висела куртка (тоже Джекса), а на столике у стены лежали свадебные буклеты. Всё это Зубл успела увидеть прежде, чем Помни, которая и открыла дверь, молча обняла её. Зубл сначала застыла, но потом всё же позволила себе уткнуться лицом ей в плечо. — Я не рыдаю, если что, — пробормотала она. — Конечно нет, — мягко сказала Помни. — Просто воздух влажный. — Очень влажный. Из гостиной выглянул Джекс. Он был без привычной нахальной ухмылки, но всё же попытался её вновь изобразить. — У нас тут, конечно, не пятизвёздочный отель, зато в комплект входит бесплатный осуждающий взгляд в мою сторону. — О, отлично, — Зубл отстранилась от Помни и прошла внутрь. — Как раз для этого я и приехала. Первые полчаса она почти ничего не рассказывала — просто сидела на кухне, держала кружку обеими руками и смотрела, как чай остывает. Помни её не торопила. Джекс тоже, что было очень непохоже на него. Он лишь сидел напротив, постукивал пальцем по столу и время от времени бросал на неё быстрые взгляды. В конце концов Зубл сама сказала: — Вы не пугайтесь, если что. Мы с Флэком не расстались или что-то в этом роде... и не то чтобы поссорились, просто... Флэк кое-что от меня скрывал, и мне нужно это переварить. Джекс коротко усмехнулся. — Вот так «неожиданный» поворот — Флэк что-то скрывал. Помни строго посмотрела на него. — Джекс. — Молчу. Зубл подняла глаза. — Нет, не молчи. Лучше уж язви, как ты это обычно делаешь, чем делать вид, что всё нормально. После этого она рассказала им. Не всё и не во всех подробностях, но почти так же, как это рассказывал ей Флэк — с тяжестью, паузами и тем ужасным ощущением, будто каждое слово вытаскивает кусок мяса. Она пересказала главное: за фиолетовым глюком Флэк встретил альтернативные версии себя, которые были тем, чем их Флэк мог стать при других обстоятельствах, что один из них превратился в чудовище почти животного уровня, а другой — в императора, который оцифровал всё человечество ради «спасения». И Флэк видел это. И Рагата видела. И поэтому они оба молчали. Помни слушала, побледнев. Джекс больше не шутил. Когда Зубл закончила, он долго смотрел в сторону окна. Потом тихо сказал: — Значит, он опять решил, что имеет право выбирать, кому какую правду раскрывать? — Да, — ответила Зубл. — А ты? Зубл резко сжала кружку. — Я решила сделать перерыв. Вот почему я здесь. — Ясно. Помни осторожно накрыла её руку своей. — Ты правильно сделала, что приехала к нам. Оставайся у нас столько, сколько тебе понадобится, чтобы собраться с мыслями и всё обдумать. И она осталась. На следующий день ей уже стало легче. Не хорошо — просто легче. Утром они втроём сходили в ближайшее кафе. Джекс почти всю дорогу жаловался на то, что «чужие эмоциональные кризисы пагубно сказываются на его аппетите», но потом сам же первым спросил Зубл, что ей взять. Помни купила всем кофе, хотя сама выпила только половину. Зубл сидела у окна, смотрела на прохожих и ловила себя на том, что мир снаружи раздражающе обычный: люди спешили на работу, кто-то выгуливал собаку, кто-то спорил по телефону, а какая-то девочка уронила булочку и тут же расплакалась так, будто это была главная трагедия века. «Повезло тебе», — подумала Зубл, глядя на неё. Потом они гуляли. Помни показывала ей район, где прожила всю свою жизнь, Джекс шёл чуть позади и время от времени вставлял комментарии настолько язвительные и забавные, что Зубл то и дело смеялась, а один раз не выдержала и отвесила ему крепкого подзатыльника. Вечером, развалившись на диване под тёплым пледом, они вместе смотрели какой-то фильм. Джекс уверял, что это шедевр плохого вкуса, Помни говорила, что тот просто не умеет признавать, когда ему нравится романтика, а Зубл впервые почти забыла, зачем приехала. Почти. Флэк всё равно оставался где-то рядом. Не физически — хуже. Он сидел в паузах между репликами, в слишком долгих взглядах Помни в её сторону, в моментах, когда Зубл машинально тянулась к телефону и тут же чуть ли не била себя по руке. Сообщений от него не было. Она сама сказала ему дать ей время — и теперь злилась, что он послушался. На третий день Помни рассказала ей про то, что случилось с Джексом перед попаданием в Цирк и про его возвращение домой. Это случилось ближе к вечеру, когда Джекс ушёл в магазин, а они с Зубл остались на кухне вдвоём. Помни перебирала какие-то свадебные записи, но мысли её явно были далеко не о платьях и гостях. — Его мать сначала не знала, что делать. Она смотрела на него так, будто он одновременно живой и призрак. Потом ударила. А потом... просто прижалась к нему. Не обняла даже, просто вцепилась. — А что его отец? Помни вздохнула. — Отец был страшнее. Не потому, что кричал. Наоборот — он такой спокойный был, но в то же время... — она запнулась. — Я даже не знаю, как это описать. — Он простил его? Помни покачала головой. — Нет. Точнее я не знаю, но он взял его номер. Звучит как-то мелко, да? — Нет, — тихо сказала Зубл. — Не звучит. Помни посмотрела на неё. — Он сказал Джексу, что если тот жив, он не имеет права быть мёртвым для них. Зубл надолго задумалась над этой фразой. Когда Джекс вернулся с пакетом продуктов, он сразу понял, о чём они говорили. Наверное, по лицу Помни, или по тому, как внимательно Зубл на него посмотрела. — О, — сказал он, ставя пакеты на стол. — Вижу, тут прошёл вечер семейных откровений без моего письменного согласия. — Она рассказала мне твою историю, — прямо сказала Зубл. — Да-да, ту самую, которую ты когда-то пытался прикрыть отсылкой на Breaking Bad. Джекс застыл всего на секунду. Потом пожал плечами и усмехнулся, как обычно. — Надеюсь, что в версии Помни я выглядел трагичным, но не жалким. — В версии Помни ты выглядел живым, — сказала Зубл. Джекс хотел что-то ответить, но не нашёлся. Только отвёл взгляд и начал разбирать пакет. После этого разговора Зубл стала иначе смотреть на него. Не мягче — она вообще не любила это слово. Но внимательнее. Ей было странно осознавать, что Джекс, который когда-то казался ей просто язвительным засранцем с непрошибаемой мордой, теперь сам прошёл через возвращение к людям, перед которыми был виноват так, что никакое «прости» уже не могло закрыть дыру. И всё равно вернулся. Зубл уже ощущала подобное чувство к нему раньше, когда Флэк рассказал ей историю отношений Джекса с персонажем лягушки — но это было совсем другое. На четвёртый вечер они сидели в гостиной и пили чай. Ничего особенного не происходило. Помни сидела на полу возле журнального столика и раскладывала какие-то карточки с вариантами свадебных украшений. Джекс развалился на диване, держа в руке кружку с чем-то шипучим, а Зубл устроилась в кресле, поджав под себя ноги, и лениво листала ленту на телефоне, почти ничего не читая. — Серьёзно? — сказала она, глядя на одну из карточек. — Голуби? Помни подняла голову. — Что не так с голубями? — Всё. Это летающие крысы, засирающие своим существованием всю планету. Джекс поднял палец. — Впервые за вечер она сказала что-то умное. — А ты вообще молчи, — Помни ткнула в него карточкой. — Ты предлагал поставить на столы маленькие фигурки себя из Цирка. — Потому что гости должны понимать, ради кого собрались. — Ради меня конечно, — попробовала перехватить шуточную инициативу Помни. — Именно, — не растерялся Джекс. — А я — твой лучший аксессуар. Зубл закатила глаза и воздела руки к небу. — Боже, вы невыносимы. — Спасибо, — одновременно сказали оба. Зубл снова посмотрела на телефон. Сообщений не было. Джекс это заметил. Конечно же заметил. — Если ты ещё раз так незаметно проверишь экран, он подаст на тебя в суд за домогательство. — Иди лесом, Джекс. — Не хочу, там невообразимо скучно. Зубл уже собиралась ответить Джексу чем-то покрепче, когда с улицы донёсся звук подъезжающей машины. Она замерла. Джекс повернул голову к окну. Помни поднялась с пола, на котором так и остались лежать раскиданные карточки. Подъезжающая машина остановилась у их дома. Двигатель замолк. Зубл не сказала «это он» — это и так было понятно. — Ну что-ж, — тихо произнёс Джекс, ставя кружку на столик. — Похоже, антракт закончился. Помни встала раньше всех и направилась ко входной двери, не дожидаясь звонка. Остальные последовали следом за ней. На пороге стоял Флэк. Он выглядел гораздо хуже, чем Зубл привыкла видеть — уставший, с дорожной пылью на одежде, с побледневшим лицом и тугой повязкой, уходящей под ворот куртки вокруг плеча. Одну руку он держал чуть неестественно, будто любое лишнее движение отдавалось болью. При виде повязки на плече Зубл разом забыла все слова, которые готовила несколько дней. — Что с тобой? — спросила она слишком быстро. Флэк опустил взгляд на своё плечо, словно только сейчас вспомнил, как это выглядит со стороны. — Флорида встретила меня хлебом и солью. Разве что с последним слегка переборщила. Он слабо усмехнулся, но улыбка почти сразу исчезла. — Однако я приехал сюда не за жалостью, — сказал он. — И не за тем, чтобы вы забыли, о чём мы должны поговорить. Зубл смотрела на него, на повязку, на усталые глаза, на эту идиотскую попытку стоять так, будто он не ранен и не боится. — Заходи, — сказала она наконец. — Пока ты не свалился прямо тут, на пороге. Теперь они сидели на кухне вчетвером. Зубл больше всех ощущала себя как на иголках — хоть она и уже успела по нему заскучать ещё в первый вечер, к новому разговору с ним она явно была не готова. И Флэк понял это без всяких слов. — Зубл вам всё уже рассказала, да? — спросил он. — Она не обязана хранить твой секрет, — сухо проговорил Джекс. В обычной ситуации Зубл накинулась бы на Джекса, мол, какого хера он отвечает за неё... но сейчас она была ему даже благодарна за это. — Да, ты, безусловно, прав, — сказал Флэк, слегка опустив взгляд. — Поэтому больше я ничего от вас скрывать не буду. — Это мы уже слышали, — всё так же сухо отчеканил Джекс. — Знаю... Поэтому я в точности расскажу, что я вчера узнал — это очень важно и касается в первую очередь тебя, Джекс. По сути я приехал сюда, чтобы поговорить именно с тобой. Тот невольно заморгал. — Погоди-ка... Я думал, это Зубл решила сделать с тобой перерыв, а не я. — Джекс... — прошипела на него Помни. — Не надо придерживать мне язык, — огрызнулся Джекс. — Говори, Флэк. Что такого важного я должен от тебя узнать? Флэк тяжело вздохнул и медленно начал свой рассказ. Для контекста он напомнил им, кто такая Эстерра и что с ней стало сразу после Цирка, и то, как он был удивлён, когда узнал, что она ещё жива. Потом он рассказал уже о том, как по указанию Исчезающего парня нашёл её в захолустном районе Флориды и что с ней на самом деле стало. В этом месте до Джекса наконец дошло, зачем Флэк всё это рассказывает и почему это касается лично его. Он промолчал и не стал перебивать Флэка — только взгляд его стал ещё более суровым и даже несколько злобным. Когда Флэк начал рассказывать о покушении на свою жизнь, Зубл побледнела как смерть, да и Помни была недалеко от неё в этом смысле — та сидела не шевелясь и от ужаса закрыла рот рукой. Когда Флэк закончил свой рассказ, кухня погрузилась в такое кромешное молчание, что резко засвистевший на плите чайник прозвучал как оглушительный скрежет тормозящего поезда. — Признаюсь честно — у меня была мысль скрыть от вас этот факт. Я знаю, что после того, как вы узнаете о том, что у тех, кто рассеялся, ещё был шанс на адаптацию, всё, что я делал — не только то, что я содеял в Подвале, но и сам факт того, что я держал вас в Цирке лишь основываясь на собственной аксиоме, которая оказалась ложной... В общем, я знаю, что вы мне этого никогда не простите. Он посмотрел на Зубл. — Но лучше я буду проклят вами, чем обману вас ещё хоть в чём-то. Та не ответила — но и не отвела взгляд. То, с каким чувством Флэк произнёс последнюю фразу, затронуло самое её сердце, хоть она и пыталась этому сопротивляться. — Ты высказался, — заговорил Джекс. — Теперь моя очередь. Снова. Он медленно поднялся с дивана, на котором сидел. Помни с тревогой на него посмотрела. — То есть ты хочешь сказать, что у неё... той, кто была для меня неизмеримо многим и кого ты убил, — Джекс акцентировал последнее слово. — У неё ещё был шанс, а ты его отнял? — Да... Флэк попытался посмотреть Джексу в глаза, но не смог: он не выдержал того, что увидел в них. Ненависть, смешанную с дружеской привязанностью. — Ты хоть представляешь, чего ты заслуживаешь за это?! — рявкнул Джекс. — Джекс! — испуганно вскрикнула Помни. — Молчи!!! Ты ёбаный убийца! — крикнул он в лицо Флэку. — Ты можешь сколько угодно развозить здесь сопли о том, что тебе жаль — но это ничего не изменит! Это не вернёт её и не изменит факт того, что ты её убил! — Я знаю... — попытался вставить слово Флэк, но Джекс тут же его перебил: — Нет!!! Ты не знаешь!!! Ты блядь не знаешь, каково это, когда... Джекс хотел излить тонну ругательств, оскорблений и ненависти на Флэка... а потом и вовсе ударить его. Ему было плевать, что Флэк сильнее — тот вряд ли стал бы даже сопротивляться. Его остановило не это. Он посмотрел на Флэка... и неожиданно увидел себя. Себя, на коленях стоящего перед собственным отцом. Это было настолько неожиданно, что у Джекса перехватило дыхание. В его голове за одно мгновенье вновь пронеслось перед глазами всё: авария, возвращение домой, и самое главное — отец. Его взгляд. То, как он нависал над Джексом, безумно сожалеющим о том, что содеял, и знающим, что прощения он никогда не получит. И сейчас Джекс стоял над Флэком точно так же, как его отец стоял над ним самим. Осознание аналогии прошибло Джекса настолько, что тот остолбенел. Несколько раз он пытался открыть рот, но ничего не мог сказать. Даже Флэк обратил внимание на это внезапное молчание Джекса и недоумевающе поднял на него глаза. Я знаю, что он чувствует. — Я... Джекс зажмурился — он снова увидел её в своей голове, будто собственными глазами. Светло-зелёную лягушку с красным бантом и проницательным, томным взглядом. Её больше нет. — Я... Он увидел её на берегу Цифрового Озера — он увидел одну из тех многих ночей, что они проводили вместе напролёт в тихой, спокойной и тёплой дружеской беседе. Это тепло уже не вернуть. — Я... Воспоминание перенесло его в Подвал: он увидел Помни, что со слезами на глазах лежала в воде и умоляла помочь подняться, когда рассеявшиеся с гулким рёвом неслись на них. Его память снова заставила его пережить момент... когда он осознанно бросил её там. Я оставил их обоих умирать. Её и Помни. — Я... В новом внезапно нахлынувшем на него воспоминании он снова увидел Цифровое Озеро — и снова в компании, но на этот раз не она была рядом. Вместо неё был Флэк: он стоял над Джексом и с улыбкой протягивал ему руку. Он понял меня тогда. — Я не... Он снова увидел себя перед отцом, и вновь ощутил то самое чувство. Простите меня... умоляю... Джекс перестал видеть реальность — мысли, воспоминания и чувства завертелись вокруг него в какой-то кошмарной карусели, в которой не было видно ни единого просвета. Они повторялись, заменяли друг друга, одни смеялись ему в лицо, а другие всё так же неистово ему что-то доказывали. Джекс едва сдержался, чтобы не закрыть уши руками... И вдруг одна далёкая, мимолётная, невзрачная мыслишка будто поставила весь этот адский кавардак на «стоп». Разум стал кристально чистым. Джекс открыл глаза. — Я... прощаю тебя, — сказал он слегка срывающимся, но твёрдым голосом. Глаза Флэка округлились так, словно пытались выскочить из орбит; Зубл часто заморгала, глядя на Джекса не менее изумлённо, чем Флэк: она ожидала услышать совсем другое. И только Помни поняла, через какую бездонную пропасть Джекс только что перепрыгнул в глубине своей души. — Однажды я уже говорил тебе это, — продолжил Джекс. — Тогда это было сделано необдуманно, на эмоциях и... чистосердечно, что ли. К тому же я не знал всего... Он посмотрел на Флэка с укором. — Никто не знал... — Тогда почему? — невольно вырвалось у Флэка из уст. Джекс моргнул. — Потому что я не хочу, чтобы ты страдал в муках совести. Это не какая-то слезливая жалость — я просто не стану делать больно в ответ. Ты даже не представляешь, как это тяжело и больно говорить такие слова кому-то вроде тебя и после того, что ты сделал... Но я знаю каково это — сожалеть о том, что сделал и знать, что прощения ты не заслуживаешь. По щеке Джекса медленно стекла слеза. — Поэтому я прощаю тебя... Я прощаю тебе то, что ты сделал... Потому что ты всё ещё мой друг, даже несмотря на это... И даже если ты не заслуживаешь прощения... Я хочу, чтобы ты его всё же получил... Просто потому что я хочу, чтобы хоть кто-то в этом сраном, ёбаном мире его получил... Флэк не мог поверить своим ушам. — Джекс... — пробормотал он со слезами на глазах, но Джекс его перебил: — Нет! Не говори ничего, — он рухнул на диван. — Просто заткнись и не открывай рот. А ещё лучше свали нахер на сам-выбирай-какое-время. Мои полномочия на сегодня всё. Он уткнулся в плечо обнявшей его Помни и тихо заплакал. Флэк поднялся: было уже понятно, что разговор дальше не продлится. Не сказав ни слова, он кивнул Помни и вышел на улицу. Холодный вечерний воздух обдал его тело с ног до головы и усилил и без того сильную дрожь в руках и коленях. Флэк схватился руками за голову и какое-то время просто молча стоял, задрав голову вверх и глядя на звёздное небо. Он опомнился только когда услышал шаги за своей спиной. Рядом стояла Зубл. — Думаю, моё общество им сейчас будет только мешать, — сказала она. — Я и так достаточно долго просидела на их шее. — Понимаю, — сказал Флэк. — Что теперь? Куда поедешь? Зубл слегка пожала плечами. — Заеду на несколько дней к родителям... а там посмотрим. Они промолчали, глядя друг другу в глаза. Зубл помахала рукой и уже собралась уходить, но на секунду замерла на месте, словно что-то обдумывая. Потом всё же не сдержалась и на прощание слегка дотронулась до его локтя.