The Gap Theory

Леви решил пойти наперекор всему, что он знал, всем философским принципам, которым он следовал, всем традициям, которых он придерживался, и каждой клеточке своего тела, которая кричала ему, чтобы он не делал того, что собирается сделать прямо сейчас, в этот самый момент. Набрав номер, который знал наизусть, он поднес трубку к уху и, на этот раз терпеливо, стал ждать, пока звонок пройдет. Его тошнило. — Спасибо, что позвонили в штаб-квартиру A&E, это Петра, чем могу помочь? — Петра, передай Эрвину, что я сегодня не смогу прийти. Это больно. О, как это больно. Леви не пропустил ни одного рабочего дня за три года. Даже когда прошлой зимой он был на грани коллапса и страдал от пневмонии, он затащил себя в офис и откусил, разжевал и выплюнул головы всех, кто осмелился сказать ему, чтобы он пошел домой. Это было его тело и его выбор. Дождь, солнце, мокрый снег, град, пневмония или отсутствие всех конечностей — Леви был полон решимости выйти на работу. Но когда дело касалось Эрена, все правила отменялись. Сегодня он пропустил работу по той простой причине, что ему было слишком неловко и стыдно видеть Эрена, и он просто не был готов рисковать сегодня. К тому же его правая рука горела от того, что он так сильно дрочил свой член прошлой ночью, что, вероятно, не смог бы нормально ответить на телефонный звонок. Даже взять зубную щетку сегодня утром было как поднять шар для боулинга. Он знал, что компания не рухнет без него, если он пропустит один день, но его все равно беспокоило, что он не сможет совать нос в чужие дела. Леви не любил оставаться в неведении и всегда хотел знать, что происходит, когда это происходит, как это произойдет и кто это сделает. Пропуск одного рабочего дня создавал у него ощущение, будто ему придется всю жизнь наверстывать упущенное, но даже этого было недостаточно, чтобы заставить его пойти на работу сегодня. Остаться дома и разобраться в своих мыслях — что было непросто, потому что Леви иногда казалось, будто он не так уж хорошо знает самого себя — было тем, в чем он действительно нуждался. Сегодня он не был в том настроении, чтобы заниматься делами… и это было еще одной вещью, которую ему больно признавать. — ЧТО? — взвизгнула Петра, вероятно, предупредив всех вокруг, что произошло что-то серьезное. — Ты в коме?! Леви вздохнул, закатив глаза так сильно, что они чуть не выпали из орбит. — Если бы я был в коме, я бы не звонил тебе по телефону. — Я-я-я думаю, нет, но... — Сообщи Эрвину, ладно? — Подожди! Ты болен? В голове? «Да», — подумал Леви, но сказал другое. — Нет, я не болен. Просто вымотался. — Тебе нужно, чтобы я приехала? — Нет. — Леви... — Ты собираешься ему сказать или нет? Петра тоже вздохнула, в ее голосе по-прежнему слышалась искренняя забота. — Наверное, придется, да? Это не похоже на тебя — так просто пропустить работу. В смысле... ты не пропустил ни одного дня за три года. — Ты считала? — Н-нет... — Я сейчас повешу трубку. Я устал. — Нет, подожди... Клик. Леви небрежно бросил телефон на журнальный столик и позволил своим мыслям продолжить блуждать. Он не был неблагодарен за заботу Петры, но она явно была излишней, особенно с учетом их нынешних отношений. Много лет назад он действительно задумывался о Петре — не обязательно в серьезном ключе, но она была чертовски близка к тому, чтобы убедить его, что у них может сложиться что-то долгосрочное. У нее действительно отличный характер: она была веселой, доброй, умной, заботливой, красивой — всем, что только может пожелать мужчина. Она не заставляла его потеть от волнения и превращаться в разъяренную кучу тестостерона, как это удавалось Эрену, но Леви ценил ее скромную красоту и элегантность. Он помнил, как Эрвин впервые нанял ее, и она пожала ему руку. В то время она не могла смотреть ему прямо в глаза из-за нервозности, но Леви не подумал о ней плохо, как он поступил бы с большинством. Как и ожидалось, она постепенно вышла из своей скорлупы, и через пару месяцев именно она приглашала его на свидания, предлагала сходить в кино, прогуляться по парку и заняться другими вещами подобного рода, о которых Леви никогда бы добровольно не попросил кого-то другого. Сначала он категорически отказывал ей, утверждая, что слишком занят, чтобы с ней гулять, или что у него другие планы. Обе отмазки обычно были правдивыми, но он мог бы найти для нее время, если бы действительно захотел. Однако под небольшим давлением Эрвина Леви наконец решил найти для нее время и принял ее предложение пойти на то, что он считал дружеской прогулкой (и только позже узнал, что это было свидание). Она рассказывала ему о своей семье, о том, каких животных она любит, чем занимается в свободное время, о некоторых своих любимых телешоу и о других вещах, о которых обычно говорят два человека, которые только начинают знакомиться. Леви, конечно, утаил много информации о себе, но рассказал о нескольких интересных аспектах своей жизни: у него были французские корни, он совершенно не умел готовить, не считал кошек чем-то невыносимым, умел играть на фортепиано и был единственным ребенком в семье. Он вовсе не провел время ужасно и даже согласился на ее предложение встретиться еще в другой раз. Во второй раз, когда они пошли на свидание, она привела его в чайную, и Леви был уверен, что эту идею ей подсказал Эрвин, потому что он никому не афишировал свою любовь к чаю. К тому времени он уже немного влюбился в нее и даже рассматривал ее как потенциальную спутницу жизни. По окончании свидания он согласился отвезти ее к себе домой, и они немного подурачились, но после этого его интерес к ней быстро угас. Затем ему пришлось столкнуться с вопросом «я что-то не так сделала в тот раз?», за которым последовал вопрос «а кто мы?», а затем прозвучал страшный вопрос «давай поговорим?», и именно тогда он решил, что больше никогда не будет связываться с чем-то подобным, особенно с коллегой. Между ними месяцами царила неловкость, и в конце концов ему пришлось обратиться к Ханджи, чтобы что-то с этим сделать. К счастью, Ханджи уловила деликатность ситуации и обратила внимание Петры на ее поведение, не выставляя Леви в невыгодном свете. С тех пор Петра больше не затрагивала тему их отношений, и, насколько он знал, она уже забыла о нем. Должно быть, так и было: с тех пор прошло уже несколько лет. Иногда он задавался вопросом, встречается ли она с кем-то еще. Если и встречалась, то никогда об этом не говорила, да и с работы редко брала отгулы. Кроме того, она обычно проводила выходные с другими коллегами и по-прежнему иногда приглашала его пойти с «бандой» (как она называла их коллег), на что Леви всегда отвечал отказом. Он не назвал бы себя отшельником, но ему не очень нравилось тусоваться, особенно теперь, когда он стал старше. Какой в этом смысл? Если люди хотели «потусоваться» с ним, они могли увидеть его на работе. Кстати, о работе: самое меньшее, что он мог сделать, — это включить ноутбук и проверить свои акции. Видеть, сколько денег он зарабатывает, всегда поднимало ему настроение. Он встал и направился к своему кабинету, но стук в входную дверь заставил его остановиться. Стук не повторился, однако вернулось знакомое ощущение, что за ним наблюдают, и вдруг ему показалось, что он слышит дыхание. Дыхание, которое могло принадлежать только одному человеку. — Ле-е-е-е-еви-и-и-и-и-и. Это было похоже на фильм ужасов. Только убийца не хотел перерезать тебе горло и позволить быстро умереть. Нет, этот тип убийцы хотел медленно и мучительно уговорить тебя до смерти. — Я знаю, что ты меня слышишь, Леви, и я знаю, что ты там. Я чувствую твой вкус на своем языке. Ханджи официально была самой жуткой тварью в мире, и хотя Леви постоянно сомневался в ее дружбе, он знал, что не может игнорировать её вечно, и решил открыть дверь и впустить её в свой дом. Впустить Ханджи в свой кабинет было легко, так как это не было его пространством, но впустить её в свою частную квартиру — это уже другое дело. Дом мужчины — святыня… — Лучше бы это было важно, — пробурчал Леви, распахивая дверь, чтобы высказать Ханджи все, что он думает. — Почему… Эрен. Эрен был с ней. — Я беспокоилась о тебе. Кто это сказал? Погодите, Петра тоже здесь? — Почему вы все трое здесь? — спросил Леви, понимая, что не может просто оставить их всех стоять за дверью. — Петра сказала, что ты заболел, — объяснила Ханджи. — Поэтому мы пришли навестить тебя. — Ладно. Когда трое вошли в его квартиру, Леви провел их к дивану, где Эрен сел как можно дальше от него. Леви не мог понять, было ли это благословением или нет. Честно говоря, это, наверное, было к лучшему, учитывая, что это был тот самый парень, на которого он дрочил всю ночь напролет. Быть рядом с ним сейчас, вероятно, было не лучшей идеей. — Итак, в чем дело? — спросила Петра, допрашивая Леви, словно она была его матерью. — Ты проработал три года, не пропустив ни одного дня. А теперь вдруг не приходишь? — Я плохо себя чувствую... — Что с тобой? — Просто плохо себя чувствую, ладно?! — вздохнул Леви, теперь жалея, что не проигнорировал их всех и не притворился спящим. — Какую часть фразы «я плохо себя чувствую» ты не понимаешь?! Ханджи покачала головой, притворяясь разочарованной. — Ворчун, ты уже пил чай? — Вообще-то, нет. — Хочешь, я тебе заварю? — спросила Петра. — Нет. Не хочу, чтобы вы трогали мои вещи. Вообще, одно только то, что вы трое сидите на моем диване, меня нервирует. Я только что его почистил. — Ты точно не болен, Ворчун, — заметила Ханджи. — Так в чем же дело? — Дело в том, что у меня дома три коллеги, которые допрашивают меня, как будто у меня нет права не выйти на работу. — Эрен даже ничего не сказал! — вступилась Петра. Что-то в том, что Петра произнесла имя Эрена, раздражало Леви, и это была та часть разговора, о которой он всегда сожалел. — Да зачем ты вообще притащила с собой эту глупую корову? Эрен выглядел сильно обиженным, но ничего не сказал, а вместо этого поднял ноги на диван. Злобная ухмылка украсила его лицо, и он прищурился, словно гордясь тем, что сделал что-то, что задело Леви за живое. — Эй, ты! Убери ноги с моего дивана! Эрен продолжал тереть ботинками по дивану и остановился только тогда, когда Ханджи попросила его об этом. Разговор ни к чему не приводил, и при таком темпе Леви чувствовал, что ему действительно станет плохо. — Нам следует дать Леви отдохнуть, — мягко сказала Петра, вставая, чтобы уйти, и надеясь, что Эрен и Ханджи последуют за ней. — Но мы же здесь еще не так долго! — вздохнула Ханджи, заглядывая в телефон. — Прошло всего три минуты! — Да, и эти три минуты я уже не верну, — согласился Леви. — А теперь шевелись. Ты тоже, Эрен. Ханджи ворчала всю дорогу, а Эрен тихо шел за ней, и втроем они направились к двери, после чего Петра и Ханджи ушли. Однако Эрен остановился, не успев полностью выйти, и обернулся, чтобы сказать на прощание последние слова. — Прости за твой диван, Леви. Леви был явно шокирован, и, посмотрев Эрену в глаза и запомнив цвет тех чарующих радужек, которыми он просто не мог налюбоваться, Леви ответил: — Его можно почистить, сопляк. Прости за вчера. — Ты извиняешься? — Тс. Я не буду повторять дважды. Эрен выглядел так, будто сделал глубокий вдох: слишком глубокий. Это заставило Леви нервничать, потому что он еще не до конца освоил искусство разговора с Эреном, и если Эрен собирался бросить ему какую-то бомбу, он не был уверен, что сможет правильно отреагировать. Что же Эрен мог ему сказать? Ханджи и Петра уже ушли по коридору, так что Эрену не нужно было беспокоиться об их присутствии, когда он будет говорить. Леви почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда Эрен нервно облизнул губы. Глаза парня были широко раскрыты от эмоции, которую Леви даже не мог начать расшифровывать. И ему, собственно, было все равно, потому что сейчас он был слишком занят изучением очертаний лица Эрена и запечатлением его в памяти. Боже, как он был мил. В нём всё было идеально, и если бы Леви присмотрелся, то мог бы разглядеть около семи веснушек на переносице Эрена. У него была идеальная верхняя губа в форме лука Купидона, а под ней — пухлая нижняя губа, которую Леви с удовольствием бы пососал. Он чувствовал запах его мыла — кокосовый и цитрусовый, два аромата, которые были несомненно женственными, но они только ещё больше возбуждали Леви, поскольку исходили от его очаровательного Эрена. Наконец Эрен заговорил. — Ну, если тебе действительно жаль, ты должен пригласить меня на свидание. Хочешь? Леви был крайне разочарован собственным ответом. — Пошел ты. И он захлопнул дверь прямо перед носом Эрена.

——————

Вчера... — Эрен, — медленно сказала Ханджи. — Мне нужно поговорить с тобой кое о чем... — В чем дело? — спросил Эрен, и часть его думала, не будет ли это касаться Леви. — Эрен... — снова пробормотала Ханджи, и на этот раз Эрен привстал на стуле, гадая, не болит ли у Ханджи что-то. Судя по напряжению в ее голосе, это точно так и было. — Да? — Леви... Эрен! — Что?! — ахнул Эрен. — Что случилось?! — Леви… Леви влюблен в тебя! — … — Ну, может быть, не совсем правильно говорить, что он влюблен в тебя, — пояснила Ханджи, поправившись, пока Эрен не возомнил что-то не то. — Но я не хочу, чтобы ты принимал близко к сердцу то, что он говорит или говорил тебе. — Ханджи... — Ты должен признать, что заметил кое-что, — взмолилась Ханджи, пытаясь найти в глазах Эрена хоть какое-то признание. — Разве ты не заметил, как он ведет себя рядом с тобой? — Я не часто с ним общался, но во всех случаях, когда это случалось, он вел себя просто невыносимо, за исключением того раза в ресторане. — Это потому, что он не может справиться со своими чувствами. — Ну, я как-то подозревал это. У него явно есть какие-то демоны, с которыми он борется, но я не думал, что я… ему нравлюсь. Я же ребенок, Ханджи. — Эрен, пожалуйста, не сомневайся в этом. Как вы, дети, сейчас говорите? Ты нравишься Леви. Эрен покраснел и откинулся на спинку стула, чувствуя себя крайне неловко из-за сложившейся ситуации. Это не могло быть правдой. Леви столько раз называл его сопляком, и Эрен был уверен, что Леви считает его ребенком. Он и Леви ни за что не смогли бы поладить в романтическом плане: у него в животе все перевернулось от одной только этой мысли! Разве они не слишком разные? Разве разница в возрасте не станет препятствием? Конечно, Армин и Эрвин, казалось, прекрасно справлялись со своей разницей в возрасте, но Эрвин на самом деле любил Армина и старался ладить с ним. В конце концов, так и устроены отношения. Обе стороны должны действительно нравиться друг другу. — Я думал, ты сказала, что знаешь кого-то, кто интересуется Леви? — спросил Эрен, хотя был почти уверен в том, каким будет оправдание Ханджи по поводу этой истории. — О, я соврала. Эрен ахнул. — Ханджи! Я в шоке! Менеджер по персоналу мне соврала! — Мне нужно было узнать, привлекает ли тебя Леви так же, как он тебя, прежде чем я попыталась бы свести вас вместе! Прости меня, Эрен! — Он мной увлечен…? — Эрен, ты смотрел в зеркало? — Уф, Ханджи, — простонал Эрен. Теперь он точно не хотел смотреть в зеркало. — Теперь из-за тебя я буду чувствовать себя неловко рядом с ним. — Нет! Один из вас должен взять на себя инициативу и проявить ответственность, и этим человеком должен быть ты! — сказала Ханджи, и, увидев растерянный взгляд Эрена, пояснила: — Эмоционально Леви примерно двенадцатилетний, так что, Эрен, именно ты должен с самого начала направлять эти отношения. Ворчун не откроется тебе, пока не убедится, что ты настроен на долгую перспективу. Если он что-то испортит, накричит на тебя, обругает или попытается отгородиться от тебя, пожалуйста, прости его и дай ему шанс извиниться и исправить свое поведение, потому что он всегда приходит в себя. Обещаю. — Звучит напряженно, — признался Эрен. — К тому же, Ханджи, у меня никогда не было настоящего парня, так что я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что я должен направлять эти отношения. Разве отношения не должны складываться естественно? — В этом-то и проблема, Эрен! Леви настолько эмоционально неразвит, что отношения у него не сложатся естественным образом. Его нужно подтолкнуть. — Но что, если он просто доволен тем, что одинок? Некоторые люди такие? — Эрен, каждому нужен кто-то. — Эрен не выглядел убежденным, поэтому Ханджи добавила: — И послушай, если ты не хочешь с этим мириться, я пойму. Ты, наверное, удивляешься, почему я пытаюсь сыграть роль Купидона между вами, и это потому, что менеджер по персоналу во мне видит потенциал, который есть у вас двоих! Я знаю, в это трудно поверить, и я знаю, что может показаться, будто я пытаюсь заманить тебя в ужасную ситуацию, но ты должен мне довериться! — Я его едва знаю! — воскликнул Эрен. — Я даже не уверен, что он мне нравится! — Эрен, не ври! Ты же знаешь, что хочешь просыпаться рядом с Ворчуном, готовить ему завтрак каждый день и трахаться с ним каждую ночь! — ХАНДЖИ! — закричал Эрен, и к этому моменту его лицо так запылало, что ему показалось, будто у него поднялась температура. Откуда Ханджи вообще знала, что это значит? Разве это не удел молодежи? — Он может стать отличным кормильцем, Эрен! Просто дай ему шанс! — Л-ладно! Знаешь, когда все это закончится, ему лучше будет ползать у тебя на коленях! Ханджи улыбнулась, облегченная тем, что Эрен собирался попробовать. — Не волнуйся. Он так и сделает. Кстати, если тебя что-то интересует, можешь прийти и спросить меня. Я не знаю всего, но я долго изучала Леви и думаю, что хорошо понимаю его характер и жизнь в целом. — Ни за что, — заявил Эрен. — Если это сработает, я хочу, чтобы он сам поделился личной информацией. Ему не сойдет с рук его нынешнее отношение, и если он попытается, я просто пойду и найду Эрвина. — Я понимаю. — И… — начал Эрен, замолчав и обдумывая следующие слова. — Если он настолько одинок и несчастен, как ты его описываешь, то я не против попробовать что-то наладить. — Эрен, — чуть не заплакала Ханджи, морща глаза и улыбаясь еще шире. — Спасибо. — Но не вини меня, если это займет много времени, — добавил Эрен. — Я никогда не был в настоящих отношениях, у меня никогда не было парня, и я никогда не влюблялся. Я знаю, чего хочу от мужчины, и не соглашусь на меньшее. — Ты держишь все под жестким контролем, Эрен... Эрен улыбнулся с нахальной улыбкой. — Ну, если я такой очаровательный, как ты говоришь, у меня не должно быть проблем с тем, чтобы заполучить любого, кого захочу, верно? — О боже. Леви предстоит нелегкая работа, да?