Инверсия

— Чё уставился? - Голос Дани сорвался на хрип, но прозвучал резко, с вызовом. Руслан стоял напротив, руки сложены на груди, лицо спокойное. Ни усмешки, ни злости. Просто смотрит и наблюдает за каждым движением рыжика. — Жду, - сказал он, немного усмехаясь. — Чего? - Даня дёрнул плечом. - Думаешь, я сейчас рыдать начну? Начну оправдываться? — Нет, - Тушенцов придвинулся ближе к Дане. - Ты так не сделаешь, я же знаю. Кашин перевёл взгляд на тумбочку - все его секреты, которые он так старательно скрывал, сейчас были на виду.  — Ты доволен? - почти зарычал от злости Данила. - Нашёл мои личные вещи, выложил, как на витрине. Что ты хочешь? Эмо взял с тумбочки кофту и ткнул ей почти в лицо Кашина. — Это, - Руслан понизил голос. - моя личная кофта, которая была украдена тобой. Тушенцов был зол, но в то же время ему было смешно смотреть на то, как такой Кашин сжимал пальцами одеяло от страха. — Ты доволен? - почти зарычал от злости Данила. - Нашёл всё, что я прятал, выложил как на витрине. Что ты хочешь? Руслан усмехнулся. Медленно развернул кофту, показывая пятна. Белёсые, засохшие, на груди, на вороте. — Ладно, кофта, - сказал он спокойно. — А вот пятна на кофте. Что это? Я даже про член резиновый не говорю уже, так объясни хотя бы это. Даня дёрнулся, попытался выхватить ткань, но Руслан убрал руку. — Отдай, - прохрипел Даня. — Скажи, что это, - Тушенцов смотрел ему в глаза. - И я отдам. Даня сжал челюсть. Он пытался не смотреть ни на кофту, ни на Руслана. — С чего ты взял, что это сперма? - выдавил он. Голос сорвался на хрип. Руслан рассмеялся в голос. — А я не говорил, что это сперма. - на лице Эмо держалась улыбка, он уже открыто смеялся над Данилой. — Блять.. - Кашин не нашёл слов.  Он отвёл взгляд в сторону. Смотрел в пол, сжимая одеяло в кулаках. Руслан положил кофту обратно на тумбочку. — Ты же понимаешь, что сам щас все рассказал? - Руслан пододвинулся ближе к лицу Дани и говорил полушепотом. Кашин слегка дернулся и отвернул голову, чтобы Тушенцов не видел его испуганного лица. — Блять, уйди нахуй. - Даня старался еще дерзить, не подавать виду того, как ему страшно. — Посмотри мне в глаза, Дань. - Голос Руслана стал каким-то даже ласковым. Данилу это конкретно выбесило и он со всей своей оставшейся силы толкнул ногой Руслану в живот, от чего тот быстро отпрянул и закашлялся. Боль была резкой - не то чтобы он не ожидал этого, просто Даня попал прям в больную точку. — Сука! Я же тебе сказал отвали нахуй от меня! - Голос Кашина сорвался на крик. — Блять, - выдохнул Руслан и сплюнул на пол. Кровь смешалась со слюной, впитываясь в светлый меховой ковер тёмным пятном. Он провёл языком по разбитой губе, чувствуя металлический привкус. Даня сидел, тяжело дыша, смотрел на него исподлобья. Короткий рыжий ёжик взмок, на лбу выступили капельки пота. Кулаки были сжаты, а плечи напряжены. — Я сказал, отвали нахуй, - прохрипел он. Голос злой, сбитый, но в нём проскальзывала дрожь, которую он не мог спрятать. Руслан выпрямился медленно, провёл рукой по губе, стирая кровь. Посмотрел на Даню. Взгляд спокойный, без злости. Даже с интересом. — А если не уйду? Даня дёрнулся, попытался отодвинуться, но кровать была слишком узкой, а силы -  на исходе. Руслан шагнул ближе, навис над ним. Схватил за запястья, прижал к матрасу над головой. Даня зарычал, попытался вырваться, но Руслан был тяжелее. — Отпусти! - прохрипел Даня, пытаясь освободиться из грубой хватки. Эмо не отпускал. Второй рукой взял его за горло - не специально, просто чтобы зафиксировать, чтобы Данила не дёргался так сильно. Но пальцы легли на пульсирующую жилку, сжались. Сделал он это без задней мысли. Даня замер. Зрачки его расширились, а дыхание сбилось. Он запрокинул голову назад от удовольствия и изогнул тело дугой. Его тело отреагировало раньше, чем он успел это контролировать. До ушей Руслана донёсся хриплый, сорванный стон. — О, - вырвалось у него почти непроизвольно. Он замер, глядя на то, как Даня выгибается, как его пальцы впиваются в простыню. — Так тебе, оказывается, нравится пожестче? Он резко убрал руку с горла Дани. Даня начал судорожно хватать ртом воздух. Грудь ходила ходуном, он дышал часто, пытаясь восстановиться. На шее появились красные следы пальцев. — Заткнись, - выдавил он, но голос дрогнул. Руслан смотрел на него. На то, как широкие плечи вздымаются от каждого вдоха, как он пытается унять дрожь. — Не сдерживайся, - тихо сказал Руслан. — Я вижу, как тебе нравится. — Нет, - прошептал Даня, отворачиваясь, но тело под ним всё ещё прижималось к Руслану. Руслан усмехнулся. Провёл пальцами по его шее, по красным следам. — Врёшь, - сказал он. — За это время ты не сказал еще ничего честного, за тебя все говорит тело. Он уже давно нависал над Данилой, прижимая его к матрасу. Через футболку Руслан чувствовал, как часто бьётся сердце Кашина, как сбитое дыхание обжигает его шею. Тела прижались друг к другу - и Тушенцов отчётливо ощутил твёрдый бугор, упёршийся ему в бедро. — А это, - сказал он тихо, чуть смещая бёдра, — ты тоже скажешь, что не хочешь? Данила дёрнулся, попытался отодвинуться, но кровать узкая, эмо тяжёлый. Широкие плечи сжались, но тело предательски прижималось к нему, а не отталкивало. — Заткнись, - прохрипел Кашин, но голос сорвался. Руслан усмехнулся. Провёл пальцами по его шее, по выпирающему кадыку. Данила вздрогнул, закусил губу. — Скажи, что хочешь, — сказал Руслан, почти касаясь губами его уха. — Нет... Тушенцов сжал пальцы на горле — коротко, сильно. Кашин запрокинул голову, из груди вырвался стон. Руслан не убирал руку, смотрел, как подрагивают ресницы Данилы, как его тело выгибается навстречу. Потом он отпустил горло, но вместо того чтобы отстраниться, провёл губами по шее Кашина, поднимаясь выше. Коснулся мочки уха - языком, легко, едва ощутимо. Данила дёрнулся, будто током ударило. Из горла вырвался сдавленный, сорванный звук - не стон, не хрип, что-то среднее. Пальцы вцепились в плечи Руслана, впиваясь ногтями в кожу. — Да ладно, - усмехнулся Тушенцов, не отстраняясь, — у тебя тут ещё чувствительнее, чем на шее. Он сжал мочку зубами, потянул, провёл языком по краю уха. Данила выгнулся дугой, зажмурился, пытаясь сдержать звуки, но не мог. — Скажи, что хочешь, - повторил Руслан, шепча прямо в ухо, чувствуя, как Кашин дрожит. — Нет, - выдохнул Данила, но в голосе не было уверенности. Только пустота, в которой тонуло сопротивление. Тушенцов снова коснулся губами его уха, провёл языком по раковине, сжал мочку зубами сильнее. Данила застонал — громко, сорванно, уже не пытаясь сдерживаться. Руки, которые ещё минуту назад пытались оттолкнуть, теперь вцепились в футболку Руслана, притягивая ближе, вжимаясь всем телом. Руслан отстранился, посмотрел в глаза Кашина — мокрые, злые, с расширенными зрачками. — А говорил "не хочу", — сказал он тихо, усмехаясь. — А сам весь дрожишь, как лист. И член у тебя стоит — я чувствую. Данила сжал челюсть, но не нашёл слов. Только смотрел на него, злой, сбитый, ломающийся. И притянул его за футболку обратно к себе. Руслан впился его губы — жадно, глубоко, языком проникая внутрь, вжимаясь всем телом. Данила дёрнулся, ударил кулаком в плечо — слабо, сбито. Руслан перехватил его руку, прижал к матрасу, не отрываясь от поцелуя. Колечко в губе царапнуло разбитую кожу, Данила застонал — сорванно, против воли. Тело само выгнулось навстречу. Руслан отстранился на секунду, посмотрел в глаза Кашина — мокрые, злые, с расширенными зрачками. — Скажи, что хочешь, - сказал он, касаясь губами его уха. — Нет, - прошептал Данила, но голос дрогнул. Тушенцов грубо сжал пальцы на горле. Кашин запрокинул голову, из груди вырвался стон. Когда Руслан отпустил, Данила не сказал ни слова. Просто сжал пальцы на его плечах, притягивая ближе. Без слов. Одним движением. Тушенцов стянул с себя футболку, кинул на пол. Навис над Данилой, прижимая его к матрасу, и дёрнул серую ткань, которая ещё была на Кашине. Тот не сопротивляясь поднял руки. Руслан отбросил серую футболку в сторону. Широкие плечи, накачанная грудь — всё подрагивало от напряжения. Эмо провёл ладонью по его животу, по груди, сжал сосок. Данила выдохнул сквозь зубы, вцепился пальцами в простынь. — Ты дрожишь, - констатировал факт Руслан. — Заткнись, - вновь прошептал Кашин, но голос сорвался, когда Руслан провёл языком по его шее, поднимаясь к уху. Данила выгнулся, застонал, уже не пытаясь сдерживаться. Пальцы вцепились в плечи Руслана, притягивая ближе, не давая уйти. Руслан скользнул рукой по его животу, ниже, зацепился за резинку штанов. Данила дёрнулся, перехватил его запястье, но Руслан не остановился. Расстегнул пуговицу, стянул джинсы вместе с бельём вниз, освобождая бёдра. Кашин дёрнулся, попытался сжать ноги, но Руслан раздвинул их коленом, прижимая к матрасу. — Не дёргайся, — сказал он. Голос низкий, хриплый, без просьбы. Данила смотрел на него. Злой, мокрый, сбитый. Дышал тяжело. Руки его сжимали простыню, но он не отталкивал. Руслан провёл рукой по его внутренней стороне бедра, сжал, чуть разводя ноги шире. — Смотри на меня, - сказал он. Кашин смотрел. В глазах — злость, стыд, и то, что он пытался спрятать. Руслан сунул два пальца ему в рот — резко, не спрашивая. Данила дёрнулся, замычал, попытался выплюнуть, но Тушенцов сжал его челюсть, не давая закрыть рот. — Смочи, - сказал он приказным тоном. - ты же не хочешь, чтобы я тебя порвал. Данила зажмурился. Пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя белые полумесяцы. Он медленно, будто через силу, провёл языком по чужим пальцам. Губы сжались, на лбу выступили капельки пота - он терпел, перебарывал себя, и это было видно по каждому его движению. Руслан не торопил. Он смотрел сверху, ждал, пока влажный язык обведёт все фаланги до конца, чувствуя, как рыжий дрожит, но не останавливается. — Хороший мальчик, — усмехнулся Тушенцов, когда пальцы стали мокрыми от слюны. — Подожди, - прошептал он, но голос сорвался. Руслан не слушал. Ввёл палец - медленно, глубоко. Кашин запрокинул голову, выдохнул сквозь зубы, вцепился в плечи Руслана. Тело его дрожало, но не отталкивало, а прижималось только ближе. — Больно - сказал Данила и жалобно посмотрел на Тушенцова. — Потерпи кис - кокетливо произнес эмо. От этого прозвища у Кашина свело зубы. — Не называй меня так, уебок - сквозь зубы прошипел Рыжий. Тушенцов добавил второй палец, растягивая, чувствуя, как Данила дышит, как его тело привыкает, как он пытается контролировать звуки, но не может. — Я же говорил, — сказал Руслан, наклоняясь к его уху, — за тебя всё говорит тело. Данила зажмурился, сжал челюсть, но не сказал ни слова. Только притянул Руслана ближе, вжимаясь в него. Руслан вытащил пальцы. Навис над Данилой, глядя в его мокрые, злые глаза. — Смотри на меня, - сказал он хрипло. Тушенцов схватил подбородок Дани и грубо повернул к себе, чтобы тот смотрел только на него. — Не хочу я на тебя смотреть, - Кашин смлой пытался отвернуться от него, что у него наудивление вышло — Сученок. - с ухмылкой проговорил Руслан и все же убрал руку с подбородока. Эмо сжал пальцами свой член, провёл головкой по входу, собирая влагу. Данила дёрнулся, закусил губу, когда головка упёрлась в сжатое кольцо мышц. — Расслабься, - сказал Руслан, надавливая. — Не могу, - выдохнул Данила. Руслан наклонился, коснулся губами его уха. Провёл языком по краю, сжал мочку зубами, потянул. Данила выгнулся, и в этот момент Руслан вошёл в него - медленно, толчком, проталкиваясь внутрь, чувствуя, как узкое, горячее тело извивается под ним. Данила вскрикнул, вцепился в его плечи, ногтями впиваясь в кожу. — Блять, - прошептал он, запрокидывая голову. Руслан замер на секунду, давая привыкнуть. Чувствовал, как Данила дрожит под ним, как сжимается вокруг него, горячий, тугой, как пытается дышать ровно, но не может. Ладонь Руслана легла на его живот, чувствуя, как мышцы ходят ходуном. — Потерпи немного, - тихо сказал Руслан, убирая прядь чёлки со лба. — Сейчас пройдёт. Данила приоткрыл глаза - мутные, с расширенными зрачками, слёзы от боли или от всего сразу выступили на ресницах. Он кивнул. Едва заметно, сжав челюсть. Руслан начал двигаться. Медленно сначала, чувствуя каждое сопротивление, каждый вздох Данилы. Вытаскивал почти до конца и снова входил, глубже, плотнее, ощущая, как тело под ним постепенно привыкает. Данила вцеплялся в него, выгибался, стонал - глухо, сдержанно, сквозь зубы. Руки Руслана сжимали его бёдра, придерживая, направляя, пальцы оставляли красные следы на бледной коже. — Громче, - сказал Руслан, увеличивая темп. - хочу слышать тебя. Данила мотнул головой, закусил губу, но когда Руслан толкнулся глубже, резче, попадая куда-то глубоко внутри, из груди вырвался сорванный, громкий стон. Он запрокинул голову, открывая шею, и Руслан наклонился, сжал зубами кожу на кадыке, оставляя красный след, который завтра превратится в синяк. Провёл языком по пульсирующей жилке. Данила закричал. Негромко, но сорванно, отрывисто, вжимаясь в Руслана всем телом. Руслан двигался быстрее, жёстче, вбивая его в матрас. Кровать скрипела, дыхание сбивалось, в комнате было влажно и горячо - запах пота и дешевого диффузора смешивались в один большой ком. Тушенцов чувствовал, как Данила под ним тает, как его сопротивление исчезает, оставляя только дрожащее, мокрое тело, которое принимает каждое движение. — Скажи, - прохрипел Руслан, наклоняясь к его уху, сжимая пальцами его бёдра так, что на коже останутся синяки. - Скажи, что хочешь. — Я... - Кашир зажмурился, сжимая простыню в кулаках так, что побелели костяшки. - Я хочу... — Что? — Тебя, - выдохнул Данила, и голос его сорвался на всхлип. - Блять, тебя хочу. Руслан поцеловал его. Жёстко, глубоко, вжимая в матрас, вбиваясь в него с каждым толчком. Данила ответил - жадно, кусая его губу, вцепляясь пальцами в чёрные волосы, притягивая ближе. Язык Руслана скользнул по его языку, по нёбу, подавляя любые звуки. Через несколько толчков Руслан кончил - резко, глубоко, прижимая Данилу к себе, чувствуя, как тот сжимается вокруг него, как из груди вырывается протяжный, сорванный стон, который он пытался заглушить в поцелуе. Данила кончил следом - на живот себе, на грудь, вжимаясь в Руслана, судорожно вцепившись в его плечи. Тело его выгнулось, замерло на мгновение, а потом обмякло, оседая на простыню. Он не открывал глаз. Просто лежал, тяжело дыша, пытаясь выровнять дыхание. Грудь его - широкая, мощная, покрытая рыжими веснушками - вздымалась и опускалась, на коже блестел пот и сперма. Пальцы разжались, он безвольно раскинул руки в стороны. Руслан ещё какое-то время стоял на локтях над ним, тяжело дыша, глядя на его глаза, всё ещё закрытые. Потом медленно вышел из него. Данила не шевелился. Веки его дрожали, но он не открывал глаз. Грудь поднималась и опускалась глубоко, но всё медленнее. — Дань, - тихо сказал Руслан. — Ты жив? Данила приоткрыл глаза. Мутные, пустые. Посмотрел на него - без злости, без страха. Просто смотрел сквозь. Губы его приоткрылись, он хотел сказать что-то, но не смог - только выдохнул и снова закрыл глаза. Он вырубился. Тело обмякло полностью, голова упала на подушку, дыхание стало ровным, глубоким. Просто провалился в сон. Руслан постоял над ним, глядя, как мощное, накачанное тело Данилы, которое ещё пару минут назад выгибалось и стонало, сейчас лежало неподвижно, беззащитно. Руслан тихо выдохнул. Поднялся с кровати. Нагнулся, собрал с пола одежду, аккуратно повесил на стул. Прошёл в ванную, включил воду. Нашёл чистую ткань, намочил её тёплой водой, отжал. Вернулся в комнату. Сел на край кровати. Взял мокрую ткань и аккуратно провёл по груди Данилы, смывая сперму с его живота и груди. Данила не шевелился, только вздохнул глубже, когда прохладная ткань коснулась горячей кожи. Руслан вытер его всего — грудь, живот, бёдра, внутреннюю часть ног, осторожно убирая следы того, что произошло. Потом встал, сходил в ванную, прополоскал ткань и вернулся. Протёр его лицо - влажным краем ткани провёл по щекам, по лбу, стирая следы пота и слёз. Данила чуть нахмурился во сне, но не проснулся. Руслан отбросил ткань в сторону. Натянул на него одеяло - аккуратно, укрывая до плеч, пригладил рыжие волосы, прилипшие ко лбу. Постоял секунду, глядя на спящего. На его приоткрытые губы, на расслабленное лицо, которое уже не было злым. Потом он лёг рядом, натянув край одеяла на себя. Кровать была узкой, и приходилось лежать вплотную. Данила во сне, не просыпаясь, придвинулся к нему, уткнулся носом в его плечо. Руслан не отодвинулся. Просто смотрел в потолок, чувствуя его дыхание на своей коже. — Спи, - сказал он тихо. И закрыл глаза.