III история: Между строк

Четверг. Она снова пришла в столовую. Нора поймала себя на том, что уже не думает — идти или не идти. Просто идёт. Как на лекцию. Как за кофе. Как за книгой в библиотеку. Это вошло в расписание — даже не в расписание, а в какой-то внутренний ритм, который она не планировала, но который возник сам собой. Илья уже сидел за их столиком. С чаем и бутербродом. Как всегда. — Ты рано, — сказала Нора, ставя поднос. — Я всегда рано, — ответил он. — Значит, я всегда опаздываю. — Ты не опаздываешь, — Илья подвинулся, освобождая место. — Ты приходишь ровно тогда, когда нужно. Нора села. Откусила бутерброд — свой, с ветчиной, потому что сыр она так и не полюбила. Посмотрела на его чай. Чёрный. Горький. Она пробовала вчера — не зашло. — Что сегодня читаешь? — спросил Илья, кивнув на книгу. — «Гордость и предубеждение», — Нора показала обложку. — Перечитываю. В тринадцатый раз. — Тринадцатый? — Могу доказать. Первая фраза. «Все знают, что молодой человек, имеющий состояние, должен хотеть жениться». — Она помолчала. — Мистер Дарси, между прочим, появился только на двенадцатой странице. Вот это я понимаю — slow burn. Двести страниц до первого поцелуя. Илья усмехнулся. Нора заметила, что он делает это чаще. Не так чтобы улыбался — но усмехается. Краем губ. Как будто разрешил себе немного расслабиться. — Ты не читал? — спросила она. — Не читал, — признался Илья. — Смотрел фильм. Давно. Не помню уже. — Фильм не то. — Нора положила руку на книгу, как на святыню. — В книге она сначала его ненавидит. По-настоящему. А потом понимает, что ненавидела не его, а своё представление о нём. И это самое важное. Она замолчала, потому что слова прозвучали слишком громко для столовой. И потому что она вдруг подумала — а не про нас ли это? Илья смотрел на неё. Внимательно. Как всегда. — Нора, — сказал он. — М? — Давай обменяемся телефонами. Она не ожидала. Вопрос прозвучал буднично — как «передай соль» или «какое сегодня число». Но внутри что-то кольнуло. — Зачем? — спросила она. Осторожно. — Чтобы я знал, — Илья пожал плечами. — Если ты зачитаешься и не придёшь. Или если я не смогу прийти. Чтобы не ждать зря. — Чтобы ты знал, ждать или нет, — перефразировала Нора. — Чтобы знать, ждать или нет, — повторил он. Она посмотрела на него. На его усталые глаза. На круги под ними, которые сегодня были темнее обычного. На его руки — спокойные, неподвижные, лежащие на столе. — Ладно, — сказала она. — Диктуй. — Нет, ты диктуй. Я запомню. — Запомнишь? — А ты не веришь? Нора продиктовала номер. Он не записывал. Просто слушал. Потом кивнул. — Восемь, два, четыре, пять, ноль, три, девять, один, семь, два. Я правильно запомнил? Нора открыла рот. Потом закрыла. — Ты что, шпион? — Нет, — Илья улыбнулся — на этот раз почти по-настоящему. — Просто тренированная память. — Тренированная? На чём? — Не важно. — Он протянул руку. — Дай телефон. Нора отдала. Он просто вбил свой номер быстро, как будто делал это сотни раз. Вернул. — Не потеряй, — сказал он. — Я не теряю. — Ты говорила, у тебя всё не постоянно. — Телефоны — исключение. — Нора посмотрела на экран. «Илья с физмата». Она поставила этот контакт вчера? Или сегодня? Она не помнила. Наверное, сегодня. — А у тебя как я подписана? — спросила она. Илья показал экран. «Нора. Вышивка с цветами». Нора почувствовала, как к щекам прилила тепло. «Вышивка с цветами». Он запомнил. Он не написал «журфак» или «детективы». Он запомнил цветы. — Глупо, — сказала она, пряча телефон в карман. — Нормально, — ответил Илья. — Я всё равно не использую имена. — А что используешь? — Описания. Так проще запоминать. Нора хотела спросить «кого ещё ты так запомнил?», но передумала. Не потому, что боялась ответа. А потому, что не хотела, чтобы он думал, будто она ревнует. Она не ревновала. Она просто… любопытствовала. — Ладно, — сказала она, вставая. — У меня сейчас пара. Побегу. — У меня тоже. Они вышли из столовой вместе. У лестницы, как всегда, пути расходились. — Ты сегодня напишешь? — спросил Илья. — А ты? — Первым не умею. — А я умею, — сказала Нора и ушла, не оборачиваясь. --- Она написала через два часа. Сидела на скучной лекции по теории журналистики, смотрела на преподавательницу, которая объясняла разницу между фактом и мнением, и вдруг поняла, что не слушает. Она думала о нём. О том, как он запомнил её номер с первого раза. О том, как он назвал её в телефоне. Она достала телефон, набрала: «Ты правда не читал "Гордость и предубеждение"?» Ответ пришёл через минуту. «Правда». «Это преступление». «Я преступник». «Тогда я тебя перевоспитаю. Дам почитать». «Не обещай». «Не обещаю. Завтра принесу». «Я не буду читать». «Будешь». Нора убрала телефон, улыбнулась и тут же спрятала улыбку — потому что подруга с соседнего ряда посмотрела на неё с подозрением. — Ты чего? — шепнула подруга. — Ничего, — ответила Нора. — Книгу хорошую вспомнила. Подруга не поверила, но отстала. Нора снова посмотрела в телефон. Он не написал больше ничего. И не должен был. Они же не договаривались переписываться сутками. Они просто обменялись номерами. Чтобы знать, ждать или нет. Но она всё равно проверила экран ещё два раза до конца пары. --- Илья Он сидел на физике и держал телефон под партой. Сообщение от неё пришло. Он ответил. Всё. Больше ничего. Не потому, что не хотел — а потому, что не умел вести переписку. Он вообще не умел быть в переписке. Слова в мессенджере казались ему ненастоящими. Он предпочитал разговоры. Голос. Глаза. Но сегодня, получив от неё «Ты правда не читал?», он почувствовал, как что-то тёплое разлилось в груди. «Она написала», — подумал он. — «Значит, вспомнила. Значит, не забыла». Илья знал, что это глупо. Они виделись час назад. Какая разница, написала или нет? Но разница была. Она была — в этом коротком сообщении, в этом синем квадратике на экране, в том, что кто-то думал о нём в середине своего дня. Он убрал телефон. Сделал вид, что слушает преподавателя. Но перед глазами всё ещё была её подпись в его телефоне. «Нора. Вышивка с цветами». Он не сказал ей, почему так запомнил. Он вообще многое не говорил. Илья достал ручку, написал в тетради: «Завтра — снова столовая». Посмотрел на строчку, зачеркнул. Написал снова. Потом взял телефон и набрал: «Ты завтра будешь в столовой?» Ответ пришёл через секунду: «Буду. Вопрос — будешь ли ты?» «Буду». «Тогда и я буду». Он убрал телефон. Преподавательница по матфизике что-то писала на доске — формулы, индексы, интегралы. Илья смотрел на доску, но видел только её подпись в телефоне. «Нора. Вышивка с цветами». --- Вечером, уже дома, он достал книгу, которую купил для мамы — ту, что посоветовала Нора в первый раз, в книжном. Алексеева. «Город без имён». Открыл на первой странице. «Медленная, без лишней крови. Про отношения», — сказала она. Илья прочитал пять страниц. Потом ещё пять. Потом закрыл книгу. Ему нравилось. Но он не хотел читать быстро. Хотел растянуть. Как их разговоры в столовой. Как ожидание следующей встречи. Он взял телефон. Написал: «Я начал читать». Отве пришел спустя две минутыт: «Что именно?» «Алексеева. "Город без имён"». «И как?» «Пока никто не умер». «Это хороший знак. У неё смерть обычно в середине». «Спойлер». «Это не спойлер. Это предупреждение. Чтобы ты не плакал». «Я не плачу». «Увидим». Илья усмехнулся. Потом набрал: «Ты завтра во сколько в столовую?» «Как обычно. Когда проголодаюсь». «А когда ты голодаешь?» «Когда заканчивается книга». «Тогда я буду сидеть и ждать». Нора не ответила. Илья смотрел на экран минуту. Две. Потом убрал телефон. Она не ответила — и это тоже было ответом. --- Нора Она легла в кровать и уставилась в потолок. Она не ответила, потому что не знала. Потому что ответ был слишком громким. Нора убрала телефон, взяла книгу и попыталась читать. Не читалось. Она снова взяла телефон. Открыла диалог. Перечитала. «Ты завтра во сколько в столовую?» «Как обычно. Когда проголодаюсь». «А когда ты голодаешь?» «Когда заканчивается книга». «Тогда я буду сидеть и ждать». Нора закрыла телефон. Положила на тумбочку. Открыла книгу — «Гордость и предубеждение», перечитывала в тринадцатый раз. Мистер Дарси появится только на двенадцатой странице. А потом будет долго молчать, смотреть и не говорить. Нора закрыла книгу. Выключила свет. В темноте, уже засыпая, она подумала: «Завтра в столовой. Как обычно. И это теперь — "как обычно"». Она улыбнулась в подушку и уснула.