А что, если?..

Арсение привык к тому, что эти люди, с обложек альбомов и постеров – недостижимые, словно живущие в другом мире, что их невозможно встретить вот так вот задумчиво идущими по пустому коридору Кишинëвской консерватории, но сегодня случилось именно это. И Арсение, спрятавшись за угол и благоговейно задерживая дыхание, смотрел как долговязая фигура статного молодого мужчины пропадает за дверью кабинета его преподавательницы – Ларисы Трофимовны Шульги. И Арсение точно знал, кто был гостем Шульги сегодня, ведь не раз видел его на билбордах и постерах и слышал его музыку по радио. Дан Бэлан, лидер группы O-Zone. Арсение не мог поверить в то, что это и в самом деле возможно, ведь этот мужчина стал его постыдной, тайной и абсолютно недоступной мечтой... Да, вот так глупо: Арсение Тодираш, студент оперного класса Кишинëвской консерватории, влюбился в молдавскую звезду. Дан Бэлан казался сверхчеловеком: невозмутимым, полным творческой энергии и жизнелюбия – и практически всесильным. И Арсение казалось, что он медленно умирает от обожания к этому человеку, осознавая пропасть между ними. Но вот он – Дан – собственной персоной появился в консерватории, и Арсение внезапно осознал, что его мечта может стать реальностью... Он прокараулил его все сорок пять минут всë за тем же углом, но так и не решился подойти, когда тот плавной походкой, полной осознания собственного достоинства, прошествовал обратно. Но Арсение решил действовать иначе: если Дан знаком с Шульгой, то стóило поговорить об этом просто с преподавательницей. Арсение был уверен, что она поймëт. Дождавшись, пока звезда скроется из виду, Арсение потрусил к заветному кабинету, где его ждал призрачный шанс на знакомство с возлюбленным. Лариса Трофимовна же, однако, лишь покачала головой на восторженные вопросы студента: – Сеня, ты уж меня прости, но тебе это не нужно, – вздохнула она. – Дан Бэлан – сложный и не всегда приятный человек. Да, я даю ему частные уроки, чаще – у него дома, ну, иногда он приходит сюда. Но это знакомство не принесëт тебе ничего хорошего, поверь. Арсение сник. – Я всегда мечтал быть поп-звездой, как он! Стать таким же популярным! – признался он. – Да и не верю я, что он такой плохой, как Вы говорите. Он просто знаменитость. Он скрывает свою душу ото всех, но я мог бы... Шульга усмехнулась. – Не забивай свою светлую голову глупостями, пожалуйста. Ты принëс арию графа Альмавивы? Арсение потупился. Он провëл несколько дней в прослушивании кассет Дана, в очаровании его голосом, и сил (да и, откровенно говоря, желания тоже) на разбор домашней программы у него не осталось. Лицо Ларисы Трофимовны тут же приобрело строгое выражение. – Ладно. Доставай вокализ и барочку, – проворчала она. – Но к следующему разу принесëшь мне Моцарта... Арсение обречëнно думал, что на этом разговор про Дана закрыт навсегда. Что его жизнь потечëт по уже предрешëнному сценарию, хотя Арсение был откровенно ленив, чтобы трудиться на ниве оперного искусства и всë грезил о поп-карьере, но обучение в консерватории давало ему стабильность, придавало его жизни предсказуемость, так что он продолжил по инерции учиться, пока, несколько месяцев спустя, Лариса Трофимовна вдруг не огорошила его брошенным как бы невзначай вопросом: – Так, ты всë ещë хочешь познакомиться с Даном Бэланом?.. Арсение обомлел. Сколько ночей он провëл за самоудовлетворением, представляя себе этого невозможного человека!.. – Хочу! – воскликнул он воодушевлëнно. – А что? – Мой дорогой, ты замечательный талантливый мальчик, но я же вижу, что ты не готов вкладываться, а оперная сцена требует колоссальных усилий. Эстрада, впрочем, тоже, хоть и несколько иного толка, но тут уж пока не попробуешь – не поймëшь... В общем, Дан поделился со мной интересной новостью: ему нужны новые солисты в группу, так что я порекомендовала тебя на прослушивание. Надо будет подготовить какую-нибудь песню... Если ты готов. Арсение зажал рот ладонью, чтобы не запищать от восторга перед этой почтенной дамой. – Готов! Я готов!!! – радостно ответил он, пытаясь отдышаться. – Спасибо Вам огромное, Лариса Трофимовна!!! Так он и оказался в студии Дана, с трудом веря, что он – один из кандидатов на роль солиста O-Zone. Что есть шанс также оказаться на билбордах и постерах, и работать с Даном каждый день бок обок... Стать частью того, что он уже и так любил всем сердцем. Дан прослушал его молча, с отсутствующим выражением лица. Баллада Элвиса Пресли, которая буквально должна была выразить влюблëнность Арсение, похоже, никак не тронула его, и сердце Арсение полоснуло болью от этой мысли: Дан не понял... Дан даже не смотрел на него, пока он неуправляемым от волнения голосом выводил простенькую мелодию. – Я тебе перезвоню, – бросил ему Дан, когда Арсение допел, и Арсение воспринял это как отказ. Вот так просто... Этот знаменитый красавец вошëл в душу Арсение, став недостижимой мечтой. А теперь Арсение должен был отказаться от него, от своих грëз об этом привлекательном, несомненно умном человеке... Он старался не плакать, но слишком много всего навалилось: и смерть мамы, и провал его собственных мечтаний о карьере поп-звезды, и холодность тайного возлюбленного – и ночью Арсение стыдливо орошал слезами подушку, не уверенный в том, как жить ему дальше. Он хотел смириться, но спустя две недели Дан и вправду позвонил и пригласил к себе в студию. Снова. Арсение переступал с трепетом порог этой комнатушки, совершенно не знающий, чего ему ожидать. Дан был один – ни других кандитатов, ни менеджеров, ни юристов, и Арсение оказался в одном маленьком замкнутом пространстве с самим Даном Бэланом, от одного вида которого сердце начинало неистово биться. Он подошëл ближе, опасно близко к Арсение и склонился к его лицу, глядя на него каким-то странным взглядом, будто что-то выискивая. – Спел ты отстойно, – честно сказал Дан, но грубые слова отчего-то не сочетались с бархатистостью голоса, который произносил их. Арсение ощутил, что подрагивает от его странной близости: сделать ещë шаг – и можно будет обнять его, поцеловать, а потом нашептать на ухо все слова о любви, что готовы пролиться на этого черноглазого гордеца нескончаемым потоком и, возможно, заставят его оттаять... – Но в целом, с тобой можно будет работать. Ты очень сексуальный мальчик, и я смогу слепить из тебя что-то стóящее, но... Дан тихо фыркнул. – Но мне придëтся затратить немало усилий. И вот я задумался, я буду писать для тебя песни, обучать тебя вокалу, саунд-дизайну и хореографии, и что получу взамен? Деньги? Они у меня есть. Группу? Таких как ты, желающих, много, и кого-то даже не придëтся обучать. Что же нам делать, скажи мне, Арсение? Арсение сглотнул и стушевался под взглядом космически-глубоких глаз, опуская голову. – Ты позвал меня, чтобы озвучить свой отказ? – пробурчал он. – Не стóило, я и так всë понял... – Глупый... – в голосе Дана проскользнула улыбка. Его пальцы вдруг коснулись его подбородка, заставляя снова поднять взгляд и посмотреть на себя, и толпа мурашек пробежалась по спине Арсение. Он ощущал себя словно загипнотизированным этим невероятным мужчиной, которого так неистово желал. – Но такой чертовски сексуальный... Я хочу тебя, Арсение. Хочу твоë тело. Хочу трахать тебя в своей постели, – интонации Дана становились обольстительными, голос стал тише и глубже. – Хочу увидеть, как ты кончаешь, ты такой юный, такой сладкий... Отдайся мне – и станешь солистом моей группы. Не захочешь – пойдëшь с миром. Ну так что?.. Тонкие губы расплылись в хищной улыбке. Вот теперь Дан рассматривал Арсение с неприкрытым вожделением, всë ещë держа его за подбородок, и Арсение осознал: это его шанс. – Я согласен, – надтреснуто ответил он. Дан склонился и поцеловал его в губы, заставляя забыть все связные мысли. *** Арсение верил, хотел верить, что сможет убедить Дана полюбить его – своим телом, своей красотой, своим принятием, и с волнением ожидал их первого раза, первой ночи страсти. Он зашëл на подрагивающих ногах, и Дан выдал ему полотенце и банный халат, спровадив его ополоснуться. Кажется, Арсение никогда до этого не мылся столь тщательно, желая предстать перед Даном во всëм своëм великолепии. Когда он зашëл в спальню, свет был приглушëн – горел лишь торшер – а постель уже расстелена. Дан встретил Арсение посреди комнаты, беря его за плечи и начиная осторожно покачивать в некрепких объятиях, а его глаза горели нескрываемым любопытством и желанием. От этого голодного взгляда член Арсение уже начинал наливаться кровью. – Я надеюсь, – Дан усмехнулся, обхватывая ладонью щëку Арсение и мягко проводя большим пальцем по нижней губе, заставляя юношу трепетать от восторга и предвкушения. – Что ты согласился не только ради карьеры. Что я хотя бы чуть-чуть тебе нравлюсь. Тогда мы оба получим неземное удовольствие. – Нравишься, – выдохнул Арсение, опаляя дыханием подушечки пальцев, ласкавшие его. – Очень нравишься. Дан склонился к его губам и прошептал: – Ты дрожишь. – Просто... Я слышал, что это бывает больно первый раз, – признался Арсение. Их взгляды столкнулись: жадный и волнительный, уверенный и чуть испуганный. – Если ты готовился, как я тебе говорил, то всë будет в порядке. Заодно научишься слушаться меня, мой хороший. Что бы я ни говорил в студии – ты будешь делать это... – Буду! – срывающимся голосом подтвердил Арсение и сократил оставшиеся миллиметры между ними, накрывая губы Дана своими, желая уже прекратить досужие разговоры и перейти к делу. Получить свою порцию обещанного наслаждения – он так давно хотел этого недоступного человека, так безумно желал заполучить его, и Дан сам позвал его в свою спальню, в свою постель, вот так запросто! Арсение тогда казалось: чего ещë можно желать? Он ласкал тонкие губы, решительно раздвигая их языком и проникая в рот Дана. Арсение хотелось показать ему, самоуверенному и знаменитому (и наверняка очень сексуально опытному), что он и сам не так прост, как мог казаться. Что он тоже кое-что умеет, и что он достаточно раскрепощëн и похотлив, чтобы удовлетворить звезду, известную по всей стране. Арсение целовал его, влажно причмокивая, склоняя голову и чувственно изгибаясь в объятиях Дана, что невольно сжимал его крепче и отвечал жарче, постепенно распаляясь и теряя контроль. Арсение жаждал увидеть его именно таким: без масок, без надуманных преград между ними... И его тело реагировало совершенно недвусмысленно: Арсение хотел Дана. Хотел, любил, желал отдаться, с каждой секундой всë сильнее. Быть только его. Они оторвались друг от друга спустя несколько долгих минут, тяжело дыша. Арсение рассматривал Дана, упоëнного его ласками, с нежностью и гордостью: его смуглое лицо покраснело, его губы припухли от стараний Арсение, а взор был подëрнут дымкой желания. И было в его лице ещë что-то... Собственническое, почти неукротимое, заставлявшее сердце Арсение доверчиво стремиться к Дану. – Я хочу тебя, – прорычал Дан хрипло. – Раздевайся и ложись. Арсение подошëл к кровати и нерешительно потянул пояс махрового халата. Хрустящая ткань упала к его ногам, обнажая всë его тело для взгляда, что ласкал, оставляя горящие следы на коже. Совладав с первым ощущением неловкости, Арсение послушно лëг, ожидая, что Дан сейчас тоже скинет с себя футболку и штаны и опустится рядом, но тот стоял, нависая над ним и продолжая просто разглядывать юное тело – глаза коротко задержались на уже возбуждëнном члене, абсолютно точно считывая состояние Арсение. – Трогай себя, – вдруг сказал Дан. Арсение поперхнулся. – Ч-что?.. – Трогай себя. Покажи, как ты это делаешь. Арсение почувствовал лëгкий шлейф унижения, но это отчего-то только сильнее возбудило его. Он поднял ладонь и огладил свою шею и грудь, чуть сминая накачанные мышцы, задевая сосок и выгибаясь навстречу своим рукам. Дан же стоял почти неподвижно, глядя на развëртывающееся перед ним представление, и вдруг заговорил: – Ты знаешь, что это такое, стоять на сцене и знать, что все взгляды обращены на тебя? Что обожают только тебя? Ты и понятия не имеешь... А я знаю. Я испытывал это, и скоро – может, через год, может, через два – я покорю весь мир. И, если ты будешь послушным мальчиком, я поделюсь своей славой с тобой. – Что я должен сделать? – загнанно прошептал Арсение, спускаясь ладонями к своему члену и начиная аккуратно поглаживать его, несмотря на то, что возбуждение опасно нарастало. Глаза Дана сузились, придирчиво оглядывая юношу, распростëртого на его постели. – Твои губки. Они просто созданы для моего члена, – после небольшой паузы проговорил Дан. Арсение тут же прекратил ласкать себя, поднялся и на коленях подполз к Дану, заглядывая в его лицо преданным взглядом. Он хотел доказать Дану свою верность, свою готовность отдаваться – и заставить его полюбить Арсение за это. Дан ведь всë-таки тоже человек... И ему не чужды человеческие чувства. Дан расстегнул ширинку, приспуская штаны и выпуская уже свой требующий внимания орган, и Арсение несколько долгих секунд, глядя на красную головку, сочащуюся смазкой, проживал странное осознание: ему не противно. Ему приятно. Он хотел член Дана, хотел взять его в рот... Он осторожно обхватил ствол губами, и Дан громко, неприлично застонал, хватая Арсение за волосы и запрокидывая голову. – О даааа... Я не ошибался. Ты и вправду хорош... Он принялся трахать рот Арсение, и это было довольно непростым испытанием: всë же Арсение не был опытным в сугубо мужских ласках, но он зажмурился, изо всех сил держа губы сомкнутыми, а челюсть открытой, и в голове даже мелькнула шальная мысль, что он не зря учился академическому вокалу. Всë это было нужно, чтобы ублажить этого великолепного мужчину. Дан скоро отстранился и проворковал, проводя пальцем по подбородку Арсение: – Вставай на четвереньки и повернись ко мне спиной, мой мальчик... Я сделаю тебя своим. Арсение подчинился, поворачиваясь и прогибаясь в спине, и Дан снова застонал, глядя на отторпыренный, подставленный для него зад. Узкая ладонь легонько похлопала Арсение по ягодицам, а потом пальцы проникли в ложбинку, поглаживая вход, и Арсение инстинктивно дëрнулся. – Не бойся. Я буду нежным, – пропел Дан. Он сбросил штаны с себя окончательно, послышался звук разрываемой пачки презерватива, а пальцы, что хозяйничали вокруг интимных мест Арсение, вернулись уже скользкими от смазки и проникли внутрь. Это было непривычно, но не более... Только в душé стало отчего-то горько. И, когда Дан вошëл в него членом, заставляя выгнуться ещë сильнее, из горла Арсение вдруг вырвалось само собой: – И со сколькими ты уже проделывал это?.. Дан склонился, начиная мягко раскачиваться и вперëд-назад облюбовывая поцелуями спину и широкие плечи своего любовника и будущего солиста. – Что, хочешь быть моим единственным?.. – жарко прошептал он на ухо Арсение. Разве мог юноша покривить душой? Сбывалась его мечта. Сам Дан Бэлан трахал его, обнимая поперëк живота одной рукой и постанывая от страсти в ритме своих ускоряющихся толчков... – Да... Зубы Дана сомкнулись на шее Арсение, заставляя его вскрикнуть от пронзивших тело ощущений. – Я должен серьëзно подумать над этим. Ты очень, очень хорош, я никогда так не сходил с ума от кого-либо, малыш... – простонал Дан, увеличивая амплитуду рывков и задевая внутри какую-то особенную точку, от которой расходились по телу токи совершенно незнакомого Арсение, но очень интенсивного удовольствия. – Но тогда и ты будешь только моим, ты меня понял? Понял? – Да!!! – закричал Арсение, срываясь в пропасть наслаждения, и Дан тут же последовал за ним, бешено двигаясь внутри и содрогаясь в эйфорических конвульсиях. И Арсение желал верить, что теперь всегда будет так хорошо... *** – Нет! Ты не можешь так поступить! Арсение выскочил на улицу вслед за Даном, весь сотрясаясь от рыданий. Дан растоптал всë, чем он жил, разрушил последнюю надежду на взаимность, которую Арсение лелеял без малого три года, с тех самых пор, как впервые оказался в руках Дана. Он распускал группу O-Zone. Дан остановился, обернулся и улыбнулся Арсение, высокомерно и немного печально. – Могу, Арсение, могу. Это моя группа, и я делаю с ней, что захочу. И я распускаю еë. Я подарил тебе славу, и теперь ты волен воспользоваться ей. Ты хотел быть знаменитым – я дал тебе это, разве не так? – Не делай этого... Пожалуйста! – восклинул Арсение, хватая Дана за ворот рубашки. – Послушай меня, прошу! – И почему же я должен тебя слушать? – насмешливо отозвался Дан, даже никак не переменяясь в лице. – Потому что... Потому что я люблю тебя! Дан фыркнул. Его большой палец небрежно огладил подбородок Арсение, колючий от щетины. – Какой же ты наивный дурачок... – Нам же было так хорошо с тобой! Я думал, что ты тоже любишь меня! – надрывался Арсение, и потянулся поцеловать Дана, но тот с издëвкой отстранился, не давая ему этого сделать. – Я мог бы, наверное, полюбить тебя. Но не хочу. Ведь иначе мне придëтся остаться здесь, с тобой, а я могу покорить весь мир. Я хочу двигаться вперëд. Спасибо за хорошие деньки, малыш. Прощай, – и с этими словами Дан оттолкнул Арсение, развернулся и пошëл прочь, оставляя своего любовника стоять соляным столбом и размазывать по лицу слëзы. Вот так просто. Самодовольный, словно кот, он смог очаровать бедного Арсение, взять и унести с собой его сердце. Нашëл свободную комнату в его душе и прочно поселился в ней, но теперь между ними больше ничего нет, а Арсение придëтся жить дальше с этим... Может быть, он научится. Слëзы высохнут, и однажды, если они пересекутся, то смогут просто поболтать, и это перестанет его ранить. Когда-нибудь.