А что, если?..

– Подпись здесь, здесь и здесь, – сухо скомандовал Арсение. Милана обворожительно улыбнулась, покрутив в пальцах ручку, и Арсение, сглотнув, нахмурился и отвëл глаза. Он сам осознавал, как низко он пал. Из-за любви к Дану Бэлану, из-за дикой обиды на него он совершал то, до чего никогда бы не опустился раньше – и ему самому от себя было противно, но он ничего не мог с собой поделать. Он не хотел быть тряпкой и решил идти до конца, чтобы причинить своему возлюбленному столько же боли, сколько он причинил Арсение. Ещë год назад у них было столько хорошего вместе! Они жили в Москве и, несмотря на регулярные гастроли, часто не совпадающие по графикам, были счастливы друг с другом и посвящали друг другу всë свободное время, как и до распада группы. Им понадобилось почти пять лет, чтобы прийти к этому и примириться окончательно, но годы разлуки научили их ценить их любовь только сильнее – ну, или Арсение так думал. Он думал, Дан изменился и теперь не бросит его в угоду своей славе. Он ведь стоял на коленях и клялся быть самым нежным, верным и внимательным человеком, говорил, что не хочет жить без Арсение, что ничего в этом мире ему не нужно, кроме любви – и Арсение поверил. Наивный... Но Дан держал своë обещание долгих два с лишним года – и это были их золотые деньки. Они писали друг другу пронзительные, полные любви песни, поддерживали друг друга во время трудностей (чего только стóили очередные дановы гастроли ро необъятной России, вымотавшие его не меньше, чем европейский тур O-Zone в своë время!) и проводили в квартирах друг у друга дни и ночи, полные и нежности, и страсти, и тишины, и веселья. Дан, казалось, и правда остепенился, и хотел, как и раньше, в далëких нулевых в Кишинëве, пребывать с Арсение, почти не расставаясь. Арсение желал думать, что рядом с ним всë тот же родной и простой парнишка Дан, ещë не вкусивший соблазнов мировой известности... Он ещë никогда так не обманывался. Дан снова предал его за дешëвый самопиар! Только в этот раз он поступил хитрее: никаких сцен со скандалами, никакого разыгрывания из себя непонятого гения, ни отъезда в Америку – ничего. Он просто сказал, что съездит в Румынию дать «парочку интервью», и Арсение даже не сразу узнал, что на самом деле это были съëмки автобиографического фильма, призванного почесать эго Дана. Дан бы так и замял это по-тихому – видимо, он хотел скрыть своë предательство от Арсение – но в Румынии оставалась семья Сырбу, и Раду с Аной передали свежие новости своему другу. Так что Арсение был зол. Очень зол. Он заблокировал Дана везде и, как и Раду, выпустил в соцсетях опровержение всему тому, что наговорил в фильме их экс-лидер. Опроверг его ранящие слова, полные жадности и себялюбия, и злорадства, и мир рукоплескал смелости бывших солистов: они не были тупыми шавками Дана, не были призваны лишь оттенять его, давая ему купаться в лучах исключительно им заслуженной славы – и они смогли доказать это, построив каждый свою сольную карьеру. Но Арсение этого было мало. Он хотел мстить; хотел уязвить Дана ещë больнее – показать, что ему хорошо и без этого самовлюблëнного павлина! Надо было срочно найти себе девушку и засветиться с ней на публике, вот только была одна проблема: сердце Арсение всë ещë накрепко было привязано к Дану. И ничего не хотело слышать о том, чтобы найти какую-нибудь красотку, хотя тех, кто был готов кинуться в объятия относительно известного артиста, было великое множество; но взгляд Арсение одинаково безучастно скользил и по блондинкам, и по брюнеткам, и по пышногрудым, и по изящным дамам, желая усладиться лишь мужским поджарым телом, мускулистыми плечами и самыми глубокими в мире чëрными глазами... И Арсение решился на подлость. Он решил нанять девушку по контракту. В музыкальной среде он встретил Милану, о которой ходили слухи, что она не то вляпалась в какую-то финансовую махинацию, не то сама пыталась провернуть какую-то аферу, отчего загремела под уголовку и была вынужденна выплачивать штраф – в общем, в деньгах она нуждалась, а, значит, подобным контрактом не побрезговала бы. Арсение предложил ей сделку – и она согласилась. Так что сегодня вечером они сидели в ресторане, изображая первое свидание, и заодно подписывали контракт, в котором Арсение подробно прописал все еë обязанности. Она должна была мозолить глаза общественности так, чтобы их застали какие-нибудь журналисты (а Арсение понимал, что это произойдëт рано или поздно), засветили в СМИ, и чтобы Дан увидел это. Он был обязан увидеть Арсение с девушкой, услышать о его новых отношениях и... Дальше Арсение не придумал. То ли простить Дана, если он раскается, и разорвать контракт с Миланой, то ли заставить себя всë-таки окончательно охладеть к своему бывшему возлюбленному... Но, как бы то ни было, пора было привести в действие план мести. Милана подписала бумаги, и Арсение собрал их в портфель – к этому моменту официант как раз принëс меню. Арсение выбрал место пошикарнее – не «Националь», конечно, но тоже достаточно дорогое. Если журналюги пронюхают о его новой пассии, они должны быть уверены, что он ухаживает за ней красиво и с размахом, чтобы у Дана точно не осталось сомнений в серьëзности намерений Арсение относительно его «девушки». Загадочно улыбаясь своему визави поверх меню, Милана вдруг спросила: – А ты когда-нибудь любил? Ну, так, чтобы по-настоящему?.. Арсение вздрогнул и сердито захлопнул меню – так, что на этот звук обернулось пару соседних столиков. – Что. За. Тупые. Вопросы, – прошипел он, склоняясь к Милане. – Котик, не сердись, – Милана кокетливо надула губки. – Нам же нужно о чëм-то разговаривать, чтобы выглядеть естественно, как пара. Если мы будем сидеть молча – нам не поверят. – Ты можешь говорить о чëм угодно другом, – выплюнул Арсение, не скрывая своего раздражения. У него и так тряслись руки от мысли о том, что он творил, так ещë и Милана подливала масла в огонь. – Эй, – она протянула руку и мягко погладила Арсение по щеке. Он едва удержался от того, чтобы не закатить глаза, и, чтобы не сорваться на свою новую «официальную девушку», на пару секунд смежил веки. Может быть, со стороны это походило на то, как блаженно прижмуриваются влюблëнные в ответ на ласку. – Арси, я же не робот. И не монстр. Я девушка с горячим сердцем, и я желаю тебе только добра. Я бы не согласилась на всë это, если бы ты не был мне симпатичен по-человечески. Могу же я тебе хоть немного посочувствовать? Я просто хотела узнать, зачем тебе понадобилась девушка по контракту – ведь тебе готова отдаться любая за бесплатно! Она жеманно хихикнула. Арсение снова взялся за меню и принялся его пролистывать, невидящим взглядом пробегая обилие дорогущих блюд. У него совершенно не было ни настроения, ни аппетита, он понимал, что сегодня он вряд ли сможет насладиться вкусом еды или вина, сколько бы тысяч ни отдал за ужин. И он чувствовал себя виноватым и перед Миланой тоже. Может, она и вправду хотела проявить к нему внимание и сочувствие, а он вëл себя вот так? Арсение глубоко вздохнул, пытаясь унять свою злость. Он ведь злился на Дана – не на Милану. Она не сделала ничего плохого. Она заслужила немножечко теплоты и внимания в ответ – как минимум за то, что согласилась на эту авантюру. – Любил, – бросил он отрывисто. Это слово – в прошедшем времени – больно оцарапало ему горло. Арсение вдруг, на мгновение, ощутил дичайший приступ тоски, настолько выворачивающий наружу, выкрученный на максимум, что он готов был хоть сейчас выбежать из ресторана, ехать на метро, лететь на самолëте – лишь бы найти Дана, броситься ему в ноги, поправ всю свою мужскую гордость, и рыдать о своей любви... Арсение колоссальным усилием подавил этот порыв, эту сиюминутную слабость, заставляя себя вернуться в реальность – в интерьеры пошло-шикарного ресторана с нелюбимой женщиной за одним столом. – Так почему бы тогда тебе не быть с ней? – продолжала давить на больное Милана. Вот как нарочно! – Тебе бы не понадобилась вся эта бумажная волокита, притворство, если тебе так нужен статус «занятого» для СМИ. Это было бы куда приятней и полезней, чем намеренно плодить ложь. Арсение сглотнул. Сказать ей правду?.. Ему было очень больно, и ему не с кем было поделиться своими переживаниями. Раду и так был сыт по горло балканскими страстями, которые наблюдал постоянно во времена O-Zone: и их с Даном горячими, провокационными ласками, которыми они не стеснялись друг друга одаривать прямо в студии и на концертах, с явными физиологическими признаками возбуждения – и ссорами, одна масштабнее другой. Он единственный знал о их запретной страсти, но вряд ли был готов выслушать Арсение. У него своих забот хватает. У него трое детей и прекрасная жена... Арсение тоже когда-то хотел также. Но пропал безоглядно в злобном и мелочном человеке. В этот миг Арсение осознал, насколько же он был одинок. Ему некому было рассказать о своей боли, чтобы хоть немного ослабить этот тугой узел в груди. Мамы не было на свете. Сестра и отец вряд ли бы поняли и оценили. Друзья по консерватории и одноклассники остались далеко позади, да и с ними он не был настолько близок. Здесь, в России – да, у него была команда и компания приятелей, но... Их Арсение едва ли мог называть друзьями. По факту, он так давно и безудержно пропадал в Дане, что отрезал себя эмоционально от всего остального мира, считая, что ему это всë не нужно. И только теперь осознавал, как многое в жизни прошло мимо него, пока он миловался с Даном, отдавая ему всего себя – и оказался продан за тридцать сребреников. Он снова опустил меню и посмотрел Милане в глаза. – Она предала меня, – ответил он сдавленно. – И я хочу, чтобы она видела, что мне хорошо без неë. Хочу, чтобы она страдала и ревновала, если всë ещë любит меня. Поэтому ты здесь. Поэтому мне нужен кто-то на контракте. А я хочу попытаться еë забыть... понимаешь? Лицо Миланы приобрело кукольно-печальное выражение. Она протянула руку и погладила Арсение по лежавшей на столе ладони. – Мне так жаль, пупсик... Но не переживай: я сделаю всë, чтобы она локти кусала, что потеряла такого мужчину, – покивала она. – Спасибо, – вздохнул Арсение. Отчего-то в этот момент ему стало легче на душé. Он поверил, что и правда заслуживает сочувствия – просто так, просто потому что он есть. Что он интересен ей как человек, как личность, а не как машина для траха, мешок с деньгами или ступенька к славе. *** План Арсение был хорош. И вполне удался. Но две тысячи пятнадцатый внëс свои коррективы. Потому что им с Даном предстояло встретиться на закрытой вечеринке после фестиваля Love Radio. И, если во время самого фестиваля они ещë могли избежать встречи, то вот на празднике, куда пускают исклюичительно по пригласительным... Арсение понимал, что столкновение почти неизбежно. И, к своему собственному разочарованию, он так и не смог разлюбить этого зарвавшегося гения. Всë чаще, лëжа ночами в холодной постели, Арсение вспоминал его горячие губы, воспалëнные от поцелуев, ласковые и собственнические руки, и пылающий, влюблëнный взгляд – и понимал, что не может без этого жить. Что каждый чëртов день он вынужден притворяться перед собой, что злится – а на самом деле уже давно был готов простить его. И ненавидел себя за это. А Милана всë чаще раздражала. Иногда Арсение казалось, что еë игра уже переходит границы притворства – и ему это жутко не нравилось, но он успокаивал себя тем, что она просто профессионал своего дела, артистка, которая отдаëтся своей роли на сто процентов. Так или иначе, Арсение, сложив два и два, понял, что если встретится с Даном, то неизбежно его простит, а встретится он обязательно. Но перед этим хотелось позлить его ещë немного. Чего греха таить – увидеть ревность в его глазах и убедиться, что Арсение всë ещë небезразличен Дану – вот это была бы лучшая награда за все страдания, которые Арсение претерпел. Так что в итоге он выбил себе на вечеринку два пригласительных: для себя и своей «официальной девушки». В конце концов, говорил себе Арсение, он получит два по цене одного. И Дана вернëт, если он всë ещë любит его и сам хочет вернуться, и сохранит при себе Милану для создания прочного фасада, за которым можно будет спрятать их с Даном ненормальные отношения. В итоге на мероприятие он чинно вошëл под руку с Миланой, нервно оглядывая гостей и почти сразу замечая долговязую фигуру, от которой тряслись поджилки. – В чëм дело, пупсик? – спросила Милана негромко, почувствовав тремор в его пальцах. – Ни в чëм, – отрезал Арсение, отводя взгляд от Дана, чтобы не дай бог не встретиться с ним глазами. – Она будет здесь? Твоя бывшая, которая предала тебя? – догадалась Милана. Арсение порой ненавидел еë за проницательность: она могла прикидываться совершеннейшей дурочкой, но на деле была не так проста, как могло показаться на первый взгляд. Ну и не могла совсем глупая девушка влезть в мошеннические схемы и не сразу быть пойманной за руку, этого стоило ожидать. Мошенники – тонкие психологи, они всегда точно знают, как надавить на больные места своих жертв... – Да, – ещë тише ответил Арсение. Милана тут же обхватила его руками за шею и поцеловала взасос – и Арсение едва удержался от того, чтобы не оттолкнуть еë грубо на виду у всех VIP-гостей. Только когда она оторвалась, размазав по губам Арсение дорогущую помаду (которую он сам же ей и купил), он прорычал сквозь зубы: – Ты чего творишь?.. – Как что? Выполняю контракт! – усмехнулась Милана. – Ты же хочешь, чтобы она видела, как тебе хорошо со мной? Арсение медленно выдохнул и сжал кулаки, чтобы успокоиться. Она ведь была права. Она делала всë правильно. – Ладно. Да... Но ты хоть... Предупреждай о манëврах, – попросил он, снова подхватывая девушку под руку и продолжая движение вглубь зала. – Может, хоть скажешь, в конце концов, кто она? Арсение покачал головой. Они выпивали, веселились и обсуждали с другими музыкантами их успех, который привëл их к участию в этом фестивале, но Арсение не мог остановить себя – и продолжал искать глазами Дана. И, конечно, понимал, что Дан знал: он, Арсение, тоже здесь. От одного этого осознания сердце начинало биться, как сумасшедшее, а дыхания не хватало. В конце концов, Арсение не успел отвести взгляд, когда Дан, явно поняв, что за ним кто-то наблюдает, повернулся и посмотрел на бывшего возлюбленного в упор. Арсение тут же отвернулся, выдавливая из себя фальшивую улыбку, и сказал Милане: – Я пойду покурю. Не ходи за мной. Потому что даже этого краткого контакта было достаточно, чтобы окончательно потерять самообладание. Он выскочил на задний двор клуба, даже не дожидаясь утвердительного ответа Миланы. Ему было дурно, и в самом деле требовалась хотя бы одна сигарета. Здесь было темно, безлюдно и тихо, только мусорные пакеты в баках легонько шуршали на ветру. Арсение затянулся куревом, пытаясь унять дрожь во всëм теле, но не успел как следует успокоиться: за спиной хлопнула дверь клуба... – Молчи. Просто не говори ничего, – прохрипел Арсение, даже не оборачиваясь. Он точно знал, кто стоит там, за его спиной. – Я... Просто... – голос Дана был срывающимся и слабым, и этого было достаточно, чтобы что-то оборвалось внутри Арсение. Он гневно бросил в урну наполовину недокуренную сигарету. – И почему я вечно тебя прощаю, чëртов ты гандон... – произнëс он горько. И, пока Дан, обомлев от этих слов, пытался понять их смысл, Арсение резко развернулся, быстрым шагом подошëл к нему и, обхватив любимое лицо ладонями, страстно поцеловал... Дан сразу ответил на поцелуй, прижимаясь теснее и буквально вплавляясь в Арсение. По заднему дворику клуба разливалась ни с чем не сравнимая нежность, пока губы и языки встречались с влажными звуками, а тяжëлое, шумное дыхание смешивалось с летним воздухом. Руки Дана были словно бы везде и сразу: Арсение ощущал его так остро, целовал так ненасытно, словно в этом был смысл его жизни... А потом снова послышался звук открываемой двери, и Арсение едва ли успел среагировать, отпихивая от себя теряющего рассудок Дана. Во двор хлынул свет из коридоров клуба, и в пятне света застыла тëмная фигура, в которой он узнал Милану. – Я же говорил – не ходить за мной! – воскликнул он, зло раздувая ноздри. – Так вот кто «она», твоя загадочная девушка! – заливисто рассмеялась она. – Ладно, мальчики, не буду вам мешать... Она удалилась, и Арсение в бешенстве сплюнул на землю. – И ты с... Этой вот... Шашни крутишь! – с упрëком сказал Дан. О, он ревновал, без сомнений! Только вот того торжества, которое, Арсение думал, он испытает от этого факта, он так и не почувствовал. В душé было гадко от самого себя. – Да не кручу я с ней ничего, – признался Арсение, подходя снова ближе. – Она у меня на контракте, я плачу ей, чтобы она притворялась моей официальной девушкой! Чтобы тебя, придурка, позлить, слышишь меня? Я всë это время не мог думать ни о ком, кроме тебя! Дан рассмеялся, а потом крепко обнял Арсение. – Это гениально! Мой ты хороший... – прошептал он куда-то в шею Арсение. – Надеюсь, если вы и дальше продолжите мелькать вместе в инфополе, никто и не подумает, что на самом деле мы с тобой вместе... О, я очень даже одобряю такой план!.. Два по цене одного, как и рассчитывал Арсение. Казалось, всë складывалось как нельзя лучше. Они с Даном назначили друг другу встречу – и Арсение поклялся себе, что ещë отругает возлюбленного за его отвратительный фильмец – и вернулись поодиночке обратно в клуб, чтобы никто другой не застал их врасплох. Оставалось только показушно проводить Милану домой. И провести остаток ночи в мечтах об их с Даном грядущей встрече... Но, убаюканный своими размышлениями, Арсение оказался прямо у подъезда захвачен и придавлен к стене стройным женским телом, в котором вряд ли можно было заподозрить такую звериную силу. Впрочем, если женщина что-то задумала – она способна на всë. Сейчас в ней не было ничего от милой глупенькой кокетки: глаза Миланы горели, ноздри раздувались, а на губах играла торжествующая улыбка. – Прекрати себя так вести! – сказал Арсение строго. – Ты выходишь за рамки! – А если не перестану – то что?.. – нехорошо усмехнулась она. – Я разорву с тобой контракт. В одностороннем порядке. И больше ты не увидишь своих денег. – О, ты разорвëшь контракт, несомненно, – кивнула Милана, проводя пальцем по щеке Арсение. Он дëрнулся, уходя от прикосновения. – Я именно этого и хочу. Неужели ты ещë не понял, что не нужны мне твои деньги... Мне нужен ты. Я хочу тебя. Давай потрахаемся, солнышко. – Ты с ума сошла? Не хочу я с тобой трахаться! – рыкнул Арсение, пытаясь оторвать от себя обезумевшую девушку. – И, если ты продолжишь в том же духе, я вообще на тебя в суд подам! – Вот как... – протянула она, не прекращая провокационно поглаживать Арсение. – Что ж, ты в своëм праве. Вот только не удивляйся потом, что все твои фанаты узнают, что ты у нас по мальчикам... И что твоя «любовница» на самом деле Дан Бэлан... – Шантажировать меня вздумала? – А как иначе, пупсик? Намëков ты не понимаешь. По-хорошему разговаривать не хочешь. А в любви и на войне все средства хороши, – она приблизилась к губам Арсение вплотную, почти касаясь их снова. – Выбор за тобой, мой сладкий. Арсение тяжело сглотнул. – Так... Что я должен сделать, чтобы ты не трепалась? – процедил он, испытывая жесточайшее отвращение от самого себя. Если бы он заранее знал, каким боком выйдет ему эта затея – никогда бы не связался с этой женщиной... – Потрахаться. А потом мы поедем в Питер, и ты познакомишься с моей мамой. Я, ты и вечер в компании моей семьи. Два по цене одного. Как тебе идея?.. Что ж... Дан сказал, что это идеально – использовать Милану для прикрытия. Пусть так оно и будет. Ради него, ради Дана. И если нет другого выхода, то придëтся выдержать ужин с матерью Миланы, а дальше действовать по ситуации. – Ты просто наглая, самоуверенная девка, – сказал Арсение, кривясь. – Везде без мыла пролезешь. – Я рада, что мы оба наконец это поняли, – подмигнула ему Милана, гнусно хихикая.