Euphoria

Think Up Anger ft. Malia — Shout.      Мое тайное место — это трейлер в двенадцати милях за городом. Я нашла его случайно несколько месяцев назад, когда после очередной ссоры с тетей решила сбежать из ненавистного мне города, но, наткнувшись на этот трейлер, осталась тут. Когда я обнаружила это место, оно выглядело заброшенным. Все было ржавым и затхлым, внутри все было покрыто толстым слоем пыли, но трейлер оказался пригодным для жизни. Не без перебоев, но все же поступала вода, электричества хватало благодаря солнечным батареям на крыше, а остальное я привела в относительный порядок своими силами. Вот настолько мне не хотелось возвращаться к Е Рин.      Я рискнула остаться в трейлере и со временем поняла, что бывший хозяин вряд ли планирует вернуться. Это было идеально для меня. В лесу, посреди деревьев, подальше от шоссе.      Здесь я ощущаю полную изолированность от внешнего мира.            Именно это мне и нужно было летом. И именно это нужно Хван Йеджи сейчас.      Не без труда затащив его в трейлер и усадив на кровати, снова спрашиваю, надеясь теперь, наконец, освободиться: — Можно мне уже идти?      Но вместо ответа Хван устало поднимает на меня руку с пистолетом. Черт, как же она меня раздражает! — Делай, что говорю, и успеешь к первому уроку в школе, — снисходительно говорит она, будто с ребенком. — Что тебе нужно? — Найди аптечку, — говорит девушка, снимая куртку и болезненно кривя лицо. — Подлатаешь меня, ответишь на вопросы и будешь свободна.      Это все какой-то бред! Подлатать ее? Она же не думает, что я всерьез могу обработать такую рану? — Нет, правда, Хван, тебе лучше в больницу, я не смогу...      Меня охватывает паника. Кажется, я слышу собственное сердцебиение. В ушах гул, сквозь который отдаленно слышится голос Хван: — Сможешь, это нетрудно, я в тебя верю.      Она ухмыляется, но ее улыбка тут же исчезает из-за очередного приступа боли. Поняв, что придется сделать то, что она требует, пытаюсь подавить в себе страх и на мгновение прикрываю глаза. Мне очень хочется сбежать. Просто распахнуть дверь и бежать из этого проклятого трейлера так быстро, как я только могу.      Хван ранена и вряд ли в состоянии догнать меня. Но, боюсь, она все еще в состоянии выстрелить. Она не выпускает из рук пистолет. В реакции Хван я не сомневаюсь. Наверняка она даже на бегу смогла бы прострелить мне голову.. — У тебя нет выбора, Рюджин, — напоминает она, словно прочитав мои мысли.      И она права. У меня нет выбора. Сейчас я могу лишь подчиниться ей и начать искать аптечку.      Несмотря на то, что я бывала здесь множество раз, прежде у меня не возникало необходимости в аптечке в этом месте, поэтому приходится осмотреть каждый шкафчик в трейлере. Не уверена, может ли она тут вообще оказаться?      Хван пытается снять с себя рубашку, но из-за боли в плече то и дело замирает и издает пугающие звуки — не то стоны.  — Помоги мне — выдыхает она наконец.      Найдя какую-то металлическую коробочку, похожую на аптечку, я направляюсь к девушке. Она сидит на кровати и ждет, что я помогу ей снять рубашку. Дрожащими пальцами начинаю расстегивать пуговицы. Приходится быть слишком близко к ней. Так, что я чувствую ее тяжелое дыхание на своем лице.          Справившись, наконец, с пуговицами, помогаю ей стянуть рубашку. Резкий металлический запах бьет в нос. Все ее левое плечо и грудь — в крови.      Мне снова не хватает воздуха, и я вскакиваю с кровати, но Хван хватает меня за плечо, и я останавливаюсь. — Эй, сама я не справлюсь, — в ее грубом голосе слышится отчаяние. — Прошу.      Несмотря на слабость и человечность, которых я совсем не ожидала увидеть в ней, Хван не выпускает из руки оружие. Я понимаю, что это не просьба. В очередной раз сделав над собой усилие, я все же опускаюсь рядом и надеваю одноразовые перчатки из аптечки. — Серьезно? — фыркает она, глядя на то, как я натягиваю перчатки.      Игнорирую ее насмешку и начинаю протирать края раны. Если это действительно то, что ей от меня нужно, то лучше покончить быстрее. Крови так много, что ватный тампон мгновенно пропитывается, а рана все продолжает кровоточить. Она тоже это замечает. — Продезинфицируй и прижми рану, — хрипло указывает Хван.      Достаю из аптечки флакончик, похожий на тот, в котором продают антисептик, и замечаю напряженный взгляд девушки. — Я не уверена, безопасно ли это использовать...      Все надписи на флакончике потерты и не читаются. Кто знает, сколько лет он здесь провалялся? — В том, что сейчас происходит, нет ничего безопасного. Давай, — грубо приказывает она.      И я слушаюсь. Смачиваю антисептиком чистый ватный тампон и со всей силы прижимаю к ране. Хван вдруг дергается и мычит от боли. Все ее тело напряжено, а вены на шее вздулись так, будто вот-вот лопнут.      Представить не могу, как это больно. Зажмуриваюсь, не в силах больше видеть страшную рану. — Прости, прости... — бормочу я зачем-то и давлю сильнее. «Какого черта я вообще извиняюсь перед ней? Мне сейчас не легче, чем ей. Я не привыкла к подобным ситуациям!  Я вообще не должна ничего этой преступнице», — возмущенно думаю я в то же время. — Еще сильнее, — выдыхает Хван Йеджи. — Ты уверена? — Да, надо остановить кровотечение. — Кивает она, будто убеждая не меня, а себя. Слушаюсь и сильнее прижимаю рану. — Блять! — Хван вскрикивает от боли, ее дыхание становится тяжелее.      Продолжая прижимать ватный тампон к ране, пытаюсь мысленно отвлечься от происходящего. Мое внимание цепляется за татуировки, покрывающие почти весь ее живот, шею и руки. Впервые вижу подобное вживую. Ее тело — словно умело расписанный холст. На тяжело вздымающейся груди вытатуирован фрагмент из «Сотворения Адама». Он расположен так, что руки Бога и Адама словно тянутся к сердцу.      А вокруг этой татуировки гармонично вписаны различные символы и цветы, опускающиеся к животу и ниже. Так странно... Хван не выглядит ценителем искусства. Мне казалось, девушки вроде нее набивают скорее непристойные картинки в виде обнаженных женщин или нецензурные надписи.      Замечаю на ее шее большое изображение птицы с распахнутыми крыльями. Интересно, значат ли для нее что-то все эти татуировки?      Тут Хван вдруг кашляет, и я вспоминаю о том, в какой ситуации нахожусь. Опасливо поднимаю взгляд и ловлю ее — изучающий. Похоже, я слишком открыто пялилась. Нервно сглатываю и пытаюсь заполнить неловкую паузу:  — Эм... А мне ведь не придется доставать из тебя пулю? Я видела, как в фильмах.. — Черт, точно, посмотри, есть ли сзади выходное отверстие.      Она отбирает ватный тампон и, зажимая рану вместо меня, встает с кровати и становится ко мне спиной. — Да, еще такая же рана. — Хорошо, — заключает Хван. — Не придется доставать пулю, как в фильмах.      После этих слов я замечаю легкую ухмылку на ее лице.      Видимо, ее смешат мои вопросы и поведение. А меня пугает то, что для Хван Йеджи словить пулю — это обычный вечер среды.      Хван подходит к небольшому зеркалу, висящему на шкафчике справа от входной двери, убирает ватный тампон и рассматривает рану. Все ее тело напряжено, а лицо мрачно нахмурено. — И швы пока не нужно накладывать, — задумчиво добавляет она. — Вот так повезло мне... — бормочу я. Пока Хван, кряхтя и ругаясь от боли, рассматривает свою рану в зеркало, я решила попытаться подобраться ближе к двери. Может, удастся ускользнуть? Я боюсь представить, что взбредет ей в голову, когда мы закончим с перевязкой.      Тихонько встаю и медленно подкрадываюсь к выходу. Тянусь к дверной ручке, и вдруг раздается оглушающий хлопок и я вижу яркую вспышку. От страха и неожиданности я вскрикнула. Выстрел. Кажется, что пуля пронеслась в нескольких дюймах от меня. Решившись открыть глаза, вижу Хван стоящую на том же месте и направляющим на меня пистолет. Вся ее фигура напряжена, но теперь не от боли. От злости. — Серьезно, Рюджин? А я уже подумала, что мы друзья, — ядовито ухмыляется она, а в ее взгляде чистая ярость.      В страхе я пячусь назад, но упираюсь в столик. Хван приближается ко мне вплотную. Хватает меня за шею и приставляет пистолет к моему лицу еще горячее после выстрела дуло касается моей кожи, и я даже слышу, как стучат мои зубы. Разъяренное лицо Хван оказывается так близко, что я зажмуриваюсь, чтобы не видеть его. «Черт возьми! Зачем я пыталась бежать?!» — Ты уйдешь, когда я скажу, — гневно шипит она мне на ухо. — Ты — чертова психопатка, Хван, — вырывается у меня. — Это был предупреждающий выстрел. В следующий раз я не промахнусь, — она резко отпускает меня и пистолетом указывает на кровать, веля сесть обратно.      Ее угроза прозвучала вполне реально, поэтому я слушаюсь и опускаюсь на край кровати, с опаской наблюдая за девушкой. Она возвращается к зеркалу и самостоятельно накладывает повязку на рану спереди. В воздухе все еще чувствуется запах пороха, и я слышу, как пульсируют мои виски. Из последних сил пытаюсь успокоить себя, чтобы не показывать страха перед этим психом. Опускаю взгляд на свои трясущиеся руки и понимаю, что поздно: ей удалось запугать меня. И Хван это знает. — Сделай то же самое сзади, — сев рядом, указывает она ровным голосом, словно и не стреляла в меня только что.      Промываю и дезинфицирую рану сзади, прижимая к ней ватный тампон с антисептиком. Мышцы на ее спине напряжены и вздрагивают каждый раз, когда я прикасаюсь. Хван вновь рычит и ругается, не сдерживаясь в выражениях. То, что я не вижу ее лица в этот момент, намного облегчает задачу.      Вся спина Хван так же как покрыта татуировками: черепа, вьющихся растения, цветы непонятые символы, которые невольно хочется рассматривать... Каким-то образом все это выглядит вполне гармонично и приятно и даже помогает на секунду отвлечься от того, в какой заднице я нахожусь. — Спасибо, — тихо благодарит Хван. Так тихо, словно благодарить кого-то — стыдно.      Она вяло разворачивается ко мне. Ее лицо стало болезненно бледным, а тело покрылось испариной. Она выглядит так, будто скоро потеряет сознание, но ее взгляд остается таким же тяжелым и испытующим. — Как ты оказалась на том пустыре?      Похоже, начался допрос. Нервно сглотнув, решаю отвечать честно, чтобы не отхватить пулю. Одному богу известно, на что еще способен такой человек, как Хван. — Это была моя работа: доставить посылку на указанный адрес. Я — курьер в почтовом офисе, вот и все. Хван молчит — наверное, обдумывает мой ответ.      И лучше бы мне заткнуться, но проклятое любопытство берет над разумом верх и заставляет меня продолжить: — Что было в коробке?      Сощурившись, она поднимает взгляд и смотрит мне прямо в глаза. Ощущение, словно она способен проникнуть мне в мозг и прочесть все мысли. Я будто под полиграфом. — Это не твое дело, — грубо отмахивается Хван и отсаживется, устало откинувшись на стенку трейлера. — Откуда у тебя вообще эта коробка? — Нет, это и мое дело тоже, — осмеливаюсь я возразить.      Наверное, временная слабость Хван придает мне храбрости. — Ведь это я доставила посылку, и из-за этого пострадали люди! Я хочу знать. Нахмурив брови, она устало опускает веки и выдыхает: — Это было послание. — Какое послание? От кого? — не унимаюсь я. — Теперь моя очередь, Рюджин. Откуда у тебя чертова коробка? — Мне дал ее какой-то чувак в школе. Обычно я так не работаю... Но он дал конверт с деньгами, и я... — Стоп, — она открывает глаза. — Что за чувак? Он ходит с тобой в школу? — Какой-то мальчик, я его не знаю. Он выглядел младше меня. Смуглый, темные короткие волосы....      Стоит ли мне сдавать Хван этого парнишку? Я ведь не знаю, что она собирается с ним сделать! Она может избить его, как ту Миён на пустыре, или запугать, как меня, или, может, и вовсе убить! А я не хочу быть в ответе еще и за это. Я уже достаточно напортачила в своей жизни. — Конкретнее. Опиши пацана конкретнее. — Хван начинает раздражаться, но я вижу, что сил у нее остается только на то, чтобы держать в руке пистолет. — Черт, Хван. Парню лет четырнадцать, не больше... Что ты с ним сделаешь, если найдешь? — Это не твоя забота, Рюджин. Просто скажи, кто он. И ты сможешь уйти.      Я помню про татуировку на ладони того парня. Безусловно, эта информация будет полезна девушке. Но, черт возьми, я не могу заставить себя сказать ему об этом. Не хочу, чтобы она прикончил этого парня. Или кого-то еще. Я просто сделаю вид, будто ничего не знаю. — Это все, что я помню, Хван, правда, — говорю я, опустив взгляд.      Я ведь не должна чувствовать вину за то, что обманываю преступницу, которая угрожает мне пистолетом? Но в то же время я не чувствую, что поступаю правильно. Вся ситуация ужасна, и поступить правильно здесь невозможно.       Парень, который передал мне посылку, тоже явно замешан в грязных делах, как и Хван. К тому же он и меня подставил! — Черт... — досадливо бормочет Хван. — Должно же быть что-то... — Она прислоняет голову к стене и закрывает глаза.  — Принеси воды... пожалуйста, — каждое слово дается ей с трудом, особенно последнее.      Я отхожу на несколько секунд за своей сумкой, возвращаюсь и протягиваю девушке бутылку. Взглянув на нее, я вижу, что она сидит в той же позе, с закрытыми глазами. Но ее лицо уже спокойно, а брови не нахмурены. Кажется, будто она уснул. Но у меня в голове все еще звенит ее предупреждающий выстрел, и боюсь уйти так просто. — Хван? — зову шепотом в надежде, что она уснул, и я не услышу ответа. Тишина.      Был жуткий вечер. Она потеряла много сил из-за ранения и побега. Должно быть, она и правда уснула? Я наконец решаюсь.       Оставляю бутылку на столе и хватаю сумку. Медленно и тихо выскользнув на улицу, я со всех ног пускаюсь прочь.      Пробежав несколько минут, я понимаю, что погони нет, и останавливаюсь. Ноги дрожат от напряжения, и такое чувство, что легкие вот-вот разорвутся внутри меня. Надо сделать передышку: я не смогу преодолеть двенадцать миль пешком. Надо выйти на шоссе, а там — поймать попутку до города.      Тянусь к карману, чтобы достать телефон и включить на нем фонарик, но вспоминаю, что он так и остался у Хван. «Черт!»      Проклиная себя за это, понимаю, что возвращаться за ним глупо: собственная жизнь мне дороже. И вот я стою темной ночью посреди леса в полном одиночестве и пытаюсь понять, в какую сторону идти.      Спустя какое-то время мои глаза начинают привыкать к темноте, и я различаю следы шин на земле. Точно! Я ведь привезла сюда Хван на угнанной машине. Идя по следу, наконец выхожу к проселочной дороге, а затем — на шоссе. Но оно пусто: видимо, уже глубокая ночь. Первая машина — серый седан — появляется на нем лишь спустя много времени и, к счастью, заметив меня, останавливается.      За рулем лысый мужчина лет пятидесяти. Он говорит, что направляется через город на юг города и что может довезти меня до центра. Садиться в машину к незнакомцу посреди ночи — полное безумие. Но остаться с Хван было бы еще хуже, поэтому я соглашаюсь и сажусь, сжав на всякий случай в кармане куртки перцовый баллончик. К счастью, мужчина оказывается неразговорчивым и не задает вопросов. Как и обещал, высаживает меня в центре, и оттуда я добираюсь до дома пешком.      Забираюсь в свою комнату так же, как и выходила из нее вечером, — через окно. Я чертовски хочу помыться и поесть, но сил на это у меня нет. Ложусь в кровать прямо в грязной одежде и только в этот момент ощущаю каждой клеточкой своего тела, насколько истощена.      Я все думаю о Хван. Она ведь просто уснула? Она ведь не потеряла сознание? Что, если я оставила ее умирать? Но какого черта меня это волнует? Эта психопатка размахивала перед моим лицом своей пушкой, заставила угнать чью-то машину, запугивала и стреляла в меня. А еще отобрала самое важное — мобильник. Но я заснула раньше, чем успела ответить на свои вопросы.