Euphoria

Two Feet — I Feet Like I’m Drowning       Меня будит глухой стук: — Рю, ты еще спишь?! — слышу я возмущенный голос тети Е Рин из-за двери. Ручка дергается, но я с вечера закрыла дверь на щеколду.      Только проснувшись, вспоминаю вчерашний день и осознаю, что это был не сон. Сразу же вскакиваю с кровати и отпираю дверь. — О боже! Который час?! — Уже без четверти восемь, — отвечает она, и я ловлю ее недоумевающий взгляд на себе. — Господи, это что, кровь?!      Поворачиваюсь к большому зеркалу в углу и вижу: я все еще во вчерашней одежде, куртка на мне и в какой-то грязи, черные волосы жутко растрепаны, карие радужки глаз тонут в болезненно красных белках, а на шее — следы крови.      Я молчу, не зная, как объяснить это тете. Не стану же я рассказывать ей про Хван. Или кому-либо еще. Тогда мне придется объяснять и то, каким образом я оказалась на проклятом пустыре и почему вообще помогала этим преступницам.       Принимаю самое глупое, но единственое подходящее сейчас решение — проигнорировать ее вопрос, пока не придумаю хорошее объяснение. — Ты не могла бы подбросить меня до школы? — прошу я, не в силах даже смотреть Рин в глаза. — Уже не успею на велосипеде... — и тут вспоминаю, что велосипед оставила на том проклятом пустыре. «Черт!»      Тетя в ответ едва заметно кивает, продолжая недоумевающе разглядывать меня. Неловко и хочется провалиться сквозь землю от ее взгляда.      В школу едем в тишине и привычном между нами напряжении. Ехать еще минут десять. Смотрю в окно и надеюсь, что тетя так и не заговорит, потому что я до сих пор не знаю, как объяснить ей все. Когда тишина становится невыносимой, включаю радио.      Играет какая-то попсовая заставка, а затем диктор бодрым голосом объявляет:       «Доброе утро, жители Инчхона! Но не такое уж и доброе для жителей восточного района, где ночью произошла перестрелка, в ходе которой погиб один местный житель и ранено двое полицейских. По версии полиции, убитая была членом местной преступной группировки. В ее убийстве подозревается другая ее участница, скрывшаяся во время перестрелки. Как сообщает департамент шерифа, преступница — девушка кореянка двадцати лет, высокого роста, подтянутого телосложения, светлые длинные волосы. Особые приметы: множество татуировок, одета в джинсы и кожаную куртку, вооружена и очень опасна. Полиция просит граждан быть осторожнее и проявлять бдителность, потому что подозреваемая — Хван Йеджи — все еще на свободе...»   Услышав это имя, я будто теряю над собой контроль, меня бросает в дрожь, и, чтобы скрыть волнение, отворачиваюсь к окну. Черт, неужели она все же убила ту Миён? И ведь действительно, Хван все еще где-то недалеко. Вдруг она вернется, чтобы убить и меня?! Стоит ли мне идти в полицию и сдать ее? Тогда мне придется сдать и себя: ведь в той посылке, скорее всего, было что-то незаконное! — Ох, умеют же СМИ развести панику! — фыркает тетя и убавляет громкость. — Да уж... — соглашаюсь я с ней, хотя и сама уже готова поддаться панике. С минуту помолчав, тетя все же спрашивает: — Что это было? Ну, дома.      Мы сворачиваем на улицу, ведущую к школе, и я пытаюсь оттянуть время: — Что ты имеешь в виду? — Не придуривайся. Ты понимаешь что. Грязная одежда, кровь... Где ты ночевала на этот раз? — Она останавливается у тротуара перед школой и поворачивается ко мне. — Я не... Нигде. Я спала дома. — В куртке? — Наверное... наверное, я ходила во сне, я не знаю, — говорю первое, что приходит в голову. Но сразу же понимаю, что это звучит как полная чушь. — Никто не ходит во сне, надев куртку, Рю. — Но на улице холодно.      Она лишь устало качает головой, и я снова вижу в ее взгляде разочарование. Чувствую себя ужасно. — Мне пора. Спасибо, что подвезла. Это было неприятно. Я привыкла врать Е Рин, — за прошедший год наши с ней отношения стали хуже некуда, — но сейчас я и сама в замешательстве, поэтому мне тяжелее врать. Тяжело, когда я не контролирую ситуацию. Ее контролирует, видимо, та психопатка, которая размахивала пушкой у моего лица.      Как я позволила этому произойти? Весь последний год я стараюсь держать под контролем все в своей жизни, не позволяю себе совершать глупых ошибок, стараюсь не создавать себе лишних проблем, чтобы после окончания школы сразу свалить из Инчхона. Но из-за Хван Йеджи мне пришлось принять несколько неправильных решений. И что мне теперь делать? Сдать ее полиции, подставив и себя? А что, если она уже мертв? Что, если уже поздно? Господи! Если я бросила ее умирать, может ли полиция обвинить меня и в этом?!      Переживания из-за прошлой ночи заставили меня забыть о моих обычных проблемах, но, подходя к школе, я вижу у входа Чон Соён. Она увлеченно обсуждает со своими подружками свежую новость о Хван, и я надеюсь, что мне удастся проскользнуть в школу незамеченной. Я уже почти прохожу через главный вход, как вдруг слышу ее раздражающий голос: — Эй. Ты уже слышала, что натворила твоя подружка Хван Йеджи?      У меня уже достаточно проблем из-за этой девушки, и я не хочу усложнять ситуацию с Соён, но меня раздражает то, что она называет эту психопатку моей подружкой! Ничего не ответив, я лишь на ходу поворачиваюсь и показываю Чон средний палец. В этот момент вокруг раздаются смешки, заставляющие меня обернуться. Директор Ким стоит в центре школьного коридора и строго глядит прямо на меня. — Мисс Шин, — обращается он ко мне. — Пройдемте в мой кабинет.

     Под всеобщее хихиканье я направляюсь по школьному коридору за директором в его кабинет, где он сообщает мне, что я «наказана за непристойное, оскорбительное поведение» и что я останусь после уроков. Чертова Хван: одно лишь упоминание о ней, и у меня снова проблемы!