Mute mode

Новая квартира группы пахла средством для уборки, дешевым мебельным лаком и листвой, аромат которой приносило вместе со сквозняком из открытых окон. Пятеро парней, которых еще месяц назад не связывало ничего, теперь делили общую ванную, квадратные метры и быт. Мартин стоял на балконе их с Джеймсом комнаты, опершись ладонями о холодные металлические перила. Прохладный вечерний воздух помогал прийти в себя после тяжелого дня переездов. За спиной, в полумраке комнаты, громоздились кучи одежды, которые еще предстояло разобрать, но две кровати уже стояли параллельно друг другу — два островка личного пространства, которое могло быть у них с Чжао Юйфанем в нынешних реалиях. — Опять без куртки? Если сляжешь до дебюта — менеджеры из нас ремни нарежут, — тихий и хриплый голос Джеймса выдернул его из размышлений. Он подошел неслышно, протянул Мартину свою толстовку. Сам Джеймс уже успел переодеться в домашнее: свободные штаны и футболка, мягкие и растрепанные рыжие волосы падали на лоб, делая его образ непривычно милым и уютным. — Спасибо, — Мартин перехватил кофту, которая еще хранила тепло их комнаты. Натягивая ее, он уловил едва заметный шлейф чужого парфюма — что-то свежее, сладкое и цветочное. — Парни там как? — Оккупировали кухню. По-моему, они готовы съесть даже мебель, — Джеймс негромко фыркнул, — Пойдем. Иначе они что-то спалят. На кухне было не протолкнуться. Конхо и Сонхен развалились за обеденным столом, уткнувшись в экраны телефонов, пока Джухун — единственный, кто безуспешно пытался навести порядок, — раскладывал по шкафчикам посуду и столовые приборы. — Наш спаситель! — почти в слезах крикнул Сонхен, когда Джеймс переступил порог кухни, — Хён, умоляю… Если в ближайшие тридцать минут в этом доме не появится углеводов, наша группа прекратит свое существование, ещё не успев дебютировать! Лицо Джеймса на мгновение изменилось, но он взял себя в руки — воспоминания о Trainee A так некстати поднялись в памяти. — Не придумывай, ты час назад умял протеиновые батончики, — осадил его Джухун, хотя сам не сводил глаз со старшего, предвкушая ответ. Чжао, будучи единственным, кто умел обращаться с плитой, тяжело вздохнул. Младшие всю неделю канючили, выпрашивая у него «настоящую» китайскую кухню, и жаловались, что от доставки у них болят желудки. — Уговорили. Состряпаю что-нибудь. Если будет невкусно — я не при делах! — искренняя улыбка тронула губы. — Мартин, поможешь с овощами? Парень молча кивнул, подходя ближе к рабочей поверхности. Ему и самому хотелось посмотреть на Джеймса в кухонном фартуке. Пока на сковороде нагревалось масло, Мартин медленно, не очень ровными кубиками нарезал выданные «шефом» продукты. Сам Джеймс умело очищал курицу от всего лишнего и нежелательного — прожилок, кожи и хрящей. В тесноте кухни их плечи то и дело соприкасались. Поначалу они, как два попугая, извинялись, но в конце-концов перестали акцентировать на этом внимание. Мартин на мгновение замирал, ловя боковым зрением серьезный профиль старшего, уверенные движения, засматривался на аккуратные, но исполосованные шрамами руки. В Джеймсе ощущалась какая-то зрелость и строгость, которой самому Мартину, выросшему в бесконечной любви и поддержке, порой не доставало. — Молодец, — тепло похвалил Джеймс, когда Пак закончил со своей частью овощей. Рыжеволосый, конечно, чувствовал эти изучающие взгляды со стороны. Когда на центр стола опустились огромные блюда с золотистым рисом и дымящимися овощами, младшие остервенело набросились на еду. Джеймс не без удовольствия наблюдал за ребятами, которые то и дело сталкивались локтями. Мартин незаметно коснулся пальцами тыльной стороны его ладони, обращая на себя внимание, и одними глазами задал вопрос, почему тот снова не ест. — Я совсем не голоден… — шёпотом ответил, пытаясь всем своим видом продемонстрировать, что всё в порядке. Да, теперь каждый приём пищи Пак задаёт этот вопрос. Хоть он, естественно, уже прекрасно понимает истинные причины отказа от еды танцора, но продолжает подыгрывать, чему Джеймс был несказанно рад. — Хён, это отвал всего, — пробормотал Конхо с набитым ртом, — Если с музыкой не попрет, откроем ресторан. Ты будешь готовить, а мы… — мечтательно ухмыльнулся юноша, — Мы просто будем красиво стоять на фейсконтроле! — С музыкой все попрет! — медленно протянул Джухун, не отвлекаясь от еды. Мартин ел мало, больше погруженный в чужую болтовню. Джеймс, сидевший по правую руку от него, изучал его лицо. Под светлыми карими глазами отчетливо проступали глубокие черные тени. Он прекрасно слышал, как сосед шуршал листами блокнота после отбоя, просыпался от света экрана чужого ноутбука, и слышал, как тот вставал с кровати еще до того, как сработает первый будильник. Это вызывало неприятное чувство обеспокоенности и тревоги за чужое состояние, которое не предвещало ничего хорошего — они неизбежно сближались. Они старались не поднимать вопросы его собственных проблем, но за всеми переменами и упорной работой, что на них навалились, этот яркий юноша, сидевший рядом, начинал угасать. Когда ужин подошел к концу и троица покинула кухню, Джеймс сложил пустые тарелки и столовые приборы в посудомоечную машину. Мартин снова взялся за блокнот и карандаш, оперевшись лбом на руку. Перед ним внезапно поставили большую кружку с горячим чаем: — Выпей, — кивнул на напиток Чжао, — Легче уснешь. И завязывай сидеть с ноутбуком до рассвета, Мартин. На тебя уже смотреть страшно. — Все нормально, правда… Просто хочу доработать структуру трека, пока мысли свежие, — тихо ответил тот, вежливо принимая акт заботы. — Это всё подождет. А вот хроническая усталость — нет, — в голосе Джеймса проскользнула привычная строгость, но взгляд, как показалось Паку, излучал необыкновенную мягкость.

***

Весёлая совместная жизнь пяти парней дала трещину уже к концу недели. Оказалось, что Конхо в принципе не подозревает о существовании гардеробной, а Сонхен имеет привычку оставлять пустые коробки, посуду, пакеты по всей квартире. — Да кто опять засунул мои наколенники в ящик для обуви?! — раздался раздраженный крик Сонхена из прихожей. — А кто оставил пустой пакет из-под молока на столе?! — Джухун вылетел из кухни, скрестив руки на груди, — Мы же договаривались! Выпил — выброси, это что, так сложно?! Мартин, устроившийся в углу большого дивана с наушниками на шее, только сильнее уткнулся в свои записи. Джеймс, не в силах больше выносить эти крики, составлял график дежурств на доске. Пак отвлёкся на пролетевшее мимо кухонное полотенце, которым Джухун колотил убегающего от разъяренного соседа Конхо. Тот, видимо, снова закинул свои шмотки на чужую кровать. Взгляд переключился на старшего. Джеймс практически никогда не повышал голос, не пытался давить «авторитетом» — молча забирал у Сонхена грязную тарелку и ставил в раковину, отбирал у разъяренного Джухуна полотенце, помогал прибрать разбросанные вещи. Это спокойствие и поддержка действовали на группу куда сильнее любых криков. Настоящая разгрузка наступала только в танцевальном зале. Там, под тяжелый и громкий бит, бытовые склоки забывались сами собой. Они придумывали хореографию для заглавного трека уже четвертый час подряд. Как главный танцор, Джеймс руководил тренировкой и гонял команду без капли жалости, превращаясь из мягкого домашнего хёна в строгого надзирателя. А Мартин, чьим талантом всегда было написание музыки, а не сложная хореография, начал откровенно лажать на связке во втором куплете. — Стоп! — хлопнул в ладоши Джеймс. Голос отражался эхом от стен зала, — Мартин, опаздываешь на полтакта. Твоя рука должна идти строго за моим плечом. Давай синхроннее. Конхо, присмотри пока за Сонхеном, у него стопа заваливается. Джухун, пока отдохни! — рыжеволосый вытер лоб полотенцем и закинул его на плечо, — Мартин, иди ко мне. От этих слов внутри Мартина что-то сжалось в комок. Он выдохнул, уперевшись ладонями в колени. Футболка промокла и липла к лопаткам, внутри кипело раздражение на собственное тело, которое казалось огромным и нелепым, а язык от сухости словно прирос к нёбу. Он подошел ближе к танцору, прячась от зеркал и уставших взглядов остальной группы. — Не смотри вниз, — раздался прямо над ухом хриплый голос старшего. Джеймс аккуратно взял Мартина за запястье, ведя его руку по нужной дуге. Его ладонь была горячей от долгой тренировки, и это простое, приземляющее прикосновение помогло Мартину сконцентрироваться. — Вот здесь делаешь шаг назад. Ориентируйся на мою спину. Просто поймай мой темп. Мартин поднял глаза на отражение: Джеймс стоял почти вплотную позади него, обхватив его за плечи. Может, дело в переутомлении, гормональном всплеске, накале эмоций, но эти слова Чжао и его прикосновения вызвали совсем не ту реакцию, которую следовало. Внизу живота разливалось напряжение. Мартин коротко кивнул, растеряв весь свой привычный задор, и, извинившись, со всех ног побежал в туалет — поскорее умыться и успокоиться. Через какое-то время, обеспокоенный его долгим отсутствием, Джеймс пошёл следом. Мартин стоял, склонившись над раковиной. — Ты как? Плохо стало? — парень не подходил слишком близко, опасаясь, что лишний раз потревожит Пака. — Вроде того, — неуверенность в собственном голосе прозвучала так отчетливо, что захотелось ударить себя по лицу. Внезапно накатившее возбуждение уже сошло, но неловкость всей ситуации сводила с ума. Слава всем богам, что он успел уйти раньше, чем что-то стало бы заметно чужому глазу. — Точно? Я могу проводить тебя до медицинского кабинета. — обеспокоенность старшего взяла верх, и он подошел ближе, за плечо разворачивая соседа. Мартин аккуратно взял ладонь парня, уводя в сторону: — Нет, правда, мне уже легче. Пойдём обратно.

***

Поздним вечером, когда уставшая троица уехала в общежитие ловить оставшиеся часы сна, Мартин и Джеймс задержались в студии. Мартин сидел у пульта, тихо набрасывая строчки в блокнот, а Джеймс растянулся прямо на пуфе за его спиной, подложив руку под голову. Решив, что старший уснул, Мартин перестал прятаться и без стеснения развернулся на стуле, позволяя себе открыто рассматривать Джеймса в тусклом свете студии: острую линию подбородка, расслабленные пухлые губы, аккуратные тёмные брови. Мартин убеждал себя, что случившееся — просто реакция организма на переизбыток эмоций, но каждый раз, когда Джеймс оказывался слишком близко, в груди застревал вздох. — Остановимся на этом варианте? — не открывая глаз спросил Джеймс. Мартин подпрыгнул на стуле от неожиданности, и уже было решил, что пойман с поличным, но тут же вернул на лицо привычную веселую маску: — Ты пугаешь меня своими экстрасенсорными способностями! — смех всегда был удобным способом повернуть разговор в нужное русло, — Да, этот вариант нравится больше. Если сделать бас плотнее, твоя партия в припеве прозвучит объемнее. У твоего голоса очень интересное звучание, это нужно подчеркнуть. Джеймс открыл глаза и сел на пуфе. Взгляд из темноты устремился на Мартина и пробирал до мурашек, будто тот прекрасно знал, что за мысли скрываются в голове музыканта. — Подумай лучше о том, как поспать хотя бы часов пять.

***

Понедельник начался с экстренного сбора в агентстве. В переговорной было очень холодно от кондиционеров, а погода за окном оставляла желать лучшего — тучи свинцового цвета нависли над городом, предвещая скорый ливень. Менеджер, листая планшет, выглядел подозрительно довольным, что вызывало серьезное беспокойство. Парни сели по одну сторону длинного стола: Мартин по привычке занял место по правую руку от Джеймса, незаметно ткнув его локтем в бок и сверкнув глазами, мол, «сейчас будет что-то интересное». — Итак, у меня для вас новости, — менеджер наконец отвлекся от планшета, — Руководство утвердило план развития. Через две недели вы вылетаете в Штаты. Конхо уронил челюсть, а Сонхен резко выпрямился, как струна. Мартин не смог сдержать победной улыбки. Именно он внес это предложение несколько дней назад на рассмотрение. Он так серьёзно подготовился, что составил документ на пять страниц с обоснованием всех преимуществ и возможностей, которые получит группа от этой поездки. Джеймс озадаченно нахмурился, не спеша принимать какую-то однозначную позицию. Всегда ведь есть «но». — Лос-Анджелес, — продолжил менеджер, удовлетворенный реакцией, — Двухмесячный музыкальный лагерь. Компания арендовала дом с собственной звукозаписывающей студией. Вы будете писать дебютный альбом вместе с именитыми американскими продюсерами. Вы должны привезти готовый альбом. А вот и то самое «но». Теперь-то Джеймс усмехнулся. — Два месяца… — тихо выдохнул Джухун, — за такой срок будет тяжело написать полноценный альбом… — Мы справимся! — стукнул по столу Мартин, вынуждая всех обратить на него внимание, — Даже не сомневайтесь. Это прекрасная возможность. — Это ваш шанс выстрелить так, чтобы индустрия содрогнулась, — менеджер захлопнул чехол планшета, — Собирайте вещи. Когда собрание завершилось, и парни, громко переговариваясь, направились к выходу, Мартин задержался, складывая материалы в сумку. Джеймс все еще стоял рядом. Подняв голову, Мартин встретился с ним взглядом. Внутри шевельнулось странное, глухое волнение — цепкий взгляд темных глаз обращен прямо на него. — Твоя идея? — Да, — честно признался парень, закидывая сумку на плечо, — Подумал, что это крутая возможность сблизиться и написать качественный материал. — напускная уверенность не соответствовала тем мыслям, что сидели в голове: два месяца в чужой стране, под одной крышей, где спрятаться будет невозможно, но смена обстановки раскроет всех участников с новой стороны… К чему это приведёт? — Ну тогда, — Джеймс дождался, пока Мартин подойдет ближе, и легко приобнял его за шею одной рукой, — Полетели покорять Штаты, лидер? Постараюсь сильно не доставлять хлопот. Мартин посмотрел на его руку, затем — в глаза Джеймса, в которых сейчас читалась ехидная, но добрая издевка. На секунду Мартин забыл все, что хотел сказать. Лидер? Звучит неплохо. — Полетели, — скромно отрезал Мартин, осознавая, что обратного пути у них двоих уже точно нет.