You're the only place that I wanna be

Пальцы ложатся на клавиши. Юнги делает глубокий вдох. Начинает играть. В комнате раздаётся звучание чего-то очень нежного. Комбинация нот подобрана так, что в каждом такте слышно чувство, безумно волнующее сердце. Пальцы дрожат немного, а мысли сбиваются и путаются. Юноша кусает губы, следя за тем, как двигаются его руки, как фрагменты, звучащие при первой их с Чимином встрече, постепенно превращаются в единую мелодию. Это не похоже на тоскливую композицию, в ней есть ощущение чего-то светлого. Надежды. Это не его обычный стиль, тем волнительнее это играть. Он весь вечер думает о синеволосом юноше. После того, как он проводил его до театра, Юнги вернулся за нотной тетрадью. Придя домой, он сразу сел за фортепиано, не поужинав даже. И каждую минуту перед глазами стоял Чимин, а в голове раздавался его сладкий голос. Его мысли были о нём, даже когда он играл. Играл ту самую музыку, которую, смотря на него, впервые услышал. Юнги написал много мелодий, часто они были вдохновлены закатом, рассветом, звёздами на ночном небе. Но человеком — ещё ни разу. Танцор с синими волосами был особенным для него изначально. Реакция тела: ускорящееся биение сердца, замершее дыхание, дрожащие руки… Всё это Юнги испытал впервые. Он точно не знал, как это назвать, но музыка могла сказать за него. Его мелодия была о Чимине, о его к нему чувствах. Мин не мог перестать играть, добавлял гармонию, вторую партию левой рукой. Мелодия наполнялась новыми нотами, звуками, словно это были слова. Он жал на педаль фортепиано, прикрывал глаза и играл наощупь, по памяти. Он делился с инструментом всем тем личным, что произошло с ним сегодня, заставлял фортепиано увидеть картины их с Чимином знакомства. Рассказывал через музыку тому, кому доверял больше всех. Юнги играл до самого утра. Лишь когда начало светать, он осознал: с ним творится что-то совершенно ему непонятное. Сердце тянуло, оно болело и от этого по телу бежали мурашки. И Чимин… Он был с ним этой ночью, в его голове, прикрытых глазах и нотами на бумаге.

***

Юнги ходит туда-сюда, держа руку у рта. Он грызёт ногти, нарезая круги по комнате. На улице вот-вот наступит вечер, Солнце собирается садиться с минуты на минуту. Примерно в это время он вышел из дома вчера, и он не понимает, должен ли сделать это сегодня снова. Днём ранее ему нужна была новая нотная тетрадь, это был весомый повод покинуть комнату и пойти в канцелярскую лавку. Сегодня у него нет никакого повода. Он записал ноты новой композиции, но это заняло лишь одну страницу, необходимости покупать новую тетрадь у него нет. Значит и в канцелярский магазин ему идти нет никакой необходимости. Что касается Чимина, он тоже вряд ли появится сегодня там. Он купил карандаш, тот будет писать еще долгое время. Но почему Юнги так тянет туда? И почему он хотел бы, чтобы Чимин тоже оказался в том месте? Он, вероятно, хочет снова его увидеть. Вчера Юнги ощутил то же желание в моменте, когда они ещё не расстались. Это было светлой и едва осязаемой надеждой на то, что им удастся встретиться хоть один раз. Но сегодня всё по-другому, ведь желание увидеть Чимина было просто невыносимо, ему практически невозможно сопротивляться. Юноша сказал ему, что репетирует каждый день, и Юнги знает это место. Он мог бы взять и оказаться там хоть через полчаса, но его тело сковывает страх. Хочет ли Чимин так же сильно его увидеть? Мин не может усидеть на месте и даже музыка, что так сильно его успокаивала раньше, не отвлекает от мыслей о синеволосом танцоре. Совершенно наоборот, стоит хоть одной клавише опуститься, а ноте зазвучать, как перед глазами всплывает прекрасный Чимин, а сердце начинает биться запредельно, что почти перекрывает звук музыки по своей громкости. Это может значить лишь одно: в какой-то момент, совершенно неожиданно для него, Чимин и музыка перестали быть чем-то разным. Одно вытекало из другого, между ними стиралась грань. Они словно были единым целым и впредь не могли существовать друг без друга в сознании Юнги. Чимин был музыкой, а музыка была Чимином. Эта мысль казалось ему поистине красивой и донельзя правильной. Он не умел поэтично говорить или думать, его удивляло то, с какой лёгкостью он сравнивал самое дорогое в его жизни с юношей, которого он повстречал лишь вчера. Было чувство, словно Юнги видел музыку в человеческом обличии прямо перед собой и то, что он любил музыку столь сильно, значило лишь одно: Чимина он тоже любил. После мысли об этом его покинули всякие сомнения. Юнги быстро переоделся из серых домашних штанов и чёрной футболки в тёмно-синие джинсы и белую рубашку. Настроение было лирическим, приподнятым, романтичным. Его тело само знало, как правильно нужно выглядеть и вести себя, а Юнги ему не сопротивлялся. Он вот-вот встретится с музыкой и в этот раз их разговор перестанет быть односторонним. Он будет чем-то большим, нежели монолог Мина на фортепиано. Музыка наконец-то ответит ему и поделится с ним своими чувствами, а Юнги впервые услышит её таким образом, каким не слышал ещё никогда. Он выходит из дома, взяв ключи, не зная точно, когда вернётся. Ему не хочется будить родителей, нужно будет войти тихо, дабы избежать лишних вопросов. Его сердце стучит быстро-быстро, трепещет и предвкушает встречу. Он впервые взволнован настолько, что у него потеют ладони. Юнги не смотрит по сторонам, отправляясь к старому театру, он лишь устремляет взгляд на едва заметное здание впереди него. И с каждым пройденным шагом его дыхание замирает всё чаще, а кровь приливает к обычно бледным щекам. Когда здание предстаёт прямо перед глазами, он выдыхает. Чимина нет в поле зрения, но он может появиться с минуты на минуту. Тёмной простынью накрывает небо. В окнах зажигается свет, улица расцветает горящими фонарями, словно цветами, снаружи становится всё меньше людей, поскольку они расходятся по домам. Юнги стоит, переминаясь с ноги на ногу, смотря по сторонам, и дыша ароматом позднего вечера. Он вдыхает свежий воздух с примесью сладкой сирени, поднимает взор на небо, замечая первые звёзды. Проходит час, два, а он не двигается с места. Город постепенно готовится ко сну. Тут так тихо, что можно легко распознать клокот сверчков в нескольких метрах. Мин не любитель гулять по ночам, а потому каждое изменение в воздухе и атмосфере в течение короткого времени кажется для него чем-то новым. Эта магия ночи, покоя, однако при этом чего-то настолько живого охватывает его целиком. Он не уверен, сколько прошло времени с тех пор, как он пришёл сюда. Юнги ждёт терпеливо, потому что знает, что обязательно дождётся. Дверь скрипит, Мин сразу же оборачивается на этот звук. Он видит свет и слегка сощуривает глаза, привыкшие лишь к звёздному свечению. Через мгновение перед ним появляется синеволосый юноша. Уставший, но улыбающийся. Юнги замирает. — Ты меня ждал? — полушепчет он и Мин мягко кивает. Чимин расцветает в улыбке и на его покрасневших щеках появляются ямочки. — Я принёс любимые песни. Послушаем? Юнги достаёт плеер из кармана джинсов, перемотанный наушниками. Чимин сияет, наблюдая за тем, как Мин их разматывает. — Ты не устал после репетиции? — неловко спрашивает Мин и смотрит в сторону танцора, не осмелясь заглянуть ему в глаза. — Немного, но я очень надеялся, что ты придёшь. Ничего страшного. Юнги сглатывает, а после выдыхает: — Тут недалеко есть старое шоссе, а вдоль него поле. Там видно звёзды, хочешь туда пойти? Чимин смущается, опуская взгляд себе под ноги, после чего кивает. Они молча идут в место, где нет никаких фонарей и уличного освещения, где даже машины приезжают редко-редко, потому что дорога там не очень хорошая. Юнги чувствует невыносимую дрожь, идя чуть вперёд. Он слышит шаги танцора позади себя и то, как его спортивная сумка легонько ударяет его по ногам. Юноши оказываются в нужном месте через пять минут. Они усаживаются на траву, плечом к плечу, Юнги молча протягивает Чимину наушник. Тот вставляет его в ухо, опуская голову и смотря себе на скращенные ноги в позе лотоса. Мин делает то же самое со своим ухом, а потом включает песню.

Ryuichi Sakamoto — Merry Christmas Mr. Lawrence (Live)

Между ними провод наушников, прохлада, что слегка будоражит плечи. Вдали едва виднеется город, а над головой — россыпь миллионов звёзд. Юнги слышит, как Чимин дышит, и его дыхание столь правильно вписывается в музыку. Эту песню Мин впервые услышал ещё когда был маленьким, и она ему так понравилась. Он никогда не показывал её никому, ведь она так дорога ему. Но Чимину хотелось дать её послушать, словно этим жестом он хотел сказать ему: «Узнавай меня понемногу». Вместо историй из детства, он включил ему композицию своего любимого композитора. Чимин почти не шевелится, слушая. Он ничего не говорит, смотря на свои ноги и до сих пор так и не подняв взгляда. А Юнги смотрит на него, видит не так хорошо, как увидел бы при дневном свете, но это не влияет на то, насколько танцор красив. Мин считает его очень красивым. Он старается дышать потише, чтобы не выдать своего волнения. Его сердце никак не уймётся, поэтому вместе с этой композицией ему приходится слышать ещё и его. Интересно, Чимин слышит его? Синеволосый танцор вдруг слегка поднимает взгляд на Мина. Его голова поднимается всё выше и выше, медленно, по миллиметру. Юнги совсем дышать перестаёт. Глаза Чимина оказываются прямо напротив, они смотрят мягко. Мин гулко сглатывает, но не отводит взгляд. Они смотрят друг на друга, хотя изначально собирались смотреть на звёзды. Пианист самопроизвольно опускает глаза на губы, обращая внимание на то, какие они пухлые и нежные. Ему бы хотелось его поцеловать. Осознание этого похоже на ледяную воду, которой его обливают. Юнги чувствует, как жар приливает к щекам. В темноте не видно его красных щёк и за это он благодарен. — Тебе нравится? — спрашивает он хрипло. — Очень красиво, Юнги, — отвечает танцор. — Знаешь, я как будто уже придумал танец к этой композиции. — Я увижу это однажды? — с надеждой в голосе спрашивает темноволосый. — Если хочешь, могу попробовать. — Я бы очень хотел. Мин тепло улыбается, его губы растягиваются в полумесяце. Чимин осторожно вытаскивает наушник из его уха, перед этим спросив разрешения, и вставляет себе в ухо. Он поднимается с места, кладёт плеер себе в карман и прикрывает глаза. Синеволосый юноша начинает танцевать под светом звёзд. Его движения плавные, он стоит на носочках и, пускай Юнги ничего не понимает в балете, ему кажется, что это — самое красивое, что он видел в жизни. Чимин делает грациозные движения руками, кружится в воздухе, а потом открывает глаза, смотря прямо на Мина. Пианист и танцор всё время смотрят друг на друга, каждый элемент танца вызывает в Юнги бурю чувств. У него бегут мурашки от того, насколько это прекрасно. Чимин танцует под его любимую композицию. Сам он не слышит музыки у себя в ушах, ведь вся правда в том, что ему это и не нужно, пока рядом с ним находится синеволосый танцор. Смотря на Чимина, Юнги слышит музыку, потому что отныне он и есть его музыка.