You're the only place that I wanna be

— Как ты пойдёшь совсем один? Юнги не привык заботиться ни о ком. Обычно это о нём заботились. Готовили для него еду и напоминали поесть, проверяли, чтобы он был дома по ночам. Он вообще-то даже о себе едва ли мог позаботиться, но почему-то когда рядом с ним был Чимин, оказавшийся младше его на целых два года, ему вдруг захотелось, чтобы тот чувствовал себя комфортно и безопасно. Он не делал этого раньше ни с кем, никого никогда не провожал прямо до дома. А сейчас провожает. Танцор зевает, его глаза сонные и покрасневшие. Он очень устал. Юнги внимательно наблюдает за ним: тот кажется маленьким и дело не в его возрасте. Он просто какой-то миниатюрный, у него тонкие руки, худощавое тело, маленькое лицо, которое, кажется, могло бы уместиться в ладонях пианиста. Почему-то, смотря на него, у Мина возниакет чувство, похожее на то, что он испытывает, когда видит бездомных котят. Хочется защитить. — Если ты проводишь меня до дома, то тебе придётся идти до остановки совсем одному, — произносит Чимин. — Давай ты проводишь меня, а потом я провожу тебя. Мы снова сядем на автобус, поедем в твою сторону и я доведу тебя прямо до дома. — Но я не смогу отпустить тебя обратно одного, — Юнги улыбается. — Придётся мне снова провожать тебя. Поненогу начинает светать. Воздух такой прохладный, что хочется наполнить и лёгкие до предела. Вдохнуть, пока не станет больно, потому что закончится место. Странное чувство у Юнги всё расширяется и расширяется, словно к симфонии добавляются новые этюды. Он чувствует себя живым как никогда раньше. Его сердце наполнено чем-то воздушным и невесомым, но при этом тяжёлым и слегка болезненным. Он облизывает губы, поддаётся неожиданному порыву взять Чимина за руку. Синеволосый юноша смущается, отводя взгляд, но не одёргивает руку, а мягко сжимает в ответ. Мин выдыхает, боль становится чуть меньше. Небо светлеет с каждой минутой. Младший смотрит на их сцепленные руки и снова отводит взгляд. Дом Чимина показывается намного раньше, чем этого хотелось бы. Это небольшой жилой комплекс, уже старый, но в этом районе очень тихо. Атмосфера убаюкивающая. Тут не так много освещения, Юнги крепче сжимает ладонь синеволосого танцора. — Ты ведь придёшь завтра? — раздаётся негромко. Мин смотрит в сторону младшего. — Я приду, — отвечает Юнги уверенно. — Ты можешь зайти в театр, там есть стулья. Так тебе будет удобнее меня ждать. — А там есть фортепиано? Чимин улыбается и кивает. — Сегодня я ждал тебя несколько часов, а завтра мне будет сложно ждать. Я думаю, что мне будет не хватать тебя. — Я могу закончить пораньше. — Или я попробую заставить время идти быстрее. Если найду фортепиано, то можешь репетировать, сколько это необходимо. Я подожду. — Ты снова придёшь рано? — Мгм. Дома всё равно буду думать о тебе. Так было сегодня, то есть уже вчера. — Я тоже думал о тебе, Юнги. Ты красивый и интересный. — Вообще-то я первый должен был сказать, что ты очень красивый. — Спасибо… — выдыхает танцор. — От тебя это так приятно слышать. Иногда люди говорят мне об этом, но кажется, будто они мне лгут. А ты бы не стал лгать. — Ты не считаешь себя красивым? — Нет. — Ты мне доверяешь? — Юнги заглядывает ему в глаза, получая кивок. — Я могу чаще говорить о том, что ты очень красивый. И однажды ты поверишь в это, ведь ты доверяешь мне. Чимин нежно проводит подушечкой пальца по его руке. Он смотрит в сторону дома. — Мне пора, — говорит младший грустно и опускает взгляд в пол. — Не хочется прощаться. — Нам и не нужно, мы увидимся вечером. В этот раз можем пойти пешком от театра и до твоего дома. — Но мы будем идти очень-очень долго, — синеволосый смеётся. — В этом вся суть. Юнги отпускает его руку, Чимин становится напротив. Они не прощаются. Просто смотрят друг на друга десять секунд, а потом младший бежит к себе, обернувшись, перед тем, как входная дверь захлопнется после него. Пианист кладёт руки в карманы джнсов и смотрит в ту сторону, пока не слышит хлопок двери. После он поднимает взгляд на окна и видит, как одно из них загорается. Третий этаж. Совсем скоро в окне появляется силуэт. Он стоит и смотрит в ответ, сверху вниз. Мин улыбается. Чимин жестами просит его идти домой, а Юнги говорит ему идти спать, но оба остаются и не перестают смотреть друг на друга. Раскладушка вибрирует в кармане джинсов, Юнги достаёт телефон, раскрывает его и видит входящий вызов от абонента «Мама», а ещё время на часах: 4:30 утра. Он принимает вызов и прикладывает мобильник к уху. — Юнги, почему ты не дома? — Мам, я в порядке. — Где ты и что делаешь? — Играю на фортепиано. — Тебя нет в комнате. Я проверяла. — Но ведь это можно делать не только в комнате, дома. Мама, я очень счастлив. Я скоро приеду.

***

Это стало их ритуалом. Тёмные безмолвные ночи, веющие спокойствием, классическая музыка в ухе и тепло рядом. Чимин уютно укладывался Юнги на плечо, пока у второго замирало дыхание, а после он сам брал его за руку. Сначала ему было непривычно, он не был так близок к другим людям, а потом ему стало нравиться. Это казалось чем-то приятным: само касание и чувство внутри. Мин провожал танцора до дома, когда начинало светать. Возвращался домой уже утром. Родители не злились. Мама сказала, что когда-то это должно было произойти, и она радовалась. Чимин делал его нормальным. С ним он не был странным, он был собой.