На пути к Эдему.

      Посреди бескрайнего песчаного моря прокладывали новую тропку двое преинтереснейших граждан — оба в мешковатых накидках с капюшонами, удачно спасавшими от вероятности схлопотать солнечный удар. Двигались они довольно комично: один — более размеренно, будто ему в этой жизни уже некуда было спешить, а второй, пускай и не отдалялся от своего спутника, всё-таки шагал пободрее. Не забывая при этом ворчать о том, как же на их пути не хватает поселеньица или захудалого городка, чтобы перевести дух после долгого странствия.       Небесные светила-близнецы своими безжалостными лучами озаряли весь Гансмоук, точно стараясь испепелить всё живое на этой бедственной планете. Нельзя сказать наверняка, насколько удачной была следующая находка двух порядком уставших путников — самый бодрый и причитающий о тяжести их пути, с довольным возгласом презентовал увиденное им вдали поселение:       — Най, я кажется вижу город! — привлекает внимание, победно указав на видневшиеся макушки двухэтажных домишек.       — Не обольщайся, Вэш. Он заброшен, присмотрись. — мягко осаживает чужой пыл, вздыхая.       И действительно, подойдя поближе, весь энтузиазм от находки сошёл на нет. Поселение оказалось бесхозным. Люди, вероятно, оставили его не так давно, потому как самое высокое здание — заводик в центре неназванного городишки выглядел плюс-минус ухоженным, чего нельзя было сказать о прочих домишках вокруг. На время между путешественниками повисло неловкое молчание.       — Нам стоит осмотреть заводские руины. Что-то точно да найдём. Я слышу. — слегка хмурясь, точно от продолжительной головной боли, отозвался Найвс.       — Ты “слышишь” что?..       — Правильнее сказать “кого”. Одну из наших сестёр, но очень… тихо. Надрывно. Ей больно. А ты разве не?... — его обрывают на полуслове.       — Тогда пойдём скорее! — встрепенулся один из, очевидно, братьев, срываясь на бег.       До развалин они добрались стремительно. Останки упавшего корабля, перестроенные под завод для получения энергии из станций, выглядели внушительно и вместе с тем печально. Обшарпанные железные перекрытия, множество винтовых лестниц, ведущих к громоздким ныне потухшим лампам. Их было три — бросались в глаза ещё с порога. Три увядшие станции, более непригодные к выкачиванию энергии. Жуткое зрелище.       — Найвс, они ведь уже… Я почти не слышу, откуда ты вообще взял, что мы тут что-то найдём?       — Пошли дальше. — с уверенностью на бегу отвечает брату.       Дойдя до другой полуразрушенной части завода с пробитой крышей, братья наконец нашли искомое. В единственном уцелевшем теневом углу виднелась малая, по сравнению с прошлыми, лампа-резервуар. Она помигивала тусклым печальным светом, точно из последних сил подавала сигнал. Люди с Земли сравнили бы такие перемиги с морзянкой. Найвс — с немым криком о помощи. Чем ближе путники приближались к ней, тем ярче в сознании звенел этот призыв. Не откликнуться было бы величайшим преступлением, которое кто-либо из них совершал за все свои сто пятьдесят пять лет жизни.       Сама лампа была покрыта трещинами, жидкость из резервуара значительно разлилась по полу. Станция… Их сестра билась в немом крике и стремительно темнела. Миллионс одним движением скинул с макушки ворот капюшона, более не видя смысла сейчас прятать свою чёрную как смоль копну волос. Вэш поступил также, быстро оказавшись рядом с братом.       — Она что-то прячет в руках, посмотри! — уточнил подошедший младший близнец.       Действительно, станция из последних сил что-то кутала у себя в руках, не переставая жалобно мигать. Подозрение, требующее уточнения.       — Надеюсь, что я ошибаюсь, но… Помоги мне до неё достучаться.       Переглянулись. С кивком, братья синхронно закрыли глаза, концентрируясь. Каждый коснулся ладонью трещащей от любого прикосновения лампы. Их сестра изменилась в лице, бездонные глаза заполнились чем-то отдалённо похожим на слёзы, а черты лица разгладились. Она совершенно не противилась попыткам близнецов ментально связаться с ней, а наоборот тянулась. В мыслях у двоих — вереница связанных друг с другом слов:       “Сёстры. Смерть. Люди. Одна. Плод. Защищать. Помощь. Семья.”       В сей же миг после такого хаотичного послания, увядающая станция вытянула своеобразный кокон вперёд. Она не переставала темнеть всё это время. Озарив всё последней сильнейшей вспышкой света, она стремительно потухла. Согнувшись, бережно уложила свою ценную ношу на дно и высохнув полностью, осыпалась, после себя оставив только чёрные хворые перья. Братья очнулись одномоментно. Увиденное не оставляло сомнений — их сестра покинула эту бренную планету, оставив им…       — Господи, Най, ты видишь то же, что и я? Это…       — Ребёнок. — отозвался с неким трепетом и страхом в голосе старший из близнецов.

***

      Миллионс полез в едва-едва уцелевшую лампу за коконом сам, попросив Вэша подстраховать его. Стоило плоду коснуться внешней среды вне остаточной жидкости резервуара, как он лопнул и в руках у старшего из братьев оказался младенец. Маленький, сухой, несмотря на длительное пребывание среди вязких внутренностей кокона. На вид слабый он дрожал всем своим тельцем, однако молчал, даже не разомкнув глаз. На первый взгляд — ничем не отличен от человеческого дитя, подумалось Паникёру.       — Он...       — Она. — поправил Найвс, говоря тихо, боясь напугать кроху.       — Ох, да, конечно. Она же... — с беспокойством начал было младший близнец, но был прерван на половине своей пугающей догадки.       — Жива.       — Да, жива, точно жива, дышит и дрожит, — с запинкой от трепета при виде рождения новой жизни, Вэш немного тараторил, однако вовремя остановился, опомнившись, — ох, чёрт, погоди!       Достав чистую тряпицу из своей походной котомки, младший близнец бережно перехватывает малышку из рук брата и кутает в ней. Откуда у Вэша имелись навыки пеленания младенцев, Миллионс спрашивать не стал. Догадался, что за время их разлуки после Падения, брат, вероятно, пробовал себя в разных сферах и профессиях у людишек, одновременно с этим, умудряясь, уклоняться от преследования всякого рода бандитами и наёмниками.       От таких, пускай и ласковых, верчений-кручений, малютка завозилась на руках Гуманоидного Тайфуна и раскрыла глазки. Правый — голубой, как небо над их головами, а левый — зелёный, как зелень в грёзах об Эдеме.       — Най, ты посмотри, какая очаровашка. — полушепча умилялся Вэш.       Миллионс посмотрел на первого родившегося на Гансмоуке Независимого и понял, что предательская влага в уголках его собственных глаз так и норовит пролиться, однако он держался. Новое чувство, ранее ему незнакомое, затесалось где-то в груди, а вместе с ним и ответственность. Минута общей очарованности закончилась громким детским рёвом. В отличие от плача человеческих младенцев, такой крик вполне мог спалить близнецам барабанные перепонки в прямом смысле.       — А малютка с характером. — не придумав ничего иного, Вэш стал баюкать ребёнка. — Ш-ш-ш, тише, милая. Всё хорошо, все свои, никто тебя тут не бросит. Ш-ш-ш...       Неожиданно Миллионс окликнул брата:       — Постой, дай мне. — и легко принял из рук близнеца ребёнка.       Малышка на секунду сбавила обороты своего пронзительного голоска и с любопытством в заплаканных глазах уставилась на мужчину. А Найвс легонько притянул дитя ближе к себе, коснулся своим лбом её лобика, замирая и жмурясь. Сначала Вэш привычно напрягся и хотел было вмешаться, но удивлённо застыл, когда девочка прекратила истошно вопить и заугукала. Старший брат отстранился, однако держал живой кулёк бережно, с ощутимой заботой и уверенностью.       — Когда это ты научился ладить с детьми? — облегчённо выдохнув, подкинул шпильку Паникёр, прислонившись плечом к плечу старшего брата.       Миллионс, не сводя глаз с маленького любопытного чуда в своих руках, отмахнулся:       — Я просто подумал, что это сработает. Сюсюканье твоё подходит только людским детям. — беззлобно констатировал, подозревая, что оно тоже помогло бы, но малышка почему-то льнула именно к нему и, вероятно, просто немного испугалась резкой смены положения, оттого и подняла крик.       Кроха на руках у Найвса успокоилась максимально, пригрелась. Для того чтобы заснуть, ей хватило всего-то пары минут. Близнецы зачарованно наблюдали за ребёнком, едва дыша, лишь бы не потревожить её сон. Легонько качая драгоценную ношу в руках, Миллионс прервал затянувшееся молчание:       — Нам нужно двигаться дальше, но перед уходом давай ещё раз осмотримся. Я думаю, она проголодается, когда проснётся. — переводит взгляд на младшего брата и встречает в родных глазах полное согласие и спокойствие, сродни тихому единению, которого не было между ними уже очень давно.       — Люблю, когда ты говоришь разумные вещи без своих, ну, знаешь, “перегибов”. Пойдём!

***

      Удивительно, но дитя будто неумышленно подкинуло близнецам удачи своим появлением на грешных землях этой планеты — до более-менее приличного населённого пункта они с пополнением в составе своей и без того малочисленной группы добрались за полчаса. Оказалось, что встреченные ими ранее развалины — это опустевшая часть этого города, которая была покинута из логических соображений, ведь те станции исчерпали себя и потому произошло небольшое уплотнение. Да и численность населения сократилась по естественным причинам, так что оставаться в том районе было просто бессмысленно.       Миллионс слушал россказни местных, которых удалось разболтать его брату и не переставал хмуриться. Они иссушили три взрослые станции, однако одну, самую слабую и к тому же беременную оставили. Вероятно из соображений, что она слаба и без того погаснет, как разродится. Точно чувствуя на каком-то ином уровне его печаль и недовольство, девочка в тряпичной пелёнке проснулась, смаргивая сон и завозилась. Найвс опомнился, притянул её поближе к себе, однако не давя слишком сильно. Он обратился к ней мысленно:       “— Всё хорошо. Не волнуйся. Мы рядом.”       В подтверждение своих слов, мужчина едва улыбнулся уголками губ, потому что на большее в последнее время способен не был. Выражение на лице разгладилось и хмурость ушла. Сейчас он выглядел до того умиротворённо, что никто не смог бы узнать в Миллионсе бывшего психопата человеконенавистника и серийного убийцу. Совершенно исключено. Сейчас он больше походил на молодого отца-одиночку.       Малютка его старания оценила и с весёлым угуканьем расслабилась в руках Найвса. Вэш тем временем договорившись с владельцем гостиницы, в которой они и находились, вернулся к брату с ребёнком с довольным выражением на лице.       — Остановимся пока тут! А дальше по пути я хочу навестить одного своего друга. Не смотри так, ты точно его не знаешь. Нужный город как раз близко, если я правильно припоминаю.       Старший близнец кивнул соглашаясь. Спорить о сомнительной надобности такого похода он не горел желанием, в особенности потому, что думал сейчас только о тёплом угукающем свёртке в своих руках. И дня не прошло с появления девочки в их жизни, но корни страха и беспокойства уже осели в мыслях. Про себя Найвс подумал, что даже имея при себе один клинок от утерянного им миллиона, порежет на мелкие куски любого, кто только посмеет покуситься на жизнь этого дитя.       Расположившись в номере с неожиданно широкой двуспальной кроватью, Вэш предусмотрительно отправился за молоком для ребёнка. А Миллионс остался с вновь уснувшей девочкой. Странно, но по весу ощущалась она чуть тяжелее, чем двумя часами ранее. Возможно окрепла, находясь в безопасности рядом с двумя такими же, только взрослыми Независимыми? Пускай своей энергии мужчине, ровно, как и его брату, хватало лишь на то, чтобы поддерживать собственную жизнедеятельность и дать малютке они ничего не могли, но ей, по всей видимости, было достаточно присутствия и мысленного общения. Это радовало.       Гуманоидный Тайфун, ныне беглец под прикрытием, под стать своему имени резво ввалился в помещение с пакетом продуктов. Отдышавшись, Вэш выпалил:       — Кто бы мог подумать, что выбирать что-то для детей так... ТАК СЛОЖНО. Я думал, что свихнусь, Най. — сетовал младший близнец.       — Ты хоть не забыл, за чем именно шёл? — скептично отозвался мужчина.       — Обижаешь! Молоко, смесь, а к нему и бутылочку подобрал с червячком! Или это всё-таки птица? Не суть важно.       Со своей миссией о походе за провизией Ураган справился на высший балл. Помимо еды и бутылочки, набрал ребёнку пелёнок и подгузников. Хозяин гостевого дворика, в котором они остановились, оказался мужичком добрым со своим “паучьим выводком” — пятью чудесными ребятишками, так что подкинул близнецам номер получше с отдельной плитой и чайником, помимо приличной ванной комнаты. И двойных долларов содрал с них поминимуму.       Почему-то доверять готовку Вэшу Найвс опасался, однако мнения старшего близнеца никто не спросил и потому младший колдовал над смесью у плиты самолично. Малышка, учуяв приятный запах, распахнула глазки и что-то залепетала на своём. Проверяя, не слишком ли горячо получилось, Паникёр плеснул пару капель смеси себе на руку. Довольно кивнув, протянул бутылочку брату, а тот в свою очередь ловко перехватив оную, поднёс её к губам крохи. Девочка завозилась в пелёнке, цепко ухватившись за соску, она принялась жадно кушать.       — Тише, не торопись. — непроизвольно вырвалось у мужчины, отчего устроившийся под боком младший брат весело хмыкнул.       — Прыткая такая, своего не упускает. Кого-то она мне напоминает. — ехидно щурясь, подначивая брата выдаёт Вэш. — А вообще... Она правда бледненькая такая, на тебя больше похожа. Ну, глаза, разве что, отличаются.       Миллионс не отвечает, но молча соглашается, что девочка чуть больше похожа на него. Только один изумрудный глаз добавлял яркости её белёсому детскому личику, на пару с румянцем на щёчках от усердного питья из бутылочки. После кормёжки, Паникёр игрался с малюткой так, как на его памяти матери возились со своими детьми. Близнецы ломали голову над именем для ребёнка весь оставшийся день.       Когда два брата-солнца скрылись из виду и на ночном небе воссияли привычно пять лун, Найвс, прижимая к груди девочку в новой пелёнке и легонько баюкая, произнёс то, что вертелось на языке уже довольно давно:       — Я знаю о чём ты думаешь. Я не позволю тебе отдать её людям.       Гуманоидный Тайфун опешил. Да, у них с братом всегда были сложные взаимоотношения. Да, недосказанностей и невысказанных слов и признаний была уйма. Но даже несмотря на всё вышеперечисленное, Вэш за весь сегодняшний день не переставал удивляться тому, насколько заботливым оказывается мог быть его старший брат. Ага, тот самый поехавший человеконенавистник с древними тараканами в голове и привычкой убивать тех, кто ему неугоден, сейчас больше походил на растерянного родителя. И эта перемена радовала.       — Я и не планировал! — поднимая руки в примирительном жесте и понизив голос, чтобы не разбудить дитё, он пояснил, — Боюсь, сложно будет человеку справиться с такой шустрой до роста и развития малышкой.       Близнецы столкнулись взглядами. Миллионс смотрел на брата испытующе, точно не до конца веря его словам. Их доверие друг другу слишком рано и слишком долго было подорвано, потому на восстановление требовалось куда больше времени. Терпение — то, чего Найвсу часто не хватало, он прекрасно это знал. И всё же... Отвёл взгляд, вновь смотря на мирно сопящий комочек в своих руках. Вдох. Выдох.       — Хорошо, тогда... — старшего близнеца прерывают.       — Нам нужен дом. Место, где можно, как бы “осесть на земле”. Хотя, правильнее, всё-таки на песке, а, Най? — стараясь увести разговор в более несерьёзное русло, выдаёт Паникёр.       И Миллионс позволяет этой разрядке произойти, лаконично подмечая:       — Дурень.       — Эй, я вообще-то пытаюсь придумать, как быть! — уязвлённо лепечет Вэш — Чёрт, ещё и эта дамочка с Земли за нами гоняется... Нет, я всё-таки хочу знать, чем ты насолил этой женщине помимо того, что пытался ненавязчиво так опрокинуть на планету всю их флотилию?       Точно, как он мог забыть о самой главной проблеме, маячившей на горизонте яснее-ясного. Хроника — Независимая, лично ведущая охоту за их головами, имеющая при том личный мотив и стремление прищучить Найвса. И пускай близнецы умели скрывать своё присутствие, потому женщина не могла почувствовать их, ребёнок свою ауру контролировать не умел. Справедливости ради, пока она и была-то еле ощутимой, но в будущем несомненно будет расти и вот тогда-то ситуация может накалиться.       — Это сейчас не так важно. — здраво рассудил Миллионс, аккуратно укладывая малышку на середину кровати, сам же устроился справа от неё у края.       — Ладно тебе, не ворчи. Мне просто интересно. — усмехнулся, сдавшись, Ураган пробрался к стенке, укладываясь по левую сторону от мирно сопевшей девочки.       На какое-то время в комнате воцарилась уютная тишина. Точно махровый плед она окутывала и нагоняла сон лучше любого лекарства. Однако оставался нерешённым один ключевой вопрос.       — Най.       — М?       — Мы кретины.       — Говори за себя…       — Мы не дали имя девочке! — лёжа на боку, уставившись на брата с явным намерением продолжить разговор, — Давай, думай, молодой папаша. Потому что у меня ВООБЩЕ нет идей.       Иная тишина, менее уютная повисла между близнецами. Пока старший из них вовремя не опомнился:       — Как ты меня сейчас назвал?       — Ну а что? Не мамаша же. — едва сдерживая смех, подкинул шпильку младший. — Или для тебя это труднее, чем просто “дядя”?       Молчание. Длительное молчание. Шестерёнки в механизме под названием “разум” перестроились под нужную волну рассуждений. Вздох.       — Сойдёт.       — Отлично. Итак, имя. Имя-имя, и-имя-я. Нет, чёрт, действительно на ум ничего не идёт. Может… — думы Вэша неожиданно уверенно прервал спокойный голос брата.       — Тея.       — Опять твои божественно-мифологические отсылки? Хотя… Оно довольно простое, не вычурное и звучит славно. Правда… “Божественная”, да? — беззлобный смешок.       — Не придирайся. — ворчание маскирует тень смущения.       — Ну что ты, я хвалю тебя. Серьёзно. Это лучше, чем Ева или Мария… — всё-таки сдержать лёгкий хохот мужчине не удаётся, однако он продолжает чуть серьёзнее, — Красивое, мне нравится. И малышке тоже понравится, я думаю.       После насыщенного на события дня, вздремнуть в тёплой постели — лучшее из всего, что можно было бы пожелать. Вэш провалился в сон быстро и сейчас на пару с ребёнком сопел, что-то бурча время от времени сквозь дрёму. Найвс же думал. Обо всём. Об ответственности, которая теперь ощущалась куда более явственно, чем пару лет назад. Теперь он просто не мог позволить себе умереть. Оставить Вэша и Тею. Даже если хотел, такого права теперь у мужчины не имелось.       Но, следуя популярной у пауков поговорке: что ни делается, всё к лучшему.