На пути к Эдему.

      С тех нежелательных догонялок с их общей знакомой минула ещё одна неделя — вторая в жизни Теи. И пускай прошло всего-ничего с того жаркого дня в брошенном городе, когда братья приняли малышку из рук их умирающей сестры, на бедовые головы близнецов уже успели обрушиться пара-тройка “сюрпризов” наравне с переживаниями. Довольно быстро к ним обоим пришло осознание, что теперь и на секунду не выйдет оставить ребёнка в кроватке, любезно сколоченной самим Найвсом из найденных в округе сломанных досок, ведь девочка выучилась мастерски ползать.       Именно мастерски и никак иначе. Впервые Вэш, приглядывавший за ней в отсутствие брата, всё ещё возившегося с планами и чертежами останков корабля под их жилищем, напугался прыткости девчушки. Тея не просто перебирала ручками и ножками по полу, она будто скользила по нему, подобно песчаному червячку, рассекающему дюны. Иной раз она точно приподнималась на пару сантиметров в воздухе.       Сначала Миллионс не очень-то поверил младшему брату, посчитав, что для проявлений естественной, как у их сестёр в лампах, левитации ещё рановато. Пока однажды, наконец уложив разыгравшуюся малышку спать после обеда не заметил кое-что. Не прошло и получаса, как он отлучился, а вернувшись застал кроху парящей в паре-тройке сантиметров над подушкой с зажатым в одной ручке краешком одеяльца. При том свернулась она калачиком точно так же, как её тётушки-планты “спят” в своих прохладных резервуарах.       Вовремя подоспевший с кухни Вэш с двумя кружками чего-то отдалённо напоминавшего чай, победно объявил полушепча:       — Вот видишь! А ты заладил, “показалось, да показалось”, а наша девочка просто очень быстро растёт!       Ничего, кроме усталого вздоха в ответ на свой самодовольный оклик Паникёр не получил. Однако Найвс призадумался над его словами, мысленно соглашаясь. Даже вне положенных условий, слишком рано лишившись матери, малышка развивалась стремительно.       Следующим немаловажным изменением стали еле заметные узоры, периодически хаотично проступающие на коже Теи. В них угадывалась схожесть с древними рунами и письменами погибших цивилизаций с Земли, насколько вообще Вэш мог представить, опираясь на ранние детские воспоминания и на то, что им рассказывала Рем. Похожие узоры были и у других станций. А ещё эти природные отметины периодически светились и, как предположил Миллионс, зависело это от настроения их девочки. Как мужчина это выяснил? Это уже дело техники.       Когда Тея смеётся они отдают тёплым золотистым светом, и чем громче смех, тем ярче свечение — Вэш, корчивший рожицы перед малышкой в один из вечеров после ужина ещё долго пытался проморгаться после такой непреднамеренной атаки. В другой день, когда за окнами их теперь уже укреплённого дома разыгралась песчаная буря — первая в жизни крохи, от испуга узоры вспыхнули холодно-синим цветом. Найвс не мог уложить девочку в кроватку, потому что Тея крепко-накрепко ухватилась за него и не хотела слезать с рук совершенно, пока шум и гул на улице вовсе не стихли. Но перекладывать от себя малышку в кровать мужчина не стал — так и уснули втроём.       Немудрено, что из-за их общей плантской природы она прекрасно чувствовала эмоции близнецов, пускай пока и не могла выразить это вслух и по-людски. А ещё, что немаловажно, девочка проецировала и свои эмоции. Тут уж в ход шли не столько звуки и попытки в слова, как у человеческих детей, сколько образы, передаваемые ментально. Странно, наверное, просыпаться, а в обрывках от ускользающего сна видеть рябящий силуэт детской бутылочки со смешным рисунком. Странно, но не для Вэша. Или ощущать голод и урчание в животе, при этом почти не нуждаясь в пище — Найвс первый раз искренне удивился, пока до мужчины не дошло, что уже обеденное время и это Тея так ненавязчиво намекает, что её пора кормить.       Но бывают и иные проявления, касающиеся уже не братьев напрямую, а окружающего малютку мира. В моменты, когда она может загрустить или заскучать, во всём доме ощутимо падает температура, несмотря даже на привычный жар двух солнц за окном. И тут исправлять ситуацию берётся самый разыскиваемый преступник по прозвищу “Гуманоидный Тайфун”(для семьи “дурак” или самоназванный “дядя Вэш”) — используя запрещённый приём под кодовым названием “щекотка”, вызывает у Теи искренний смех. И холод в доме постепенно сменяется не иссушающим, а мягким теплом. Буквально.       За короткий срок Найвс с посильной помощью Вэша, приглядывавшего за ребёнком, смог не только закончить с ремонтом их домишки, но и обустроить более-менее надёжный спуск к почившему под ними кораблю. Мужчина тщательно доработал ходы до относительно уцелевших и пригодных к использованию сегментов — в особенности к “колыбели” с их сёстрами и к дендрарию, зелень в котором разрослась уж больно буйно не без помощи геоплантов, питающих почву своей энергией. Для вторичной “разведки” близнецы взяли с собой ребёнка. Тея в любом случае чувствовала присутствие своих тёть внизу и познакомить их лично было делом важным.       Всё прошло удивительно спокойно, как и ожидалось. Девочка потянулась ручками к стеклу, за которым за ней внимательно смотрели бездонные глаза станции. Прижалась ладошками — по сравнению с её крохотными ручками, сходными с руками двухмесячного ребёнка, ладони их сестры по ту сторону резервуара выглядели внушительно, несмотря на вытянутые худощавые пальцы. Стихла на время, зажмурив глазки и засветилась белым светом. Вэш, державший племяшку на руках, слегка зажмурился от его яркости. Дело сделано, всё прошло спокойно. Спо-кой-но. Миллионс ещё на середине их пути отлучился “кое-что проверить”, потому не застал всей этой предсказуемой семейной картины. А жаль.       Добравшись до дендрария, Паникёр ощутил укол болезненной ностальгии где-то под рёбрами. “SEEDS”. Рэм. Воспоминания о женщине, которую Вэш считал названной матерью всё ещё причиняли ему боль, пускай со времен она и притупилась. Много песка утекло. И сейчас, стоя на тропинке с ребёнком на руках, катастрофа на ножках чувствует себя в каком-то сюрреалистическом сне. Будто всё это сейчас происходит не с ним и Паникёр просто смотрит от чьего-то лица за происходящим вокруг. Ощущает себя безбожно маленьким. Вот сейчас зажмурит глаза покрепче, а когда откроет, рядом будет сидеть она и непременно пошутит, что мальчишка “хмурится прям как старик”. А потом появится и Найвс, и... Из сумбурных воспоминаний мужчину выводит нетерпеливая возня племянницы.       Тея на его руках елозила и усиленно тянулась к кусту красной герани рядом. По глазам девочки было понятно — она не знает, в какую сторону ей смотреть, ведь здесь повсюду клумбы с пестрящими красками цветами. Печальные мысли на время отступили и на сердце у Вэша потеплело от такого рвения, он ловко опустился на колени у алеющего куста, не выпуская пока малышку из рук и принялся объяснять:       — Красивая, да? Это герань. Знаешь, твоей “бабушке” она очень нравилась... Э, милая, осторожно, не нужно их рвать, а то завянут и осыпятся! — бережно оттянув непоседливую ручку от несчастного цветка, ласково пояснил Паникёр.       Наконец вернувшийся к ним Найвс застаёт необычную сцену: младший брат, придерживая ребёнка левой-тёплой рукой, сидит на траве и рассказывает про разные виды цветов, не забывая указывать на них уже протезированной рукой. А Тея... тихо гулькает на своём детском языке, чуть помигивая жёлтым, точно лампочка в зале их дома. Улыбается, любопытно смотря на каждый необделённый вниманием катастрофы на ножках цветок.       Миллионс не сразу решается подойти, иррационально боясь подпортить идиллию. Он много размышлял за эти две недели. И изначальная задумка — не привязываться к девочке, разбилась под внимательным взглядом сине-зелёных глаз и искренним детским смехом. Он видел многое за эти сто пятьдесят пять лет. Видел, как погибали их сёстры, как темнели и осыпались прахом. Дважды ему попадались не прожившие и месяца Независимые, потемневшие в тех же резервуарах, где находились ещё относительно живые станции. Он привык, как бы преступно это не звучало. Но привыкнуть не равно смириться. И первое время, когда Тея ещё выглядела слабой, едва-едва ощущая ниточку ментальной связи между ними тремя, Найвс переживал, что она попросту не проживёт дольше пары дней. Но его волнения оказались бессмысленными — малышка хорошо ела и росла, пускай чуть медленнее, чем они с братом в своё время, но этого было вполне достаточно. Вот уж действительно — всему своё время.       И всё-таки полностью перестать волноваться мужчина не мог. Он слабо понимал, как вести себя с детьми, это верно, но ситуация облегчалась тем, что он мог спокойно донести до Теи или узнать нужное, не говоря ни слова. Пугало будущее. Вернее его отсутствие. Миллионс в который раз с того странного дня в церкви подумал, что пока не готов умирать. Не хотелось оставлять ни Тею, ни Вэша. Особенно Вэша, потому что они только-только начали нормально говорить, чему, несомненно, поспособствовало такое спонтанное “пополнение” в их семье. Помимо прочего беспокоила ещё и присевшая к ним на хвост сучка с Земли, но мысли об этой паучьей невольнице мужчину больше злили, чем напрягали. Пока что.       Долго оставаться незамеченным и вариться в своих больше печальных раздумьях мужчине не дал ментальный “тычок”, больше походивший на призыв подойти, а фоном опять послышалась возня на братских руках. Девочка его почувствовала и сейчас тянулась к Найвсу, оторвавшись от попыток оторвать уже теперь ромашку. И Миллионс... Слабо улыбнувшись, подошёл к клумбе, бережно перехватывая из рук младшего близнеца малышку. Тея ненадолго вперилась в мужчину взглядом, что-то угукнула, а потом потёрлась своим лобиком об его и слабо помигала жёлтым. Ну правда как маленькая лампочка.       Вэш, с усталым зевком, потянулся и поднимаясь с травы, спросил беззлобно:       — Где тебя че-... Кхм! Носило?       — Кое-что проверял в “колыбели” у сестёр. Не смотри так подозрительно. Напоминаю, ты сам разрешил мне самостоятельно со всем здесь возиться. Хотя, правильнее сказать, спихнул на меня всю работу. — чувство юмора у мужчины было всё таким же своеобразным, но девочка на его руках, кажется, веселилась, в основном потому что пыталась оторвать лишнюю пуговицу у “родителя” с рукава рубашки.       — Да-да, я помню. Не вредничай. — стоя в позе сахарницы с двумя ручками по бокам для внушительного эффекта, Вэш невольно чихнул, когда мимо пролетающая бабочка-капустница села ему на нос.       Девчушку это позабавило ещё сильнее и она звонко посмеялась. Пожалуй, Тее нравилась вся эта зелень, странные маленькие летающие существа. Здесь было спокойно, она чувствовала двух своих близких рядом. Ощущала их присутствие. А ещё другие станции. И ей было спокойно. А много ли ещё надо двухнедельной крошке?

***

      В тихом уединении и рутине прошёл ровно месяц. Тея заметно подросла и выглядит теперь как почти годовалый ребёнок. Короткие светлые волосики чуть вьются на концах, а глаза, кажется, стали более насыщенными по цвету. Самым страшным событием для близнецов стала одна из ночей, когда девочка проснулась с диким плачем. Ей было очень больно и поначалу ни Вэш, ни Найвс не понимали, от чего. Бледное личико раскраснелось от слёз, стекавших по щекам, а надрывный рёв усиливался также и “ментальным”, отчего у младшего из близнецов, вовремя не ограничившего мысленную связь, алыми струйками обозначилась кровь из ушей. Старший же отделался удвоенной мигренью. Некритично, но крайне неприятно.       Пока Гуманоидный Тайфун отлучился, чтобы привести себя в порядок после крайне неприятной травмы, Миллионс не выпуская ребёнка из рук пытался сообразить, что произошло. У всего в этом мире есть причина и следствие, а поскольку напрямую у Теи не спросишь, что её так встревожило, пришлось думать своим великовозрастным умом. И тут вновь замигала лампочка над головой, видимо криком девочка ещё и проводку спалила — у малышки прорезались зубы!       Сомнительной идеей было давать человеческие лекарства, но Паникёр всё-таки сбегал до ближайшего города — да, верно, именно сбегал. Так быстро Вэшу, даже будучи преследуемым отпетыми головорезами, убегать ещё не приходилось. Всякое в первый раз случается, но опыт, надо сказать, незабываемый. Вернулся Гуманоидный Тайфун, застав Тею всё ещё хныкающей, но уже не вопящей на ультразвуковой волне. Найвс осторожно качал её на руках, завернув в плед — со стороны девочка походила на бабочку в коконе.       Либо его брат всё-таки чуть оглох, либо был настолько ментально сосредоточен, пытаясь достучаться до ребёнка своим методом, что не сразу заметил Вэша с пакетом медикаментов. Катастрофа на ножках вновь позвал старшего, негромко, чтобы не спровоцировать новую волну детского рёва:       — Тебе похоже всё-таки заложило уши. Я вернулся. И перед тем, как ты вновь скажешь, что я зря гонялся за всем этим ведь, “Вэш, мы не люди, ей это не поможет”, подожди и смотри внимательно!       — Вообще-то я не-       — Цыц!       С горем пополам обезболивающие вместе с водой были выпиты, а потом в ход пошла ещё одна крайне интересная вещица, которую младший из близнецов прикупил в той же аптеке. Выудив её из небольшого холодильника, ранее, конечно, запихнув её туда, Паникёр протянул это “нечто” хныкающей девчушке. Стоит сказать, штука походила то ли на птичку, то ли на змейку, но сама по себе была небольшой, резиновой и с двух сторон по бокам покрыта множеством небольших бугорков-пятнышек. “Грызунок-прорезыватель” — очень странное название для очень странной вещицы, но Тея, кажется, быстро разобралась, что с ним делать. Кусь! Холодная “недо-птичка” приятно холодила воспалённые дёсна и кроха на какое-то время перестала плакать, сначала удивлённо замерев, а потом и вовсе зажмурившись, не переставая жевать.       Взмыленный, едва-едва пришедший в себя от недавнего марафона до ближайшего поселения Вэш победно улыбнулся, хотя усталости в нём читалось ощутимо больше, чем торжествующей радости. Найвс, всё ещё удерживая ребёнка на руках, облегчённо выдохнул. Эта ночь ощущалась слишком длинной даже для него. Маленькая и поразительно громкая девочка-лампочка тихонько замигала желтоватым светом. Мужчина про себя подумал, что утром нужно будет снова чинить проводку в доме. Без раздражения, больше смирившись с тем, что это произошло в первый, но уж точно не в последний раз.       Тея ещё пару раз поплакала, а близнецы только и успевали что по очереди баюкать её на руках. Провозились они таким образом всю ночь и улеглась спать малышка ближе к трём часам. Уже проваливаясь в сон, Паникёр с зевком подмечает:       — Знаешь, мне даже страшно немного.       Атмосфера между ними странная. Неловкость в воздухе хоть ножом режь — всё равно не убудет. И непонятно, от чего так. Оба лежат на спине, но если Миллионс до этого старательно пытался уснуть и отгонял из своих мыслей навязчивые рассуждения, то его брату достаточно было просто проронить одну неоднозначную реплику и мужчина уже терял всякую концентрацию на основной задаче.       Уточнить захотелось чисто из любопытства:       — От чего?       — Ей всего месяц. Если и дальше будут случаться похожие неприятные сюрпризы по ночам, я точно окончательно поеду крышей. — театрально вздохнув, младший спрашивает — Ты разве не испугался?       А. Значит это вовсе не было поводом к разговору, а так, просто рассуждение о ребёнке. И в целом о сумбурности сегодняшнего дня. Не сказать, что Найвс расстроился, потому что и сам не знал, с чего вообще начинать эту сложную, но несомненно важную беседу, которую они тянут вот уже пять с лет с того самого дня. Не расстроился, честно. Совершенно. Говорить сейчас больше не хотелось и, собственно, было не о чем, потому старший намеренно игнорирует вопрос:       — Не преувеличивай. И ложись уже спать.       Шорох одеяла — Найвс повернулся к нему спиной, лицом ближе к кроватке, в которой мирно сопела Тея. Действия мужчины явно показывали, что разговор окончен. Зря, наверное, Вэш изначально не сказал то, что хотел, а свёл всё к их общей маленькой головной боли. Но проблема была в том, что сказать хотелось многое, а правильно облечь это всё в слова прямо сейчас возможным не представлялось — Паникёр слишком устал.       Сил хватило только на слабо-возмущённое:       — Ну почему ты всегда такой...       Фраза осталась без ответа. Лишь спустя пару минут, когда усталость окончательно сморила Вэша и тот вот-вот уже готов был провалиться в сон, послышалось тихое, не менее сонное, но твёрдое:       — И вовсе я не испугался.       “Детский сад.” — подумалось Гуманоидному Тайфуну, отвечать брату что-либо он не решился. Кроме того, Найвс, кажется, уже уснул — это угадывалось в его мирном дыхании рядом.

***

      Утро следующего дня началось слишком мирно. Без навязчивых образов в сознании, без детского гульканья над ухом, а со странного лёгкого грохота со стороны кровати. Миллионс всегда спал довольно чутко и потому этот звук услышал первым. Разомкнув глаза, он сначала старательно проморгался, потому как солнечные лучи из окна уже доставали до его смоляной макушки и бледного лица. Вэш, за ночь умудрившийся как-то близко подобраться, сейчас сопел брату в шею, а правая рука Паникёра покоилась у мужчины на боку.       Найвс не спешил выпутываться из этих ненамеренных объятий, глазами пытаясь отыскать возможный источник шума. Долго гадать не пришлось — Тея, оперевшись на решётчатые бортики своей кроватки, встала на ножки и просто качала её из стороны в сторону, привлекая внимание к себе новым способом. Гульканье, бутылочка с молоком перед глазами. Привычно.       — Мхм... И тебе доброе утро. — только и смог ответить Миллионс, осторожно поднявшись с кровати, не разбудив при этом младшего брата.       Взяв ребёнка на руки, Найвс отправился на кухню. На самом деле про себя он мысленно радовался, что в еде кроха была не привередлива и никогда от предложенного не отказывалась, даже наоборот, с особым рвением тянулась к бутылочке. Скоро проснулся и Вэш, когда старший уже закончил кормить Тею. С зевком, Паникёр ввалился в кухню, с сонным и едва разборчивым “добр-утр”.       — Выглядишь хуже, чем вчера. Зачем так рано встал, поспал бы ещё. — тон голоса привычно спокойный, но младшему почудились нотки чего-то заботливого.       — Всё нормально, я просто... — зевок — Не с той ноги проснулся, сон плохой снился. Если ещё раз попробую уснуть сейчас, то точно опять приснится, блин.       — Болван. — посмотрев на Вэша с некоторым снисхождением, Найвс довольно быстро отвёл взгляд, вновь приглядывая за девочкой в его руках, новыми зубками грызущую несчастную недо-птичку.       — Ага, ваш болван. — довольно подмечает Паникёр, а потом замечает на столе тарелку с омлетом — Ой, ты и мне что-то приготовил? Братец, может ты действительно не “папаша”, а “мамаша”...       Нет, ну это уже наглость. Хорошенько треснуть Вэшу хотелось. Но за неимением возможности хорошенько выругаться под пристальным вниманием сине-зелёных глазок, мужчина выдаёт выражения чуть мягче, чем хотелось бы:       — Закрой рот, червь песчаный залезет.       И встаёт с насиженного места, крепче перехватив малышку в руках, выходит из кухни. А вслед ему доносится чуть запоздалое:       — Ну не злись, я любя вообще-то. Спасибо!       Если утром температура на улице ещё была относительно приемлемой, то вот ближе к половине первого солнца-близнецы вновь занялись своим любимым делом — испепелением всего живого и не очень живого на этой грешной планете, потому выводить крошку гулять братья не решились. Из игрушек у Теи имелись странные вещи: разноцветные деревянные кубики найденные в обломках корабля, три камешка разной формы, которые малышка подобрала на улице в прошлую прогулку, наскоро сшитый заяц, которого Вэш купил ей в том же поселении, куда бегал за лекарствами и ещё много-много всяких странных вещей, вроде погнутой серебрянной ложки, которая забавно блестела на солнце или музыкального треугольника.       — Говоришь, она встала на ножки сама утром? А, папа Най говорит правду, Тея? — тиская девочку на руках под её смешки шутливо уточнял Вэш.       Так называемый “папа Най” сейчас был занят несчастной проводкой и такого фамильярного обращения к себе не слышал. Ну или делал вид, что не слышал. А Паникёр между тем не унимался:       — Хорошо, покажешь мне, милая? Может и пойти с тобой попробуем потихоньку. Пора бы уже, что скажешь?       Малышка, ухватившись ручками за протезированную руку Вэша, со рвением уверенно встала на ножки. Уверенно, но идти пока она не пыталась, угукая себе что-то под нос. Она смотрела куда-то в сторону двери из дома и пока не решалась что-либо предпринять. Гуманоидный Тайфун решил подбодрить племяшку:       — Умница, Тея! Значит ты правда уже сама так крепко стоишь на ногах. А теперь давай попробуем хоть два шажка сделать, а? Оступишься, не страшно, я тебя поймаю. Ну же, давай, солнышко.       Девчушка серьёзно насупилась и попыталась двинуть ножкой. Она неловко качнулась, но не упала, потому что вовремя вновь вцепилась в руку Вэша, который не оставлял девочку одну ни на секунду. Сам тоже волновался, очевидно. Она сама сделала ещё два неловких шажка под подбадривания Паникёра, когда входная дверь открылась. Найвс вернулся очень вовремя и младший близнец вдруг весело обратился к девочке:       — Милая, давай попробуем до твоего папки дойти, а? Всего-ничего, шажка три и... Най, не двигайся!       Миллионс в целом завороженно наблюдавший, как девочка с усилием пытается делать шаги в его сторону не собирался куда-либо уходить, только присел, чтобы в случае чего удобнее перехватить ребёнка, если она случайно споткнётся. Так, в целом, и вышло, уже на финишной прямой Тея запуталась в собственных ножках, но... Не упала. Малышка зависла в воздухе в миллиметрах над полом, а потом чуть приподнявшись, сделала пару шажков в воздухе и со смешком упала Найвсу в руки.       — Ну молодец! Что ты там про левитацию говорил, рано? А вот ничегошеньки не рано, вполне себе вовремя!       Мужчина держа на руках девчушку не знал, что и сказать. Потому вслух ничего толкового воодушевлённому брату отвечать не стал, коротко кивнув. Но на сердце отчего-то стало непривычно тепло и он мысленно похвалил девочку, а та мигнула ему тёплым желтым светом.

И правда маленькая лампочка.