Mind in Madness, Heart in Peace || Разум в Безумии, Сердце в Покое

Мне интересно посмотреть, в чём именно меня обвинил этот маленький Пэй. Лидер воинов Баньюэ – как выяснилось, генерал Кэмо – вёл их к внушительному сооружению в глубь города. — Д-даочжан, ч-что же нам теперь делать? — Спросил юноша, когда процессия поднималась вверх. Хуа Чэн изо всех сил старался сохранить спокойствие, даже будучи начеку, чтобы иметь возможность предотвратить внезапное нападение на смертных, чему помогала беззаботность Фан Синя и их сплетённые руки. — Не переживай — Подмигнул юноше Фан Синь — Мы обо всём позаботимся, правда Сань Лан? Хуа Чэн мягко улыбнулся, стараясь успокоить мальчишку. — Но если тебе станет страшно, можешь помолиться нашему Богу – Хуа Чэну — Продолжил Фан Синь, от чего Хуа Чэн едва не споткнулся. — Уверен, наш Бог позаботится о вашей безопасности и наших силах. — Гэгэ! — Прошептал ужасно смущённый Хуа Чэн, отчего Фан Синь захихикал. — Не могли бы вы оба сосредоточиться? — Послышался сбоку шёпот А-Чжао — Мне казалось, вы здесь, чтобы спасти нас. Фан Синь лишь ухмыльнулся, прижавшись к Хуа Чэну — Не хочешь поспорить? — Понизил он голос — Ставлю на то, что А-Чжао первым сбросится со стены. — Зачем бы ему это делать? — В самом деле, зачем? Добравшись до вершины постройки, Хуа Чэн едва не задохнулся. Столь сильно воздух был пропитан энергией злобы и трупным смрадом. От концентрации тёмной ци над ними образовлся тёмный туман, заслонивший послеполуденное небо так, что казалось, будто наступила глубокая ночь. Как и предсказывал Фан Синь, А-Чжао с чего-то решил, что отличной идеей будет напасть на Кэмо, что привело к тому, что тот сбросил его со стены. Хуа Чэну пришлось физически препятствовать приближению других смертных к обрыву и другим необдуманным действиям. Он понял, почему Пэй Су просил о помощи. Хотя он и был достаточно способным богом войны, но мог послать лишь двойника, сил которого будет недостаточно для расправы над всеми демонами внизу. И глубин ямы раздались истошные вопли в перемешку со стонами, после чего наступила тишина. Он наблюдал за смертными, что оказались втянуты в этот кошмар, стремящиеся преодолеть его вместе, заключая друг друга в объятия от страха. Кэмо же совершал обход, выбирая, кого бы следующим сбросить в яму. Хуа Чэн понимал, что им необходимо действовать, а также, если он хочет обеспечить безопасность остальных, то именно ему придётся спрыгнуть. Возможно, удастся разрушить яму изнутри. Хуа Чэн прикинул уровень энергии злобы. Сможет ли он развеять всё до последнего? Понятное дело, что сможет, но сколько времени это займёт? Промедление в данной ситуации приведёт к тому, что кто-нибудь ещё может… Фан Синь хмыкнул. Хуа Чэн обернулся к своему спутнику. Взгляд Фан Синя был отрешённым, как если бы, он смотрел вдаль, за горизонт. Он так и не вздрогнул, пока громкость угрожающих слов Кэмо всё усиливалась и усиливалась. Он разговаривал с кем-то подуховной сети?.. Как вдруг он моргнул, словно очнувшись, и с ухмылкой перевёл взгляд своих фальшивых красных глаз на Хуа Чэна. — Увидимся. — Что ты-... Гэгэ! Фан Синь промчался по краю стены с немыслимой скоростью, сбивая всех демонов в яму. Он двигался столь стремительно, что ни у кого не было и шанса среагировать, и, добравшись до вооружившегося и возмущённо кричащего Кэмо, Фан Синь схватил его с помощью Жое. А затем спрыгнул в яму, увлекая за собой Кэмо. Хуа Чэн смотрел на его падение широко раскрытыми глазами. У него перехватило дыхание. Гэгэ?... Мир словно замедлился. На мгновение он увидел, как избитый ребёнок падает в объятия смерти. На мгновение, силуэт ребёнка заместила фигура в белом, залитая кровью. Гэгэ?!?! Его предплечье горело. Нить на пальце горела. Скрытая чарами пустая глазница, в которой некогда был его алый глаз, горела. ЗАЩИТИ ЕГО Не успела мысль сформироваться, как он уже бежал. СПАСИ ЕГО Он игнорировал удивлённые вздохи людей и всхлипы перепуганного юноши. НЕЛЬЗЯ ДОПУСТИТЬ, ЧТОБЫ ОН ВНОВЬ ПОСТРАДАЛ. — Ваше Высочество!!! Хуа Чэн спрыгнул в пропасть. Он достал Эмин, чтобы рассечь воздух, уменьшая сопротивление воздуха и ускоряясь. Он видел, как Фан Синь раскинулся, чтобы наоборот замедлить падение, и Хуа Чэну удалось его догнать. Он развернулся в воздухе, обняв Фан Синя и призвал своих серебряных бабочек для плавного спуска. Хуа Чэн крепко прижимал к себе Бедствие, словно хотел защитить его от всего остального мира, словно в этом и заключалось его предназначение… Он тот, кого Хуа Чэн искал всё это время. Иначе и быть не может. Фан Синь рассмеялся, пока они падали вместе. Его фальшивые красные глаза на мгновение вспыхнули золотом: — Я никогда в тебе не сомневался. — Гэгэ… — Задыхался Хуа Чэн, и тут глаза Фан Синя расширились. — Ох, Сань Лан, мой Сань Лан, я тебя напугал? — Фан Синь протянул руку, чтобы обнять лицо Хуа Чэна, вытирая слёзы, выступившие незаметно даже для самого Воинственного Бога. Остановись… Тебе не нужно обо мне беспокоиться! Хуа Чэн стиснул зубы и, услышав вопли тысяч злых духов, яростно призвал как можно больше серебряных бабочек, создавая вокруг них защитный купол, в котором они смогли приземлиться, я затем рассредоточил их для борьбы с демонами. Пинком бедра он высвободил Эмина из ножен, призывая атаковать всех нацелившихся на них духов, впрочем даже не удосужившись одарить их и взглядом. Единственный, кто имел значение, – мужчина в его объятьях – тот, кого он потерял, тот, кто ему так дорог, тот, кто нашёл его вновь. Ведь именно это и пытался сказать Фан Синь, верно? Тот ужас, что отразился на его лице, стоило Хуа Чэну спросить, кто он, То, с какой уверенностью он заявил, что будет рядом, стоит лишь Хуа Чэну подумать о нём. То, как бесстыдно он флиртовал с Хуа Чэном, не беспокоясь о последствиях. То, как стремительно и безоговорочно Хуа Чэн ему доверился. То, как уверенно он говорил вещи, благодаря которым Хуа Чэн чувствовал себя настоящим. — Сань Лан, — Фан Синь обвил его лицо ладонями — Отпусти меня. — Это ты! — Воскликнул Хуа Чэн — Ты тот, кого я желал найти всё это время, я прав? Фан Синь моргнул и рассмеялся, пока Хуа Чэн всё крепче сжимал Бедствие в своих руках. Это не был его привычный громких хохот с запрокинутой головой. Скорее недоверчивый смешок. Словно он не мог поверить собственным ушам: — Я? Безумное Бедствие? Кошмар Небес? С чего ты взял? —Вся моя божественность, на протяжении сотен лет, всё в ней казалось неправильным, пока я не встретил тебя. — Хуа Чэн резко развернулся, призывая своих бабочек рассечь приближающихся воинов — Лишь ты один для меня значим. Лишь тебе позволено меня касаться. Ничто не казалось мне настоящим до нашей встречи. Это ведь ты, не так ли? Эмин грозно звякнул, рассекая воздух вокруг, с целью создать для них безопасную область. Красные глаза Фан Синя расширились от взгляда на Хуа Чэна, и вскоре это выражение сменилось мягкой улыбкой. Он приподнялся и прислонился своим лбом ко лбу Хуа Чэна. — Когда весь мир отвернулся от меня, ты был тем, кто остался бок о бок со мной. Когда я думал, что у меня больше никого нет, ты был рядом, в одном лишь полушаге. — В фальшивых глазах Фан Синя блеснуло золото. Он огладил скулы Хуа Чэна, стирая остатки слёз, и тот пожалел, что однажды нацепил на себя фальшивую оболочку: --- Да, я тот кого ты искал. И я тоже желал найти тебя. И Хуа Чэн мог, наконец, выдохнуть с облегчением. — Как бы романтично это ни звучало, всё же позволь мне помочь тебе — Улыбнулся Фан Синь — Я знаю, ты хочешь защитить меня, но, пожалуйста, позволь и мне защищать тебя. Хуа Чэн тихо выдохнул и, опустив Фан Синя на землю, поморщился от грязи и крови, испачкавших одежду Бедствия. Фан Синь усмехнулся и, встав спиной к спине Хуа Чэна, обнажил меч Умин. Однако, Хуа Чэн успел заметить, что на клинок были наложены чары, маскируя багровое лезвие под натуральное серебро. — Не бойся — Прозвучал мягкий голос Фан Синя — Я буду лишь в полушаге от тебя. И сохрани жизнь Кэмо. Хуа Чэн сделал глубокий вздох и схватил Эмин. Серебряные бабочки продолжали поддерживать купол вокруг них, сокращая количество приближающихся к ним демонов. Взаимодействие Хуа Чэна и Фан Синя было безупречным. Их боевые стили идеально дополняли друг друга, благодаря чему каждый имел возможность прикрыть партнёра, и хотя Хуа Чэн не знал ничего о фехтовании Фан Синя, его тело, казалось, помнило его на уровне инстинктов. И несмотря на то, как близко они сражались, ни один не помешал другому. Хуа Чэн, на самом деле, даже и не допускал вероятности их столкновения. Тем не менее, странно, что Фан Синь сдерживался. Жое надёжно спрятана под складками одежд, а также нигде не росли паучьи лилии, в отличие их сражения в лесу на горе Юйцзюнь. Учитывая, что Фан Синь до сих пор сохранял маскировку и даже зачаровал свой меч… — За нами следят? — Тихо спросил Хуа Чэн, пока они кружили друг вокруг друга. Фан Синь в ответ лишь кивнул. Трупы наваливались друг на друга, генерал Кэмо оказался прижатым к углу бабочками Хуа Чэна, и, как и ожидал сам Бог, это было скорее утомительно, чем действительно трудно. Огромное количество энергии злобы исходило от тысяч душ, искавших выхода своим кровожадности и ярости. Тёмная ци развеяна, убиты последние воины, Хуа Чэн вернул Эмин в ножны и, обняв Фан Синя, уткнулся тому в изгиб между шеей и плечом. Он не видел, но чувствовал улыбку на губах Бедствия и нежные поглаживания руки по его волосам. Он просто… Расслабится на мгновение… — Что я написал у себя на руке? — Прошептал Хуа Чэн, прижавшись к шее Фан Синя. Он почувствовал, как улыбка Бедствия расцвела: — Я не сразу понял, но это моё имя. Моё настоящее имя. — Гэгэ-... — РРРАААААГХ!!!! Стоило Хуа Чэну отвлечься, как Кэмо удалось вырваться из пут серебряных бабочек и попытаться броситься на них. — Да к чёрту всё, ты мешаешь! — Фан Синь метнул Умин, и тот, обогнув Кэмо сзади, пронзил его плечо, прижимая лицом в землю. — Сначала этот глупый мальчишка, а теперь ты... Вы что, не понимаете? У нас был такой момент! Хуа Чэн фыркнул, позабавленный, и схватил Фан Синя за руки, дабы тот не бросился на Кэмо. Тот легко поддался Хуа Чэну, а стоило Воинственному Богу начать осыпать поцелуями костяшки его пальцев, полностью успокоился. — Поговорим после миссии, хорошо гэгэ? — Сверкнул взглядом Хуа Чэн. Фан Синь, оживившись, схватил Хуа Чэна за руку и потащил к Кэмо. — Ладно, давай поскорее покончим со всем этим! — Фан Синь любезно вынул зачарованный Умин из плеча генерала и наступил тому на голову, удерживая на месте, не смотря на попытки Кэмо извернуться. — Сань Лан! А ты знал?… — Фан Синь усмехнулся с видом человека, который не испытывал никаких сложностей при сдерживании генерала, вдвое большего его самого — Народ Баньюэ, не смотря на всю свою жестокость, весьма уважительно относится к телам умерших. Они верят, что состояние людей после смерти отражает их судьбу в загоробном мире. Хуа Чэн не мог перестать улыбаться, раскачивая их сплетённые вместе ладони: — Правда, гэгэ? И как же нам воспользоваться этой информацией? Фан Синь усмехнулся и, провернув Умин, с силой вонзил клинок в землю в непосредственной близости от лица Кэмо. — Будь хорошим генералом и отвечай на наши вопросы, иначе я начну калечить трупы всех твоих братьев! — Пригрозил Фан Синь нараспев. Наконец, Кэмо оставил попытки сопротивления, оставаясь жутко неподвижным после угрозы. Хуа Чэн, напоследок, ещё раз поцеловал костяшки пальцев Фан Синя, после чего был вынужден отпустить его руку и присесть, хорошенько всматриваясь в лицо Кэмо. — Теперь, когда мы поняли друг друга, я хочу в точности узнать обо всём, что здесь произошло.

___________________

Истории не сходились. Пэй Су заявил, что во всём виноват Фан Синь. Что он основал третью фракцию, переманил на свою сторону солдат и могущественного даоса, а после проклял тех, кто не примкнул к нему. Однако, по словам генерала Кэмо, некая чародейка-полукровка, служившая императорским советником, зарекомендовала себя могущественным ресурсом для Королевства Полумесяца, однако в разгар войны она исчезла. Так, решающая битва зашла в тупик, пока воины Центральных Равнин не обратились к тёмным искусствам. Они принесли народ Баньюэ в жертву Яме Грешников, обрекая на нестерпимые муки до тех пор, пока их злоба не будет заглушена людскими жертвами. — Это всё потому, что она сбежала! Трусиха! Она недостойна зваться одной из нас! — Закончил генерал Кэмо. Можно было подумать, что Фан Синь завербовал чародейку-полукровку, и та не участвовала в решающей битве. Можно было подумать, что это Фан Синь завёл сражение в тупик, чтобы затем заточить все души в Яму, наполнив её энергией злобы. Однако Хуа Чэн был уверен, что Фан Синь никогда бы так не поступил. И даже не будь в нём этой веры, Бог понимал, у Фан Синя не было причин так заморачиваться, он бы не получил совершенно никакой выгоды от проклятой армии. Его знали, как Великое Бедствие, за сотни лет до этой войны. И даже если бы выгода была, Фан Синь был достаточно могущественен, чтобы просто… уничтожить всех, вместо того, чтобы создавать огромную яму для сдерживания и постепенного рассеивания энергии злобы. Не говоря уже о том, что Кэмо вообще не упоминал Фан Синя. Или кого-угодно, чья роль могла бы быть ему приписана. Хуа Чэн взглянул на Бедствие, что слушал всю историю с отстранённым интересом. Когда дело касалось рассказа Пэй Су, Фан Синь выглядел позабавленным. Он задавал вопросы, перебивал, находил несостыковки. Однако, теперь Фан Синь хранил молчание. До самого конца. — Любопытно — Фан Синь перевёл довольный взгляд на Хуа Чэна — Если то, что вы говорите – правда, генерал, и армия Центральных равнин прибегла к тёмными искусствам, то почему их солдаты находятся в этой яме вместе с воинами Баньюэ? Генерал Кэмо отшатнулся: — Что? Что это значит? Ты-... Но Хуа Чэн уже обо всём позаботился. Он мгновенно рассредоточил серебряных бабочек, и те осветили горы трупов, коими была усеяна яма. Ну конечно… Это объясняло невероятное количество тёмной ци. Это объясняло, почему в яме так много душ. В яме находилась не одна армия, а две. Пышущий возмущением, генерал Кэмо бросился к горе трупов, рассматривая более упитанные и бледные фигуры жителей Центральных равнин, что резко контрастировали с крупными и складными телами воинов Баньюэ. — Но почему обе армии оказались в Яме Грешников? — Хуа Чэн обернулся к Фан Синю — Кто бы ни прибег к тёмным искусствам, чтобы заточить здесь души солдат, чего он хотел добиться уничтожением обеих армий? Фан Синь рассмеялся, устремив свои сверкнувшие глаза на Хуа Чэна. Он поднял зачарованный Умин и огладил лезвие, словно проверяя заточку. — Даже не знаю… Кому в итоге пошла на пользу эта война? Фан Синь остаётся в фальшивом обличии. Багровый Меч зачарован. Он не заявлял, что является Бедствием. Генерал Кэмо скорее всего и не знает о его существовании, даже не упоминал его фигуру в своём рассказе. Фан Синь считает, что за ними следят, но в яму не бросался никто, кроме них и А-Чжао… А-Чжао. Тот, кто вызвал истерический смех Фан Синя, стоило лишь представиться. Тот, кто привёл торговцев туда, где растёт единственное противоядие от скорпионовых змей. Фан Синь спросил, кому пошла на пользу эта война. Очевидно тому единственному, кто по её окончании вознёсся на Небеса. — Величие Багрового Меча рождается в резне и смерти! Он возвышается на телах павших! Ему плевать на человеческие жизни! — Откуда даочжану известно, о чём думал Багровый Меч? — Потому что он одержимый властью безумец! — Если он “одержимый властью безумец", то лишь такой же “одержимый властью безумец” мог понять его мысли, разве нет? Что это говорит о вас? Хуа Чэн стиснул зубы и встал: — Ладно, А-Чжао, или лучше сказать Пэй Су! — Хуа Чэн скрестил руки — Немедленно выходи и объяснись!

_________________

Пэй Су попытался солгать. Выйдя в свет, он предпринял попытку оправдаться, но в итоге, лишь глубже зарыл себя в могилу. Но рассказал, что советница была его подругой детства, которую в своё время отвергли в Королевстве Полумесяца. Он заявил, что Фан Синь вмешался в войну и сорвал их план. Чему однако противоречил факт его вознесения, обусловленного его преувеличенной победой в этой войне. А ещё этому противоречили действия Пэй Су за спинами небожителей и тайные схождения в мир смертных с целью развеять энергию злобы, когда он мог просто сказать: “Кстати, Фан Синь совершил кое-что ужасное, мне нужна помощь”. И вскоре терпение Фан Синя окончательно иссякло. — Ох, ну что за НЕЛЕПОСТЬ. НА ЧТО МЫ ТОЛЬКО ВРЕМЯ ТРАТИМ? — Фан Синь вышел вперёд и одним быстрым и плавным движением схватил Пэй Су за голову и швырнул его на землю. — Хватит ЛГАТЬ. Сань Лан проделал весь этот путь, чтобы помочь с твоей проблемой, и меньшее, чем ты можешь ему отплатить, это проявить уважение и рассказать нам правду. Пэй Су прохрипел, уткнувшись лицом в гравий, и сжал кулаки. Он попытался подняться, но Фан Синь вновь впечатал его голову в землю. — Скажи. Нам. Правду. И вот, уткнувшись лицом в кровавый, грязный пол ямы, некогда переполненной энергией злобы, средь тысяч солдат и простых людей, сброшенных сюда ещё раньше, он сдался. — Это-был-я… — Громче. — Прорычал Фан Синь. — ЭТО БЫЛ Я, ЯСНО ВАМ? — Пэй Су обратил на них свой испепеляющий взор — ЭТО Я ПРИБЕГ К ТЁМНЫМ ИСКУССТВАМ. ЭТО Я СОЗДАЛ ЯМУ ГРЕШНИКОВ И ПОМЕСТИЛ В НЕЁ ОБЕ АРМИИ. — ЭТО Я ОБУЧИЛ ЧАРОДЕЙКУ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ТЁМНУЮ ЦИ! Я ПОСЛАЛ ЕЁ В КОРОЛЕВСТВО ПОЛУМЕСЯЦА! Я ВЕЛЕЛ ЕЙ ОТКРЫТЬ ВОРОТА! — НО ОНА ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛА. ФАН СИНЬ ЗАБРАЛ ЕЁ, И ОНА ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛА, А МНЕ ПРИШЛОСЬ ДЕЛАТЬ ВСЁ, ЧЁРТ МЕНЯ ДЕРИ, САМОМУ. ПОГИБЛО СЛИШКОМ МНОГО ЛЮДЕЙ, И Я НЕ СМОГ БЫ ЭТО СКРЫТЬ, ЕСЛИ БЫ НЕ ВЫРЫЛ ЭТУ ЧЁРТОВУ ЯМУ НО… — Но ты не можешь спуститься в Мир Смертных, не привлекая внимания, а твой двойник слишком слаб. — Закончил за него Хуа Чэн, сощурив сверкнувшие свирепым взглядом глаза — Значит, ты утолял энергию обиды, отдавая ей смертных на растерзание? Осознав, что тёмной ци скопилось слишком много, ты попросил меня о помощи, так как я уже спустился в Мир Смертных, и не привлеку лишнего внимания. — Иии… — Фан Синь подскочил к Хуа Чэну — Его так напугала возможность быстро добраться до сюда как раз потому, что таким образом мы смогли разглядеть весь его замысел. Он привёл сюда группу торговцев, отравленных ядом скорпионовых змей и заманил во дворец, где растёт лекарство, чтобы воины Баньюэ сами сбросили их в яму. Хуа Чэн растёр переносицу. Он конечно знал, что работа с кем-либо из Пэев доставит ему много хлопот, но больше всего его злило другое. Всё это время Пэй Су обвинял Фан Синя во всём, произошедшем в Королевстве Полумесяца, на что тот отвечал лишь смехом, но даже не собирался мстить. Он воспринял обвинения с улыбкой человека, который сталкивался с подобным столь часто, что лишь спокойно указал на ложность заявлений. Сколько ещё злодеяний были ложно приписаны Фан Синю? Сколькие из них – деяния небесных чиновников, использующих Фан Синя в качестве козла отпущения? Безумное Бедствие. Кошмар Небес. Ага. Конечно. Фан Синь спокойно взял Хуа Чэна за руку: — Что теперь, Сань Лан? Хуа Чэн глубоко вздохнул и взмахом запястья призвал свой алый зонт, раскрыв над собой и Фан Синем. Слегка отклонив его назад, Хуа Чэн посмотрел вверх. — Вы слышали? Мин И? Повелитель Ветра?