Mind in Madness, Heart in Peace || Разум в Безумии, Сердце в Покое

Хуа Чэн глубоко вздохнул и взмахом запястья призвал свой алый зонт, раскрыв его над собой и Фан Синем. Слегка отклонив его назад, Хуа Чэн посмотрел вверх. — Вы слышали? Мин И? Повелитель Ветра? В тот же миг в яму ворвался мощный порыв ветра, резко подхвативший Пэй Су и генерала Кэмо восходящим потоком, но Хуа Чэн ловко поймал его своим зонтом, крепко обхватив Фан Синя за талию, и они взлетели, оставив яму грешников позади. Фан Синь ахнул от восторга, наслаждаясь их мягким кружением по воздуху. Он обнял Хуа Чэна за шею, помогая удержать равновесие: — Сань Лан! — Рассмеялся он, сощурив глаза, — Я знал, что ты припрятал козырей в рукаве! Мой смышлёный Сань Лан! — Пэй Су с самого начала вёл себя уж слишком подозрительно, поэтому я держал Мин И в курсе на случай, если что-то случится. — Объяснил Хуа Чэн, — Они достойные Боги, заслуживающие доверия. Губы Фан Синя изогнулись в лёгкой ухмылке: — Раз так говорит Сань Лан, значит так и есть. В то время, как Пэй Су и генерал Кэмо грубо приземлились на землю и были немедленно закованы в кандалы Мин И, Хуа Чэн с Фан Синем грациозно приземлились рядом. Бог Смерти сделал вид, что проверяет, достаточно ли крепко Бедствие стоит на ногах. (Фан Синь был абсолютно устойчив, но это не имело значения.) Чуть в стороне объявился Повелитель Ветра, кажется решивший принять женское обличье и каким-то немыслимым образом убедивший Мин И сделать то же самое. Хуа Чэн уже предвкушал, как будет их за это подкалывать. — А как же торговцы? — Фан Синь огляделся. Кроме них во всей округе не было ни души. Руины Королевства Полумесяца выглядели уже намного лучше – на ясном небе отчётливо виднелись звёзды, а сгустки тёмной ци рассеялись. — Я попросил Мин И отвести их обратно к каравану. Они должны были припасти достаточно трав для лечения пострадавших — Сложил свой зонт Хуа Чэн. — Оххх, Сань Лан, оказывается, всё продумал. Пока Ши Цинсюань отчитывала Пэй Су, Хуа Чэн обратил своё внимание на Мин И и подтолкнул его – её – бедром: — Груди? Серьёзно? — Красивые глазки, придурок. Хуа Чэн усмехнулся и покачал головой. Если он и скучал по чему-либо из жизни на небесах, то это болтовня с Мин И. Но даже так, он ни на что бы не променял спуск в Мир Смертных. — Спасибо за помощь. Мин И закатила глаза и скрестила руки на груди: — Должен будешь… Она резко замолчала. Хуа Чэн моргнул и повернулся к своей подруге, когда та внезапно опустила взгляд, а на её лбу выступила капелька пота. — Я тебе должен?... — Хорошенько подумав, я решила, что ничего ты мне не должен. Глаза Хуа Чэна сощурились, когда Мин И продолжала смотреть под ноги, демонстративно не поднимая взгляд. Фан Синь, стоящий неподалёку, пассивно наблюдал за происходящим. Он по прежнему был в обличии “Хун-эра”, с угольно-чёрными волосами и красными глазами. Хуа Чэн, как никогда прежде, желал, чтобы тот вернулся к своему изначальному облику. — Так… он тот самый? — Спросила Мин И. — Мм? — Тот, кого ты искал. Хуа Чэн оторвался от разглядывания Фан Синя и посмотрел на Мин И, которая всё ещё буравила взглядом землю, но её брови были нахмурены в выражении беспокойства. Она быстро подняла свои любопытные глаза на Хуа Чэна. — Да — Мечтательно выдохнул тот — Это он. Мин И закатила глаза и легонько пихнула его бедром: — Отвратительно. — А затем, после секундного молчания, добавила — Ты выглядишь счастливым. Хуа Чэн ухмыльнулся. — Мне очень жаль, что вы оказались втянуты во всё это — Ши Цинсюань приблизилась к Фан Синю, обмахиваясь веером — Ошеломительно, наверное, было узнать, что мы Боги! — В некоторой степени. Но не волнуйтесь, я сохраню ваш секрет. — Элегантно поклонился Фан Синь, — Мой Бог не доверился бы мне в этой миссии, если бы не посчитал меня надёжным человеком. — О-о-о, а мне он нравится, Хуа-Сюн! Я же могу называть тебя Хуа-Сюном, да? Мы теперь друзья! — Ши Цинсюань указала веером на Хуа Чэна, лишь закатившего на это глаза. Мин И выглядела позабавленой. Ши Цинсюань надулась и повернулась к Фан Синю, — Если хочешь сменить храм, у меня есть несколько-... — Эй! — Хуа Чэн сжал кулаки. — Это весьма любезно с вашей стороны, Повелитель Ветра. — Фальшивые глаза Фан Синя сощурились от его улыбки, — Однако, я всем обязан Богу Смерти. — Вот это преданность! Не часто встретишь. — Рассмеялась Ши Цинсюань, — Молодец! Тебя не легко переманить. Хуа-Сюн заслуживает таких последователей. — Перестань говорить так, будто меня здесь нет! — Рявкнул Хуа Чэн. Фан Синь не сдержал смешки, прикрывшись рукавом: — Так вы заберёте их на Небеса? — Да, придётся разгребать последствия. Хуа-Сюн, можешь остаться и отдохнуть, мы обо всём позаботимся. В конце концов, ты взял на себя самое сложное. — Усмехнулась Ши Цинсюань. — Мгм. — Хуа Чэн остался невозмутим. — Ох, прежде чем вы отправитесь обратно, нужно отпраздновать успех этой грандиозной миссии. — Хлопнул в ладоши Фан Синь, — Как вы смотрите на то, чтобы я приготовил что-нибудь для нас всех? Хуа Чэн навострил уши: — Гэгэ готовит? — Ого-о! — Ши Цинсюань подпрыгнула на месте, — Мин-Сюн, почему бы нам не-... — Нет, нет, и нет, у нас есть работа. — Мин И схватила Повелителя Ветра и в панике потащила к связанным Кэмо и Пэй Су, — Давай уже поскорее уберёмся отсюда. — Рушишь всё веселье! — Проныла Ши Цинсюань, но всё же Повелители Земли и Ветра покинули их вместе с двумя пленниками, чтобы подняться на Небеса. Хуа Чэн некоторое время смотрел в никуда, прежде чем повернуться к Фан Синю. Тому, кого он искал. — Ужин? — Хуа Чэн протянул свою ладонь, и Фан Синь с радостью переплёл их пальцы. В этот момент маскировка, наконец, спала с Бедствия: его волосы вновь стали каштановыми, а глаза – золотистыми. Эти его глаза и эта сияющая улыбка… Хуа Чэн вновь почувствовал мурашки под кожей, потребность защитить, порыв встать на колени, желание обнять этого мужчину и никогда не отпускать. На этот раз он позволил этим чувствам охватить себя, сжимая руку Фан Синя. — Я приготовлю овощное рагу!

_________________

Хуа Чэн и не подозревал, что овощное рагу бывает… тёмно-фиолетовым. И хотя Фан Синь назвал это овощным рагу, оно почему-то пахло рыбой. Явно нервничающий, Фан Синь сидел перед Хуа Чэном со своей миской, в беспокойстве теребя большие пальцы, и Хуа Чэн решил, что нельзя давать ему повод продолжать тревожиться. Он зачерпнул полную ложку и отправил в рот. И это… Было очень даже неплохо. Немного пересолёное, слегка подгоревшее. Вкус, конечно, необычный, но весьма неплохой. — Стоило добавить меньше соли, но вкус интересный. — Заявил Хуа Чэн и, заметив недоверчивый взгляд Фан Синя, с удвоенным энтузиазмом взялся за свою порцию. Выражение лица Фан Синя сменилось нежной улыбкой: — Сань Лан поистине потрясающий — Хихикнул он и тоже приступил к еде. Хуа Чэн вновь задался вопросами, что мучали его ещё с их первой встречи. Было ли это безумием? Или может соблазнением? Определённо нет. Ведь впервые этот мир обрёл смысл. Насытившись, Хуа Чэн решил, что настала пора обсудить все волнующие его темы. — Что я написал на руке? — Вновь задал он главный вопрос, протягивая предплечье с отчётливой корявой надписью, — Каково настоящее имя гэгэ? Фан Синь провёл по татуировке кончиками пальцев, в глазах отразилась нерешительность: — Я… не скажу тебе… Сердце Хуа Чэна сжалось в груди: — Гэгэ? — Я мог бы рассказать тебе всё. И я правда думал о том, чтобы рассказать тебе всё. — Фан Синь переплёл большой палец с указательным, потирая своё имя на руке Хуа Чэна, словно пытаясь стереть разводы чернил, мешающие читаемости иероглифов. — Я ведь тебя знаю, Сань Лан. — Фан Синь не отрывал глаз от предплечья Хуа Чэна, но даже так проступающая в них боль была отчетлива. — Я знаю, что ты поверишь каждому моему слову. Ты поверишь, даже если я решусь соврать, и убедишь себя, что я говорю лишь правду. — И это пугает меня. Рука Фан Синя скользнула к ладони Хуа Чэна, сжимая её: — Меня пугает, какую власть я имею над твоими воспоминаниями и над тобой самим. — Сань Лан, пожалуйста, пойми. — Фан Синь поднял их сплетённые руки и поцеловал нить, повязанную на пальце Хуа Чэна, — Ты слишком дорог мне, и я не собираюсь оскорблять тебя подобным образом. И хотя Хуа Чэну это не понравилось, он понял. И не мог перестать дуться: — Ладно, гэгэ, я постараюсь вспомнить всё сам. — Уверен, мой Сань Лан справится. — Фан Синь вновь сжал его ладонь. — Но гэгэ должен меня поощрять! Бедствие рассмеялся: — Я что-нибудь придумаю. Фансинь настоял на том, чтобы снова помолиться перед сном и зажёг благовония, как обычно, преподнеся паучью лилию и белый цветок, которые присоединились к остальным в вазе. Хуа Чэн лелеял тепло этой молитвы, наполняющее всё его существо. На краю сознания его мучал вопрос о том, почему же раньше он не чувствовал преданности Фан Синя, и пришёл к выводу, что Небеса, должно быть, блокируют все сильные чувства, сопутствующие молитвам. — Так что за история с той чародейкой? — Спросил Хуа Чэн, устраиваясь на постели. Фан Синь хлопнул в ладоши. — Бань Юэ. — Что? — Её зовут Бань Юэ. Не “та чародейка”. — Фан Синь рассеянно прибирался на алтаре, поправляя ликорисы и белые цветы в вазе. — Её имя – Бань Юэ. Хуа Чэн дождался, пока Фан Синь закончит, и указал на место рядом с собой. Фан Синь вприпрыжку подбежал и уселся с ним бок о бок на кровати. — Что произошло с Бань Юэ на самом деле? — Повторил Хуа Чэн — Ты правда вмешался в ту войну? — Вопреки словам Пэй Су, я просто проходил мимо. — Пожал плечами Фан Синь — Понимаешь… я тогда искал одного мелкого крысёныша, а наткнулся на войну в самом разгаре. Заметь, я тогда был замаскирован, а потому никто не знал, кто я. Но так как я явно не выглядел как житель Королевства Полумесяца, войска Центральных равнин попытались завербовать меня. — Пэй Су сказал, что ты основал третью фракцию. Фан Синь запрокинул голову и рассмеялся: — “Фракция” – это громко сказано. — Нейтральная территория? — Возмущался Пэй Су — Занять нейтральную позицию – всё равно, что примкнуть к Королевству Полумесяца! Фан Синь рассмеялся: — Я ничего не знаю ни о вас, ни о вашей войне. Меня не волнуют ваши распри. Но я вижу, что есть люди, не желающие участвовать в этой войне, и я готов предоставить им безопасную территорию — Он обнажил Умин, зачарованный под обычный меч — И чем же ты мне ответишь не это? Как следует избив Пэй Су, он протирал свой клинок. — Не все гонятся за славой, мальчик. Тебе бы поумерить гордыню, иначе лишишься всего. — Пэй Су пытался использовать Бань Юэ, чтобы склонить меня сражаться на их стороне. Довольно подло, я считаю. Просить маленькую девочку-сироту манипулировать тобой. Как бы то ни было, не вышло, но я часто с ней разговаривал. Тогда я и узнал об их плане. О том, как Пэй Су обучил её тёмным искусствам и подослал в Королевство Полумесяца. А ещё я узнал о её чувствах. О том, как она подружилась с жителями вражеского королевства, всего лишь проявив себя в культуре людей, обожающих битвы. — По мере приближения решающей битвы, она разрывалась от противоречий и, не зная, что делать, обратилась ко мне с вопросом, как ей поступить. И тогда я предложил ей особый, секретный третий путь. — Третий путь? — Моргнул Хуа Чэн Предать Пэй Су и защитить Королевство Полумесяца, или предать генерала Кэмо и позволить Королевству пасть. Был ли третий путь? Фан Синь мило улыбнулся: — Она могла просто уйти. — Просто уйти…? — прошептала Бань Юэ. — Но… а как же Пэй Су? Как же Кэмо? — А что они? — Фан Синь пожал плечами, — Оба стремятся к своим идеалам, но на самом деле просто используют тебя. Ты так много думаешь о них, но волнуются ли они также о тебе? — Я… — Чью бы сторону ты ни выбрала, другая тебя обвинит. Их смерти будут на твоей совести, и именно тебе предстоит иметь дело с последствиями. Ты замучаешь себя угрызениями совести. Именно на тебя будет направлена энергия злобы. По-мойму, их волнует лишь то, как получить от тебя побольше выгоды. Бань Юэ выглядела такой юной и неуверенной. Фансинь напомнил себе, что она всё ещё ребёнок. — Ты можешь принять чью-либо сторону, а можешь просто уйти. Отстраниться от их войны. Отказаться от их планов. Пусть они сами пожинают плоды своих действий. — Я… я не… я не знаю… — Тогда давай упростим — Фан Синь скрестил руки — Предположим ты остаёшься при своём и выбираешь одну из сторон. Как думаешь, простят ли тебя другие? Они бы поняли твой выбор? Остались твоими друзьями? — Она не смогла ответить — Фан Синь опустил голову на сложенные руки — Это и стало её согласием. — Значит, когда Пэй Су сказал, что ты завербовал её… — Бань Юэ на самом деле предпочла укрыться у меня. — Если я останусь с тобой — Бань Юэ сжимала мешочек со своими скромными пожитками — Что я должна буду делать? — Всё, что хочешь — Пожал плечами Фан Синь — Захочешь научиться сражаться – я тебя обучу, решишься уйти – так ступай. Это твоя жизнь Бань Юэ. Никто не должен указывать тебе, как жить, никто не должен пользоваться тобой, а по достижении своих целей, выбрасывать за ненадобностью. — Заметь, я всё ещё был в маскировке. И прежде, чем она согласилась пойти со мной, я раскрыл Бань Юэ свою истинную личность, чтобы она понимала, на что идёт. Когда она всё же решила остаться со мной, я забрал её и всех, кто хотел сбежать от войны подальше. — И-и-и… — Фан Синь улыбнулся, — Я не хотел, чтобы всю вину возложили на Бань Юэ, поэтому оставил парочку паучьих лилий. Тогда уже обвинили меня. Хуа Чэн вновь подивился тому, как легко люди готовы переложить вину на Фан Синя, и как тот умудрялся сохранять невозмутимость всё то время, пока Пэй Су обвинял его во вмешательстве в их войну. — Что с ней сейчас? — Она осталась со мной. Думаю, она нашла своё место в моём Городе. — Размышления Фан Синя сменились лучезарной улыбкой, — Вы с ней встречались! Кажется, она представилась моей ученицей? Хуа Чэн мысленно вернулся к той миссии с Сюань Цзи и вспомнил девушку смешанных кровей с фиолетовыми волосами. — Та девчушка? — В голосе Хуа Чэна проскользнуло недоверие. Девчушка, которой уже перевалило за столетие. — Она освоила демоническое совершенствование и остановила старение в столь юном возрасте? Фан Синь утвердительно промычал и откинулся на постель. Хуа Чэн засуетился, складывая свои одежды в мягкую подушку для Бедствия. — Она знает, что ты снова ввязался во всё это? — Спросил он, ложась набок, лицом к собеседнику. — Я спросил её разрешение. — Фан Синь уткнулся в импровизированную подушку, также повернувшись к Хуа Чэну. — Иначе я бы и не вмешался. Хуа Чэн припомнил отрешённый взгляд Фан Синя, когда они стояли на краю обрыва. Как тот не вздрогнул и не улыбнулся ни на одну провокацию демонических воинов. Как он смотрел куда-то за горизонт. И как после этого, он сразу же спрыгнул в яму. — Она хорошая девочка. — С нежностью улыбнулся Фан Синь, — Попросила меня развеять энергию злобы, чтобы они наконец могли двигаться дальше. — И ты исполнил её желание? — Это моё призвание – желания исполнять. А что? — Рассмеялся Фан Синь, — Что такого Небеса рассказали тебе обо мне? Хуа Чэн поморщился от воспоминаний о небожителях, описывающих Фан Синя как олицетворение безумия, воплощение соблазна и величайшее зло. — Ничего, что следовало бы повторять, гэгэ. — Я тут вспомнил, что должен исполнить ещё одно желание. — Фан Синь придвинулся ближе, и, на этот раз, Хуа Чэн обхватил его за плечи, прижимая к себе. Тот легко устроился в его объятиях. — Загадывай. Чего хочет мой милый Сань Лан? Щёки Хуа Чэна вспыхнули, но ему было слишком комфортно, чтобы зацикливаться на этом. — Я же ничего не сделал. — Хуа Чэн закрыл глаза, расслабляясь. — И мне нечего предложить взамен. Он ощутил, как мозолистые пальцы перебирают его волосы. На миг мелькнули воспоминания из детства – фигура в белых, алых и золотых одеждах держит его в своих руках. — Глупышка. — Голос Фан Синя был невероятно мягок, и Хуа Чэн почувствовал, как медленно засыпает. — Ты уже отдал мне всё. Потому и я отдам тебе что угодно. Хуа Чэн крепко обнял мужчину: — Будешь со мной, когда я проснусь? В ответ раздалось хихиканье: — Я всегда с тобой, мой Сань Лан.