Mind in Madness, Heart in Peace || Разум в Безумии, Сердце в Покое

В темноте леса раздался смешок. Палец скользнул от груди к шее. — Возможно, тело даочжана знает что-то, чего не знает сам даочжан~ Хуа Чэн испустил судорожный вздох. Кристально чистая прохладная речная вода почти не смягчала жар, разливавшийся под кожей, когда он проводил ладонями по груди и шее, повторяя дорожку, проложенную Фан Синем в день их встречи. Он закрыл глаза от солнечного света, просачивающегося сквозь деревья. — Как насчёт… “муженька”? Эти большие и невинные золотистые глаза смотрели прямо на него. Горячее дыхание обдало его щёки. Мир вокруг расплывался, опадающие кленовые листья служили не более чем ярким фоном в присутствии Фан Синя. — Хммм, тогда почему-бы не попробовать… “любимый”? — Любимый… — На выдохе прошептал Хуа Чэн и почувствовал, как что-то в нём откликнулось на это обращение дрожью во всём теле. Его рука опустилась под воду и начала движение по всей длине. Он до сих пор слышал остатки сладкого и нежного запаха лилий. Аромат благовоний, зажигаемых Фан Синем перед молитвой. Ощущал тепло его преданности. А эти золотистые глаза… —...У судьбы, похоже, есть чувство юмора. Нежные губы целуют костяшки его пальцев. Раздаётся хруст откусанного яблока. Его рука двигалась всё быстрее, приближая к пику наслаждения. Холодная речная вода совершенно не умаляла жар, приливший к его животу. — Гэгэ… — Хуа Чэн задыхался, крепко зажмурив глаза, пока образ Фан Синя в его голове преображался и менялся. — Не бойся — Фан Синь – Фан Синь? – был растрёпан. Одежды едва укрывали его раскрасневшееся, покрытое потом тело. Он тяжело дышал, щёки покрылись ярким румянцем. Было жарко, вокруг них клубилась розоватая дымка. На задворках сознания он распознавал отзвуки женского хихиканья. — Я тебя защищу… — Фан Синь повязал прядь своих волос ему на палец и… Тело Хуа Чэна содрогнулось, изливаясь в речную воду. Тяжело дыша, он поднял руку, чтобы взглянуть на алую нить. Воспоминание? Хуа Чэн всё пытался восстановить воспоминания о Фан Сине. И хотя теперь он осознавал события яснее (так как у загадочного незнакомца из его снов наконец появилось лицо, туман в его сознании постепенно рассеивался), он не мог ухватиться ни за что конкретное. Он не знал хронологии событий и не в силах был сложить воедино то, что произошло на самом деле. Непонимание обстоятельств, их связывающих, не делало ситуацию легче. В каких отношениях они состояли? Как познакомились? Откуда взялась эта глубинная потребность защищать его? Как получилось, что Фан Синь стал Бедствием, а Хуа Чэн вознёсся на Небеса? Как они разлучились? — Бог Смерти, Небеса призывают вас явиться в Главный Зал. Хуа Чэн глубоко закатил глаза и медленно выдохнул. Он вышел из водоёма и, схватив лежавшее неподалёку полотенце, вытерся насухо. — Линвэнь. Это касается Пэй Су? — Да. — Я думал, в этом деле всё очевидно. У вас есть свидетели в лице Генерала Кэмо, Повелителя Ветра и Повелителя Земли. Всю речь Пэй Су я направлял в небесную сеть духовного общения. Так о чём тут ещё можно спорить? Голос Линвэнь звучал так, словно она была сыта всем этим по горло также, как и сам Хуа Чэн: — Генерал Пэй Мин… — А. Ну конечно. Скоро буду. Хуа Чэн сбросил личину, вернувшись к своей истинной форме, облачившись в алые одежды и серебряные украшения с бабочками, что являлись главными атрибутами его божественного статуса. Эмин лёг в ножны на бедре, когда он нагнулся поднять с земли соломенную шляпу. Мягко проведя большим пальцем по прутьям, он вспомнил то сонное, тихое утро, когда проснулся вместе с Фан Синем после всей этой неразберихи в Королевстве Полумесяца. — Боюсь, мне необходимо уйти. Произошло… кое-что срочное. — Насколько срочное, гэгэ? — Не волнуйся, Сань Лан. Очень скоро мы встретимся вновь. — Обещаешь? — Ну конечно! Как я и говорил, если я тебе понадоблюсь, то просто подумай обо мне, и я буду рядом. Вот, в знак обещания, можешь оставить себе мою доули до нашей следующей встречи. — Я польщён. — И ещё, эм-м… — Да, гэгэ? — В нашу следующую встречу, можно мне увидеть твой истинный облик? Хуа Чэн огладил поля соломенной шляпы, прежде чем спрятать её в складках своих одежд. Сделав глубокий вдох, он поднялся обратно на небеса.

__________________

Честно говоря, Хуа Чэн и не ожидал ничего другого. Цзюнь У даже не удостоил их своим присутствием, чего, вероятно, и добивался Пэй Мин, пытаясь оправдать действия Пэй Су ложными обвинениями. Учитывая, сколько небожителей недолюбливают Хуа Чэна, замысел удался бы, если бы не два обстоятельства: Пэй Су сам спрашивал у Линвэнь о местоположении Хуа Чэна, и, к тому же, все слышали его признание в духовной сети. Впрочем, стоило отдать должное Пэй Су. Он и словом не обмолвился о “заклинателе”, что сопровождал Хуа Чэна, а также не упомянул Бань Юэ. Он признал свою вину и сам попросил об изгнании, заявив, что поступил подло, прибегнув к бесчестным методам из-за давления семьи. Признать вину, вопреки желанию влиятельных родственников – Хуа Чэн почти восхищён. И так, прежде чем Пэй Су успели увести, Хуа Чэн прошептал ему: — Я тут разузнал. Бань Юэ жива и здорова. Она нашла свой дом в Призрачном Городе. Глаза Пэй Су заметно увлажнились: — Как думаешь, она сможет меня когда-нибудь простить? — Ну, это уже не мне решать. — Да… полагаю ты прав. Играясь с бусиной в своих волосах (очередная вещь из прошлого, связанная с Фан Синем?), Хуа Чэн дожидался, пока толпа поредеет, прежде, чем покинуть зал, не желая взаимодействовать с кем-либо из небожителей из-за непосредственной близости к ним. Если кому-то захочется поболтать, тому придётся подойти к нему первым. Хуа Чэн привык к тому, что его бояться, к тому, как другие боги стремительно расступаются перед ним, освобождая дорогу. Всё-же, это было следствием его устрашающей репутации. Она заставляла всех держаться подальше от него, что определённо является плюсом. Однако, сегодня что-то пошло не по плану. Двое богов перешёптывались, глядя на Хуа Чэна. А, ну конечно. Генералы Наньян и Сюаньчжень. И хотя Хуа Чэн никогда с ними не общался, с первой же встречи он понял, что внутренне ненавидит их. А доверять своей интуиции он научился давно. Хуа Чэн с суровым взглядом взялся за рукоять Эмина и повернулся к этой двоице: — Если есть, что сказать – говорите в лицо, трусы. Два генерала переглянулись, после чего перевели взгляд на Хуа Чэна, затем снова посмотрели друг на друга, играя бровями, словно подобный способ общения был более чем допустим. Хуа Чэн принялся звонко отбивать ритм по рукояти меча, запуская обратный отсчёт. — Эм-м? В конечном счёте, слово взял Генерал Наньян. — Откуда ты? Хуа Чэн совершенно не ожидал подобного вопроса: — Что? — Твой акцент… звучит знакомо — Нахмурился Генерал Сюаньчжэнь — Мы никогда раньше не слышали, чтобы ты разговаривал, поэтому заметили только сейчас. Что вполне логично. Из-за презрение Хуа Чэна к другим богам, у него не возникало совершенно никакого желания с ними поболтать. Он общался только с Мин И, с остальными же за него говорил его меч. — Не помню. — Ответил Хуа Чэн — Какое это вообще имеет отношение к делу? — Вот видишь? Такого не могло быть — Генерал Сюаньчжень толкнул локтем Наньяна, который в долгу не остался, ответив не менее резким ударом. — Ты сам себе всё напридумывал. — Заткнись. Я всегда узнаю акцент Сяньлэ-... Эй, хватит! Хуа Чэн решил их проигнорировать. Он просто закатил глаза и ушёл. Это было странно. — Хуа-Сюн! Хуа-Сюн! Хуа Чэн досчитал до десяти и развернулся к Повелителю Ветра. Дело не в том, что Хуа Чэну не нравился Ши Цинсюань. Так-то он был самым терпимым богом на Небесах, после Мин И. Дело в том, что невозможно было думать о Ши Цинсюане, не вспоминая его брата, Водяного Самодура Ши Уду – небезызвестного близкого друга Пэй Мина, что автоматически внесло его в чёрный список Хуа Чэна. К тому же, Повелитель Ветра слишком шумный, чтобы справляться с его нравом. Он по сей день удивляется, как это удаётся Мин И. — Мне нужна твоя помощь! — Кричал он. Хуа Чэн развернулся и пошёл дальше: — Попроси кого-нибудь другого, я… Ши Цинсюань бросился к Хуа Чэну и схватил его за одежду. — Пожалуйста, Хуа-Сюн, выслушай меня. — Повелитель Ветра, я не-... — Мин-Сюн в опасности! Хуа Чэн замер. — Мин-Сюн был на секретной миссии: Небесный Император Цзюнь У поручил ему собирать информацию о Багровом Мече Фан Сине. Обычно он отсутствует не более дня. В последний раз он собирался проникнуть в Призрачный Город после миссии в Королевстве Полумесяца, но с тех пор от него никаких вестей. — Ши Цинсюань захлопнул веер и крепко сжал его. — Пожалуйста, мы – его единственные друзья, мы просто обязаны найти и спасти его! Хуа Чэн вспомнил ленивую утреннюю беседу с Фан Синем. — Произошло… кое-что срочное. — Сказал он тогда И то, как Фан Синь отстранённо наблюдал за общением Хуа Чэна с Мин И в Королевстве Полумесяца… Могло ли статься, что Фан Синь узнал в Мин И шпиона, когда они встретились, покинув яму грешников? Или Бедствие понял, что за ним следит небесный чиновник лишь когда Хуа Чэн принялся болтать со своим другом? Может, поэтому он покинул его на следующее же утро? Чтобы разобраться с кротом в своём городе? И теперь Мин И пропал? — Блять. — ТОЧНО!

_________________

— Ну же, духовные силы и удача гораздо мощнее в женском обличии! — Уверен, что хочешь проверить эту теорию на мне? — Всяко лучше, чем носить эту странную шляпу. Хуа Чэн увернулся от рук Ши Цинсюаня. Раз уж он собирается наведаться в Призрачный Город, то сдержит обещание и предстанет в своём истинном облике, как бы неуверенно он себя в нём не чувствовал. Хотя на Небесах он это успешно скрывал, а всё же понимал, что он слишком тощий, слишком долговязый, да ещё и вынужден носить повязку, чтобы скрыть уродство выколотого ради создания Эмина глаза. И конечно он надел доули, что дал ему Фан Синь, и считал её чрезвычайно важной. Она, между тем, поможет ему скрыть его личность в Призрачном Городе. — Ты попросил меня о помощи, так не указывай мне, что и как делать. — Поправил Хуа Чэн соломенную шляпу — И вообще, дай мне выпить. Ши Цинсюань надулся, но передал Хуа Чэну тару со спиртным, из которой тот сделал глоток. Для храбрости. — Мин И подавал сигнал? — Нет, но я не хочу дожидаться, когда станет слишком поздно — У Ши Цинсюаня почти выступили слёзы — Особенно зная, как действует Фан Синь. Он же соблазнит Мин-Сюна! Нам, возможно, даже придётся сразиться с ним! Я этого не вынесу! Хуа Чэн вздрогнул. Хотя изначально он и рассматривал версию о соблазнении и безумии, в которую свято верили боги, эти предубеждения развеялись, стоило ему узнать историю Бань Юэ. Хотя Фан Синь и является Бедствием, Хуа Чэн абсолютно уверен, что он не злой. Однако, если Мин И поймают на шпионаже в Призрачном Городе, Хуа Чэн не сможет с уверенностью сказать, что Фан Синь проявит милосердие. Особенно, если Мин И попадётся из-за Хуа Чэна, ведь именно он позвал Повелителя Земли помочь в Королевстве Полумесяца. Раздираемый противоречиями, он чувствовал, как эти мысли буквально разрывают его на части. Одна верила, что Фан Синь в праве поступить так, как на его месте поступил бы любой. Другая же терзалась виной за то, что он подверг своего друга опасности. — О! О! Хуа-Сюн, смотри! — Ши Цинсюань заметил группу призрачных дев, оживлённо обсуждавших свои планы в Призрачном Городе. Кивнув друг другу, они присоединились к ним, под прикрытием недавно умерших призраков, желающих посетить знаменитый город. Те легко поверили в эту ложь и вовлекли своих попутчиков в свои разговоры по дороге в Призрачный Город. Пока Ши Цинсюань обменивалась советами по уходу за лицом, Хуа Чэна сохранял бдительность на случай возникновения непредвиденных обстоятельств. — Ты выглядишь таким сильным! — Одна демоница попыталась ухватить его под локоть, но Хуа Чэн легко увернулся. — Готова поспорить, он направляется прямиком в Бойцовую Яму! — Подмигнула другая. — Бойцовую Яму? Призрачная дева ахнула в возмущении: — Бойцовая Яма! Самое величественное здание во всём Призрачном Городе! Демоны со всех концов света стремятся туда, чтобы попытать шанс! — Можешь попросить у владыки города что угодно, и он исполнит твоё желание, — Воскликнула третья — Если ты, конечно, докажешь, что достоин его. — Это моё призвание – желания исполнять. — И как доказать свою достойность? — В сражении, как же ещё?! — Хихикали мёртвые — Устрой Багровому Мечу представление, достойное твоего желания! Он сам выбирает оппонента, и те, кто выходят победителями, получают своё. Взгляды Хуа Чэна и Ши Цинсюаня встретились поверх голов призраков. Вероятно, им удастся найти способ вызволить Мин И.

_________________

Взгляд Хуа Чэна скользил по бесчисленным лицам и фигурам, коими был усеян весь Призрачный Город – продавцы и покупатели ссорились и торговались меж собой возле различных лавок. Воздух вокруг был нагрет, даже не смотря на присутствие сотен призраков. Однако среди всей этой какофонии различных тварей взгляд Хуа Чэна зацепился за одинокую фигуру юной девушки, стоящей посреди толпы. Явно смешанных кровей, с фиолетовыми волосами… Её плечи спокойно обвивала змея со скорпионовым хвостом. И она смотрела на Хуа Чэна в ответ. Хотя скорее на соломенную шляпу на его голове. — Бань Юэ? — Прошептал Хуа Чэн. Но девушка, похоже, прекрасно его услышала. Она улыбнулась Богу Смерти, качнула головой и ушла. Хуа Чэн схватил Ши Цинсюаня, прежде чем того увели бы призрачные девы, и направился за девушкой. Бань Юэ вела их сквозь толпу, через рынок, к центру Призрачного Города, где возвышалось величественное здание с исписанными изящной каллиграфией Фан Синя табличками на входе. БОЙЦОВАЯ ЯМА. ОСТАВЬ УДАЧУ ЗА ПОРОГОМ ЗДЕСЬ ВАЖНА ЛИШЬ СИЛА. — Ого! Да у тебя глаз-алмаз, Хуа-Сюн! — Похвалила Ши Цинсюань на входе. Толпа ревела, ликовала и насмехалась, пока из здания выводили порядком избитого и окровавленного призрака. Пробираться стало трудно, и Бань Юэ больше не было видно. Стены внутри были увешаны фресками с паучьими лилиями, а вдоль каждой боевой площадки тянулись стенды с оружием. Хуа Чэн заметил в них нескольких сражающихся призраков, но не было похоже, чтобы они бились за что-то серьёзное. В центре же располагалась действительно внушительная арена, вокруг которой собралось наибольшее количество зрителей. Ши Цинсюань крепко вцепилась в Хуа Чэна, пока они пробирались сквозь толпу, чтобы получше рассмотреть происходящее. Демоны были явно полны энергии, по прошествии последнего боя, насмехаясь над проигравшим, пока работники оттирали кровь со всех поверхностей. Стоило им протиснуться вперёд настолько, чтобы всё было отчётливо видно, как на арену поднялся призрак в маске. — Желаю своему бизнесу процветания, а всем моим конкурентам – лишиться всех своих богатств! Хуа Чэн скользнул взглядом по этому наглому демону, чувствуя как под кожей закипает негодование. Вот это жадность! Даже Ши Цинсюань кинула суровый взгляд на этого смельчака. Достаточно было бы попросить за себя, но насылать на других неудачи?... — Интересно~ Этот голос поразил его, словно молния. Хуа Чэн резко поднял голову и, проследив взглядом дорожку по устланой красными коврами лестнице, добрался до трона на возвышении, где царственно восседал мужчина. Его элегантные белые одеяния были украшены узором из алых ликорисов по подолу и оторочены золотой вышивкой. Волосы наполовину собраны золотыми заколками и увенчаны своеобразной короной из паучьих лилий. Шея исполосана шрамом, словно голову оторвали от плеч, а затем пришли обратно. Шёлковая лента Жое обвилась вокруг тела белой змеёй. Его лицо… Верхнюю половину закрывало нечто, выглядящее как сломанная маска, изображающая полуприкрытые глаза, изогнувшиеся от улыбки в полумесяцы, но часть под глазами была словно отломала, обрываясь зазубренными обломками фарфора. Впрочем, алые губы Фан Синя, растянувшиеся в широкой улыбке, идеально дополняли лицо смеющейся маски. А рядом с ним лежал тонкий меч с багровым лезвием и чёрной рукоятью. Легендарный Умин. Хуа Чэн выдохнул. Легко было забыть, что хотя Небеса не чураются скидывать чужую вину на Фан Синя, тот сам однажды заслужил свою репутацию. Не зря Фан Синя считают бедствием. Хуа Чэн уже давно привык складывать его портрет лишь из взгляда золотистых глаз и кокетливых улыбок; прекрасной каллиграфии и ленивого безмятежного утра. Он сопоставлял образ Фан Синя с нежными алыми ликорисами и белыми цветами; с пронзительным смехом; с добротой и интеллектом, скрытыми за маской безумия. Но этот Фан Синь… Это Он. Кошмар Небес собственной персоной. Владыка Призрачного Города. Безумное Бедствие. Багровый Меч средь Смертоносных Цветов, вселяющий столь внушительный ужас в сердца всего Небесного Пантеона, что одного лишь вида его паучьих лилий достаточно, чтобы посеять панику среди богов. Поза Фан Синя выглядела почти скучающе, если не смотреть на маниакальную улыбку, расползшуюся на его лице: — Неужто ты и впрямь считаешь себя достойным подобного желания? Почему бы не попросить лишь процветания своего бизнеса, а не рушить чужие жизни? — Потому, что я достойнее любого демона в индустрии! И я вам это докажу! Фан Синь рассмеялся, запрокинув голову. Хуа Чэн, при всём желании, не смог бы отвести взгляд. Маска с улыбающимися глазами скрывала верхнюю половину лица, но резкий контраст между белым фарфором и кожей Фан Синя был до того жутким, что Хуа Чэн мог чувствовать дрожь, сковавшую вцепившуюся в его одежды Ши Цинсюань. — Столь дерзкое желание требует грандиозного представления~ — Усмехнулся Фан Синь. — В таком случае, я точно знаю, кто должен стать твоим противником~ Толпа затаила молчание. И в следующий миг через величественные врата пробился, словно молния, юноша в сине-золотых одеяниях с собранными в конский хвост каштановыми волосами. Молодой человек встал, закинув на свои плечи широкий меч. — Вы звали, мой господин? — А вот и ты~ — Ухмыльнулся Фан Синь — Итак, твоим соперником станет мой милый маленький ученик, Офицер Восходящего Солнца Лан Цяньцю.