Mind in Madness, Heart in Peace || Разум в Безумии, Сердце в Покое

— Итак, твоим соперником станет мой милый маленький ученик, Офицер Восходящего Солнца Лан Цяньцю. Толпа взревела. — Восходящее Солнце! Восходящее Солнце! — Скандировали призраки, пока Лан Цяньцю махал им, вскинув руки, и кланяясь в представлении. Демон в маске, оказавшийся подле него, казалось, вот-вот упадёт в обморок. — Так это правда? — Ахнула Ши Цинсюань. — Лан Цяньцю… Фан Синь и впрямь его похитил! Хуа Чен повернулся к Повелителю Ветра: — Похитил? — Это был самый громкий скандал Небес! Он – последний принц Юнаня! — Ши Цинсюань раскрыла веер и, слегка наклонившись, заговорчески зашептала: — Фан Синь довёл Лан Цяньцю до безумия в день его семнадцатилетия и заставил убить всю свою семью! Затем он соблазнил принца предложением примкнуть к нему, оставив Юнань без правителя! Когда его совершенствование достигло уровня бессмертных, он отказался от вознесения! А ведь у него был потенциал стать следующим Богом Войны Востока! Она принялась судорожно обмахиваться веером: — Но вот он здесь, служит одним из офицеров Фан Синя? Хуа Чэн задумчиво промычал в ответ. Обвинения Пэй Су в адрес Фан Синя были схожи, довёл кого-то до безумия, совратил, переманил на свою сторону. Об этом всём предупреждала его Линвэнь перед схождением в Мир Смертных. Однако… по опыту всего случившегося в Королевстве Полумесяца, он может с уверенностью утверждать, что эта история истолкована неверно. Кроме того, “безумие” зависит от того, кто его определяет. — Прости, гэгэ. Это безумно... — Почему же безумно? Разве можно считать безумием то, что важно Сань Лану? Хуа Чэн перевёл взгляд на арену, где двое бойцов уже заняли свои позиции. С его знаниями боевых искусств было достаточно очевидно, что это сражение будет неравным. Призрак в маске был крупным, но скорее из-за жира, а не мышц. Держался он весьма неустойчиво. С самого начала боя демон отступил назад, ознаменовав его переход в оборону и возможные атаки с расстояния. Скорее всего кинжалами. Хотя он уже принял боевую стойку, плащ на его плечах казался грузным. Вероятно, прячет несколько метательных оружий. Лан Цяньцю же держался подобно Фан Синю. Не напряжён, но готов совершить манёвр в любой плоскости. Его одежда не сковывала движений, но плотно облегала, позволяя разглядеть мускулатуру опытного воина. Стоило ему вытащить меч из ножен, как Хуа Чэн покачал головой. Этот блеск – должно быть, меч выкован из металла, добытого на магнитной горе. Поразительная руда, обретающая свойства магнита при взаимодействии с духовной энергией. Исход сражения предрешён. Что бы ни делал призрак в маске, его атаки будут либо поглощены, либо притянуты и отражены этим мечом. . . . Это было подстроено? Фан Синь поднял руку: — Сражайтесь так, словно завтра не наступит. Покажите мне свою решимость. Приступайте! Как и ожидал Хуа Чэн, это сражение было совершенно неравным. Сколь точен и быстр ни был бы бросок очередного кинжала или снаряда, в конечном итоге он отказывался поглащён клинком, либо же точно им отражён. Хватка Лан Цяньцю не давала повода усомниться в его боевом мастерстве. — Оу. — Воскликнула Ши Цинсюань, — Не повезло ему. Метать кинжалы против этого меча – просто бесполезно. Везение здесь ни при чём. Осознал Хуа Чэн, когда ещё один поток снарядов оказался захвачен, а затем отброшен обратно мечом Лан Цяньцю. Это подстроено. Потому, что Хуа Чэн верил в Фан Синя. Верил, что он не зло, и не позволил бы злу торжествовать на своей территории. Боевые искусства Фан Синя были на высоте. Даже если бы не было этого странного чувства внутри, что подсказывало ему о силе Фан Синя, достаточно было лишь вспомнить их сражение в яме грешников, где он совершенно не уступал самому Хуа Чэну. Даже сдерживаясь, дабы не раскрыть свою личность Пэй Су, он не уступал Хуа Чэну. Вместе они уничтожили целых две армии озлобленных призраков. Так что если Хуа Чэн мог с первого взгляда определить разницу в силе между оппонентами, то Фан Синь и подавно, тем более, что он знал о магнитном мече Лан Цяньцю. Он решил устроить этот бой, прекрасно зная, что боем его назвать будет сложно. Исход был предрешён ещё до того, как Фан Синь назначил оппонентом Лан Цяньцю, Даже не так… Исход был предрешён в тот самый миг, когда призрак в маске озвучил своё желание. Как и гласила табличка на входе: ОСТАВЬ УДАЧУ ЗА ПОРОГОМ ЗДЕСЬ ВАЖНА ЛИШЬ СИЛА — Ну же! Разве ты не хочешь, чтобы твой бизнес процветал? Борись изо всех сил! — Подначивал один из демонов в зале. — Сам виноват, что пожелал больше, чем мог потянуть! — Усмехался другой. — Пожелай он лишь процветания бизнесу, то и сражаться пришлось бы всего лишь со Злобным. Но желать падения других? Легко не отделаешься! — Раз такой жадный, ты должен быть сильнее! Сейчас Лан Цяньцю просто игрался. Он явно мог победить в мгновение ока, но намеренно затягивал бой, выставляя слабость призрака в маске напоказ. Это такой способ преподать урок? Видя, как все увлечены этим “боем”, Хуа Чэн вновь обратил внимание на Бедствие… …Который смотрел на него в ответ? Невозможно было разглядеть глаза Фан Синя под маской, однако голова его точно была обращена к Богу. Жое покачивалась из стороны в сторону, словно приветствуя его, прямо как в Храме Водных Каштанов. Сглотнув, Хуа Чэн помахал в ответ. Фан Синь ухмыльнулся, а после драматично откинулся на своём троне: — Восходящее Солнце, будь так любезен, заканчивай уже с этим. Мне становится скучно. — Да, мой господин. Достаточно было одного мощного взмаха мечом, чтобы обрушить на демона порыв ветра, отбросив его к стене. БУМ! Призрак в маске отскочил от защитного массива на стене и упал на пол, оставив здание в целости. Магический барьер?… Хуа Чэн моргнул. Зациклившись на всём происходящем внутри, он и не осознавал, насколько плотно эти стены устланы щитами. Впрочем, это логично. Поскольку в Бойцовой Яме постоянно проводятся драки, без должной защиты от случайных ударов она бы давно разрушилась. Лан Цяньцю вальяжно поклонился публике и Владыке Города. Толпа ликовала и бесновалась, подталкивая соседей к арене и подстрекая загадать желание. Хуа Чэн глубоко вздохнул. — …если я тебе понадоблюсь, просто подумай обо мне, и я буду рядом. В теории, он мог просто позвать Фан Синя. Спросить о Мин И. Объяснить, что произошло. Что Мин И – его друг, и он не хотел бы стать причиной смерти своего товарища. Но… — Ты слишком дорог мне, и я не собираюсь оскорблять тебя подобным образом. Хуа Чэн вышел на главную арену. — Я желаю личной аудиенции у Владыки Города. Толпа ахнула. — Хуа-Сюн! — Пискнула из-за его спины Ши Цинсюань. Лан Цяньцю заметно вспыхнул от ярости, в тот же миг развернувшись к Хуа Чэну, угрожающе направив на него меч: — КТО ПОСМЕЛ… Хуа Чэн моргнул. Потому, что Лан Цяньцю, устремив свой взгляд прямо на доули на голове Хуа Чэна, тут же замер. Яростное выражение исчезло с его лица, и теперь он выглядел так, словно… Словно он был поражён. Зрители не успели задуматься о том, куда исчез гнев офицера Восходящего Солнца, как их внимание привлёк громкий смех Фан Синя, заполнивший весь зал. — Принимается! Все взгляды обратились к Фан Синю, выпрямившимуся на своём троне. Он жестом указал на Хуа Чэна. — Но, как вы прекрасно знаете, превыше всего я ценю справедливость! — Ухмыльнулся Фан Синь. — Для этой просьбы тебе придётся приложить соответствующие усилия. Ценность каждого здесь определяется его способностью сражаться за свои желания. Таков закон Бойцовой Ямы. Демоны согласно загудели. — И потому, — Продолжил Фан Синь. — Если ты хочешь завладеть моим вниманием… Он поднялся, схватив рукоять Умина, ловко прокрутил меч, описав дугу вокруг себя, и направил лезвие на Хуа Чэна. — Тебе придётся заслужить его у меня. В толпе разнеслись восхищённые возгласы и свистки. Многие демоны принялись насмехаться над Хуа Чэном, выкрикивая наветы о его скором поражении и смерти. Ши Цинсюань бормотала о чём-то в страхе, за спиной Воинственного Бога. Фан Синь взмахом руки заставил всех замолчать: — Тише, тише. Наш гость выглядит довольно сильным. И столь отважным, что осмелился обратиться ко мне. В нём больше решимости, чем во многих из вас, как я погляжу. Призраки рассмеялись, подталкивая друг друга. Фан Синь, похоже, был доволен этой переменой: — Восходящее Солнце, будь так любезен, забери его лишние вещи на хранение. Нужно убедиться, что нашему бойцу ничего не помешает. Ах. Лан Цяньцю спрятал оружие за спину и подскачил к Хуа Чэну, который передал ему доули. Он принял её почти благоговейно и сунул под мышку: — А вы выше, чем я думал, господин Хуа. — Тихо отметил он. Его голос потонул в окружающем арену шуме. Хуа Чэн подумал о том, как Бань Юэ смотрела на шляпу; как Фан Синь узнал его в толпе; как Лан Цяньцю перестал на него злиться. Так значит, доули была нужна, чтобы опознать меня в истином обличии: — Это плохо? — Устрой нам хорошее представление, и тогда я тебе расскажу. — Усмехнулся Лан Цяньцю и, поклонившись, отступил в толпу.

_________________

— Чтобы всё было честно, используем только мечи? — Фан Синь поднял Умин, лезвие которого сверкало, отражая свет множества огней. Жое угрюмо свернулась в клубок на троне. Хуа Чэн вышел вперёд, наложив чары на Эмин, чтобы скрыть его алый глаз. Он понимал, зачем Фан Синь выдвинул это условие – чтобы никто не догадался, что он бог. Если он будет использовать своих серебряных бабочек, это сразу же его выдаст. Ограничение на использование оружия снизит риск Хуа Чэна быть узнанным. — Это будет вполне справедливо. — Хорошо~ — Усмехнулся Фан Синь. А затем он исчез. Хуа Чэн был готов. Он отскочил в сторону в тот же миг, когда Фан Синь вновь появился за его спиной, нанося рубящий удар сверху вниз по месту, где он стоял мгновение назад. От силы удара возник порыв ветра, отбросивший нескольких наблюдавших за сражением демонов. О, он настроен серьёзно. Что ж. Хуа Чэн парировал пару взмахов мечом и нанёс мощный ответный удар, вызвав очередной воздушный поток. Вместо того, чтобы уклониться полностью, Фан Синь бросился вперёд, развернувшись ровно настолько, что эта атака его не задела, но всё же встретил клинок Хуа Чэна своим. Между их лиц остались никчёмные крохи расстояния. — Ну привет, красавчик~ — Оскалился Фан Синь. Мечи заскрежетали. — Нечестно. Я не могу полюбоваться прекрасным лицом гэгэ. — Усмехнулся Хуа Чэн. Они отскочили друг от друга и обрушили град ударов, то переходя в наступление, то отражая встречные выпады. Они сражались всем телом, взмывали вверх и подсекали снизу, по-максимуму используя окружающее пространство. Демоны отбежали подальше от арены, обнаружив, что их отбрасывает из стороны в сторону по всему залу. Как и в яме грешников, их боевые стили дополняли друг друга. Хуа Чэн чётко видел каждый выпад Умина и встречал каждый удар Эмином, возбуждённую дрожь которого не скрывали даже наложенные на него чары. Хуа Чэну доводилось участвовать в спаррингах с разными богами. И он победил каждого, кто осмелился бросить ему вызов. Всех Пэев и большинство Богов Войны нынешнего пантеона. Он был Богом, рождённым в нескончаемых битвах, вознёсшимся из лужи крови и пламени. Хуа Чэн – Воинственный Бог Смерти, внушающий страх даже своим коллегам. Но Фан Синь испытывал его на прочность. Мало того, он флиртовал с ним. Каждый раз, когда они сталкивались и оказывались в непосредственной близости друг от друга. — О-ох~ какое мастерское владение мечом~ — Гэгэ тоже весьма искусен. Я впечатлён. Это было захватывающе. Хуа Чэн ощущал в жилах чистый, неразбавленный адреналин. Он замечал, как всё меньше сдерживает себя. Каждый удар мог бы сравнять с землёй здание, в котором они находились, если бы не защитные барьеры, укрепляющие стены. Впервые за сотни лет он чувствовал, как колотится сердце, ощущал лёгкую испарину на коже, слышал собственное сбивчивое, тяжёлое дыхание. Впервые за сотни лет Хуа Чэн веселился. — Скажи, могут ли твои навыки владения мечом пригодиться для занятий иного рода? — Возможно, гэгэ предпочёл бы наглядную демонстрацию. — О-о-ох~ я приму всё, что Сань Лан захочет мне дать~ Один особенно мощный удар выбил Эмин и Умин из рук своих хозяев, но не прошло и секунды, как Хуа Чэн и Фан Синь единогласно наказали своему оружию продолжить поединок без них. В то время как сами перешли к рукопашному бою. Восторженные вопли и изумлённые возгласы всё нарастали. И разумеется, когда они оказались столь близко друг к другу, ничто не мешало им продолжить свой диалог. — Не боишься, что я прижму тебя к земле, Сань Лан? — Я был бы не против, если бы гэгэ прижал меня. — Вот как? И что же мне с тобой делать, когда ты окажешься подо мной? — Всё, что пожелает гэгэ. — Осторожнее, Сань Лан. Я жадный~ Мечи вернулись к ним в руки, и они продолжили свой смертоносный танец друг с другом. А затем… Фан Синь внезапно пригнулся и бросился на Хуа Чэна, сбив его с ног. Этот манёвр был совершенно неожиданным и, Хуа Чэн был почти уверен, что задел прядь-другую его волос, но инстинкт отклониться назад сыграл с ним злую шутку: Фан Синь повалил его на землю, навалившись всем весом. Хуа Чэн ахнул, когда он оказался распростёртым на земле под Фан Синем, а Умин прижался к его горлу. Эмин беспомощно трепыхался в стороне, не способный пошевелиться, не подвергнув бога опасности. Фан Синь выпрямился, перенеся вес на живот Хуа Чэна. Свет, отражённый от прядей его волос и глаз в прорезях маски, отливал золотом. Капельки пота на его шее сверкали, словно крошечные драгоценные камни. Хуа Чэн проиграл. Хуа Чэн проиграл. Он… Не успели зрители захлопать или даже вздохнуть, как Фан Синь ухмыльнулся и, крепко сжав бока Хуа Чэна своими бёдрами, перевернул их, оказавшись на земле с собственным клинком у своего горла, и Хуа Чэном над ним. Ноги Фан Синя обвились вокруг талии Хуа Чэна, прижавш их вплотную друг к другу, и только тогда Хуа Чэн осознал, что у него чертовски крепкая эрекция. Как и у Фан Синя. — О-о-о не-ет~ — Жалобно протянул Фан Синь, слегка поёрзав, чем вынудил Хуа Чэна прикусить язык, чтобы не застонать. Улыбающиеся глаза маски смотрели на него снизу вверх. — Похоже, я проиграл! Какой сильный противник! Пощади, доблестный воин! Пощади~ Хуа Чэн поперхнулся и оглядел зал, пытаясь зацепиться взглядом за что угодно, лишь бы не видеть Фан Синя, распростёртого под ним с рассыпавшимися по полу волосами… Краем глаза он заметил Лан Цяньцю, закрывшего лицо ладонью и качающего головой. Неподалёку замерла Ши Цинсюань с отвисшей челюстью. А когда пелена адреналина рассеялась, он осознал: все зрители прижались к стенам, предоставляя бойцам больше места для манёвров, а несколько раненых корчатся на полу. Их уже спешили привести в чувство. Толпа на секунду затаила дыхание, а затем раздались возгласы ликования. — Наш владыка так щедр! Так великодушен! — Восклицали они, — Он признал этого воина победителем! — Вот это зрелище, доблестный воин! Вот это да! — Поистине достоин внимания нашего господина! Потрясающий бой! — И как нам после такого показать себя? Хуа Чэн ничего не мог с этим поделать. Он рассмеялся. Раскатистый, заливистый хохот, от которого голова откинулась назад, разнёсся по залу. Даже Фан Синь подхватил его. Его ноги ослабили хватку так, чтобы Хуа Чэн мог рухнуть рядом. У него едва хватило ума, чтобы прикрыться своими свободными одеждами. Это… Это были самые весёлые минуты за сотни лет его жизни! В течение сотен лет, он никогда не был так счастлив, как сейчас! Быть счастливым, когда рядом Фан Синь так легко. Лан Цяньцю подошёл к ним и протянул руки, чтобы помочь им обоим подняться. — Поздравляю, доблестный воин! — Громко объявил Фан Синь, схватив руку Хуа Чэна и подняв её в победном жесте. — Это было поразительное зрелище! — Полагаю, я добился вашей личной аудиенции, Мой Господин? — Хуа Чэн демонстративно опустил руку Фан Синя и поцеловал костяшки его пальцев. — Что ж, я никогда не отказываюсь от своих слов. — По щелчку пальцев из тени вышел человек в пурпурных одеждах и маске, остановившись сбоку от трона Фан Синя. По другую его сторону очутилась Бань Юэ со своими скорпионовыми змеями. Жое слетела с трона в руки Фан Синя, легонько коснувшись щеки Хуа Чэна, словно в поцелуе. — Мой офицер Убывающей Луны присмотрит за Бойцовой Ямой в моё отсутствие. Восходящее Солнце, Принцесса Змей, пожалуйста, помогите ему. — Да, господин. — Все трое синхронно поклонились. Фан Синь игриво провёл ладонью по косице Хуа Чэна, перебирая вплетённую в неё бусину. — Пойдём, мой дорогой победитель. Я устрою тебе личную аудиенцию в своём доме блаженства. Тем временем, стоя в сторонке, Ши Цинсюань нервно грызла ногти. — О нет, он смог соблазнить Хуа-Сюна!