Mind in Madness, Heart in Peace || Разум в Безумии, Сердце в Покое

— Так, вот каково истинное лицо Сань Лана! — И что же гэгэ думает?... — Хм-м-м-м, само очарование! Слишком много демонов пялились на тебя. Только мне должно быть позволено лицезреть эту красоту! — Гэгэ, пожалуйста… Хуа Чэн и Фан Синь, всё ещё возбуждённые от бурлящего в крови после битвы адреналина, направлялись в место, названное Домом Блаженства. Их пальцы были сплетены вместе, а сам Фан Синь облокотился на плечо Хуа Чэна. Призраки расступались перед ними, кланяясь в благоговении и изумлении, стоило им пройти мимо. — Бойцовая Яма гэгэ потрясающая — Похвалил Хуа Чэн, склонив голову в знак уважения — Это весьма продуманный способ исполнять желания и вершить правосудие. — Удача непостоянна и легко подвергается манипуляциям. Её можно забрать или же отдать, когда вздумается. — Фан Синь повернулся лицом к Хуа Чэну, не расцепляя их рук — И поэтому, я полностью избавился от её влияния. На горизонте показался просторный внутренний двор с садом, полным паучьих лилий. В остальном это место выглядело весьма привычно. Здание, что здесь возвышалось, хоть и не было столь величественным, как Бойцовая Яма, превосходило прочие городские постройки, сохраняя традиционный стиль. Должно быть это и есть Дом Блаженства Фан Синя. Стоило им ступить на территорию поместья, как Хуа Чэн вздрогнул от силы сотен, если не тысяч, обрушившихся на него защитный заклинаний. Они были гораздо, гораздо мощнее барьеров, наложенных на стены Бойцовой Ямы ради защиты здания. В Доме Блаженства же они подавляли его духовные силы… Фан Синь тут же дотронулся пальцами до его лба, даря освобождение от давления защитных массивов. — Ка-… — Хуа Чэн покачал головой, чувствуя облегчение — Сколько же здесь барьеров?... — Ты перестанешь считать после первой сотни. — Пробормотал Фан Синь. — Стоит сказать, что это поместье – самое надёжное место в моём городе. Я лично нанял каждого мастера защитных заклятий, поставившего здесь барьер, и сам изучал их, чтобы создать самую безопасную крепость, какую только мог. И даже если Призрачный Город будет уничтожен, даже если весь мир будет уничтожен, это поместье устоит. — Объяснял Фан Синь пока они пересекали двор — Любой, кто явится сюда, столкнётся с мощью подавляющих массивов. Здесь не вспыхнет пламя, ни одно Бедствие не затронет этих стен, даже погода над ними подвластна мне, на неё не повлияет ничто, даже обрушься на остальную часть города шторм. Лишь избранные могут ступить сюда, не лишившись своих духовных сил. Я сам, мои офицеры, несколько верных союзников, а теперь и ты. Хуа Чэн размял руку. Когда он только зашёл на территорию поместья, почувствовал как его духовные силы мгновенно иссякли, однако сейчас они вернулись в норму. Конечно, это естественно – защищать свой дом от всяких злоумышленников и им подобных, однако меры защиты Дома Блаженства кажутся излишними. Особенно если учесть не только боевые искусства Фан Синя, но и факт наличия у него в подчинении могущественных офицеров и целого города демонов, готовых исполнить любой его приказ. Разве что в поместье есть нечто настолько ценное, что требует подобной степени защиты. — Что же такое важное гэгэ хранит у себя дома? Фан Синь распахнул двери поместья, и они зашли внутрь: — Обещаю показать Сань Лану позже. В этом доме не было других жильцов. Внутреннее убранство обустроено со вкусом, но не вычурно, даже при том, что одного лишь взгляда на него хватало, чтобы понять – на строительство и отделку золота не пожалели. Хуа Чэн узнал несколько отрывков из стихов на декоративных свитках, исписанных рукой Фан Синя. Был слышен лишь стук их шагов по деревянному полу, пока двое шли сквозь роскошные комнаты Дома Блаженства. — Но должен сказать, ты меня ранил, Сань Лан! — Насупился Фан Синь, повернувшись к Хуа Чэну. Бог Смерти был уверен, если бы маска Бедствия не скрывала верхнюю половину его лица, он увидел бы широко распахнутые жалостливые глаза. — Неужели я был столь неубедителен, говоря, что готов дать тебе всё? Тебе нужно лишь попросить! Хуа Чэн стыдливо опустил голову. — Я думал об этом, однако, этот не хотел проявлять к гэгэ подобное неуважение в его же городе. Честно говоря, я попросил личной аудиенции лишь из-за-... — Из-за Повелителя Земли, да? И поэтому с тобой был ещё и Повелитель Ветра? Хуа Чэн сглотнул. Конечно, Фан Синь легко обнаружил парочку богов в своём городе. Ши Цинсюань выбрал для маскировки свой женский облик, – тот же, в котором он объявился в яме грешников – а потому, его было легко узнать. И это не говоря о том, что Фан Синь не проявит небрежности, обнаружив у себя шпиона. — Я… я чувствовал себя виноватым, заявившись в твой город, имея скрытые мотивы. Я подумал, что было бы честно, заслужи я твоё внимание на твоих же условиях. Они остановились напротив массивной двустворчатой двери, и Фан Синь ухмыльнулся. Хуа Чэн испытывал непреодолимое желание сорвать с него маску и заглянуть в его чарующие золотые глаза, искрящиеся присущим лишь ему одному внутренним сиянием. — Я ценю твои чувства. Сань Лан – благородный, добрый и честный бог. Однако, как я уже говорил, ты уже отдал мне всё, что только можно. Поэтому и я готов ради тебя на всё. Тебе не нечего передо мной доказывать, потому что ты уже проявил себя сотни раз. Ты не должен ничего у меня заслуживать, ведь уже добился моего расположения, в обход всех остальных. Сердце Хуа Чэна готово было выпрыгнуть из груди. Ему хотелось вырвать его и передать в руки Фан Синя в качестве подношения, в идеале встав на колени и воспевая Бедствию хвалебные оды. — Постараюсь не забывать об этом. — Но я действительно насладился нашим поединком. — Качнул головой Фан Синь — Надо будет повторить как-нибудь! В более уединённой обстановке. Хуа Чэн прыснул от смеха: — Определённо. Фан Синь положил руки на створки двери: — Однако сейчас, полагаю, у нас есть дела поважнее.

___________________

За закрытыми дверьми располагалась столовая. Убранство здесь было столь же изящным, как и в остальных комнатах поместья, хотя зал был предназначен не для пышных приёмов, а скорее для малых собраний и личных встреч. В самом центре стоял рассчитанный не более, чем на шестерых персон, стол, ломящийся от явств. За ним, с тарелкой, полной еды, сидел Повелитель Земли. — Мин И-... — Глаза Хуа Чэна расширились — Фу. Смотреть тошно — Фан Синь подтолкнул Хуа Чэна ко столу — Сними этот кожаный мешок. Лишь мне позволено перевоплощаться в моём доме. Хуа Чэн хмуро уставился на Мин И, пока Фан Синь садился во главе стола. Мин И сделал глубокий вдох, и его кожа слезла, как растопленная масса. Цвет его лица сделался мертвнно-бледным, волосы ниспадали длинными прямыми прядями, блестящими словно от влаги. На его месте оказался тощий мужчина в тёмно-синих одеждах, расшитых узорами волн, что свободно обрамляли его фигуру… Его аура заполнила комнату. Воздух похолодел от присутствия демона. — Чёрная Вода, Погибель Кораблей… — Глаза Хуа Чэна расширились. Хэ Сюань. Непревзойдённый Князь Демонов. — И как давно?… — Начал было он, но Фан Синь качнул головой и указал на Мин И – Хэ Сюаня. — Мы это уже проходили. Ты сам впутал нас в эту историю. Объяснись. И знай, я ударю тебя, если упустишь хоть что-нибудь. Хуа Чэн соврёт, если скажет, что рассказ Хэ Сюаня потряс его своей невероятностью. Он мог в это поверить. Ши Уду был достаточно эгоистичным ублюдком с выкрученным комплексом старшего брата, чтобы пойти на подобное, но вся эта история звучала подобно злодейскому плану, взятому прямо из пьесс. Подумать только, кто-то и впрямь способен на подобное… Он вспомнил, каким было его первое впечатление о Хэ Сюане, когда он познакомился с ним, как с Мин И на Небесах. Ещё тогда он чувствовал, что Повелитель Земли отличается от других богов. Вероятно потому, что он на самом деле не бог. Далее ему поведали о плане Хэ Сюаня – (очень) долгий процесс внедрения, а затем и поддержания образа на Небесах, чтобы попутно найти берешь в их обороне. Из-за того, что Ши Уду оказался видной фигурой среди небожителей, это оказалось не так уж и просто. Фан Синь, как выяснилось, помогал Хэ Сюаню обжиться на Небесах, частенько решая дела в мире смертных и царстве демонов от его имени, дабы никто не заподозрил исчезновения демона чёрных вод. Взамен тот докладывал о благополучии Хуа Чэна. Под конец ошеломительного монолога Хуа Чэн впал в ступор, пытаясь осознать всю полученную информацию. Затянувшееся молчание разрушил Фан Синь. — Ну, меня не волнует, случится ли что с Водяным Самодуром. Я помогал Хэ Сюаню обустроиться на Небесах и давал советы к действиям лишь потому, что он мог присматривать за моим Сань Ланом. Благодаря нему я знал, что с тобой всё в порядке. — Фан Синь, опустив руку под стол, сплёл пальцы с ладонью Хуа Чэна и сжал их. — Однако после нашей миссии в Королевстве Полумесяца я осознал, что вы двое стали весьма дружны. — И я ничего не имею против того, что Сань Лан заводит друзей. Он заслуживает иметь хороших товарищей, а Хэ Сюань гораздо лучше многих богов на Небесах. — Фан Синь одарил Хуа Чэна своей улыбкой, прежде чем с непроницаемым лицом повернуться к Хэ Сюаню. — Однако. Сдружившись с ним, а затем позволив и Ши Цинсюаню сблизиться, ты впутал его в ваши разборки. И теперь он тоже замешан. А всё, что может навредить моему Сань Лану – мой главный приоритет. Хэ Сюань заметно поморщился, давая понять Хуа Чэну, что Фан Синь уже основательно его отчитал за то, что его Сань Лан оказался втянут во всё это дело. Фан Синь вновь сжал ладонь Хуа Чэна, привлекая его внимание: — Но давайте разбираться во всём по-порядку. Что думаешь, Сань Лан? Хуа Чэн бросил на друга – или того, кого он считал своим другом – пристальный взгляд. Он бы соврал, сказав, что не чувствует себя преданным. Его товарищ оказался не тем, за кого себя выдавал – кто бы на его месте почувствовал себя иначе?... Однако… Хуа Чэн вспоминал, как они с Мин И подавляли смешки всякий раз, как какой-нибудь бог выставлял себя посмешищем. Вспоминал их маленькие локальные шутки и подколы друг над другом, как он всякий раз, первым делом, обращался за помощью к Мин И, и тот, зачастую, поступал так же. Он вспоминал, как вдвоём, они находили укромное место для посиделок и позволяли себе просто… быть. Хэ Сюань сидел с опущенной головой, теребя свои пальцы, в ожидании своего приговора. — Гэгэ поручил тебе присматривать за мной, но не обязательно было сближаться. Это была твоя инициатива. Мин И отвёл взгяд в сторону, ничего не сказав. — Ты соврал о своей личности, но сотни лет нашей дружбы ложью оказаться не могли. — Медленно произнёс Хуа Чэн — За всё это время, ты не проявлял лицемерия, иначе я бы даже не стал тратить на тебя своё время. Хэ Сюань поднял взгляд своих расширенных в удивлении глаз. — Мне не важно кто ты. Повелитель Земли или же Князь Демонов. Главное, что мы ладили. — Пожал плечами Хуа Чэн и повернулся к Фан Синю — Вот и всё. Тот с гордостью улыбнулся в ответ. Хэ Сюань мгновение молчал, а затем фыркнул, усмехнувшись: — Я всегда знал, что ты хороший человек. Лучше, чем весь этот небесный сброд. — Оу-у-у — Хуа Чэн развернулся к Хэ Сюаню с ехидной ухмылкой — А я всегда знал, что тебе не всё равно! — Не наглей, придурок. — Попытался скрыть за ворчанием улыбку. — Итак, осталось решить, что делать с Ши Уду. — Фан Синь встал, отпустив руку Хуа Чэна, и пересел на подлокотник его кресла. Хуа Чэн машинально обнял Фан Синя за талию, удерживая, и почувствовал, как рука его опустилась на затылок бога. — Гэгэ что-то задумал? — Хуа Чэн поднял взгляд на Фан Синя, запрокинув голову. Бедствие смотрел на него сверху вниз. Улыбающаяся маска скрывала любые эмоции,что выражали его глаза. Хуа Чэн вновь пожелал сорвать её. — Ну, зависит от того, чего хочет добиться Сань Лан. — Я? — Как я уже говорил, это дело меня не касается — Фан Синь ткнул пальцем в Хэ Сюаня — Я помогал осуществить его план по проникновению на Небеса лишь потому, что хотел узнать как ты. Что бы он ни сделал с Ши Уду, на меня это никак не повлияет. А потому, мой выбор таков: я не собираюсь вмешиваться в эту драму, если только этого не захочет Сань Лан. Так, каково решение моего Сань Лана? Хуа Чэн сглотнул. Одно дело – доверить ему суд над другом. Всё же эту ситуацию следовало разрешить строго между ними. Но с Ши Уду дело обстоит более тонко. Речь шла не просто об убийстве бога, который (в чём он убедился после рассказа Хэ Сюаня) заслуживает кару за свои деяния, что само по себе аукнется им серьёзными последствиями. Ши Уду остаётся одним из Повелителей Стихий, с высоким положением на небесах, властвующий не только над водами, но и богатствами. А со своими ближайшими друзьями Пэй Мином и Линвэнь, он образует три небесные опухоли. И что-то подсказывает Хуа Чэну, что Небесный Император Цзюнь У в курсе всего произошедшего, и его решение не предпринимать по этому поводу никаких мер говорит о многом. Хуа Чэн прекрасно отдавал себе отчёт в том, что исход этой драмы полностью зависит от его решения. Фан Синь заявил, что поддержит любой его выбор, так каков будет исход, если объединить их силы с другим Князем Демонов? Сомневаться в успехе не приходилось. Но что, если он примет неверное решение? Фан Синь должно быть заметил мелькнувшую в глазах бога неуверенность и напряжённую линию его стана. — Однажды ты сказал, что веришь в меня. В моё правосудие. Моё милосердие. — Фан Синь провёл пальцем по скуле Хуа Чэна и задержал ладонь под подбородком. — То же касается и меня. Я верю в тебя. Я верю твоему чувству справедливости и желанию проявить милосердие. — Гэгэ… — Что думаешь? Как нам следует поступить? Я поддержу любое решение моего Сань Лана, не смотря ни на что. — Но что, если я ошибусь? Фан Синь легкомысленно, словно подобная мысль даже не приходила в его голову, пожал плечами: — Тогда я защищу тебя от последствий. Это ничего не меняет. Хуа Чэн сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Фан Синь погладил бога по голове в утешительном жесте. — Ты имеешь право на месть. Это всё не должно было с тобой произойти, и то, как легко виновник избежал ответственности, злит меня не меньше, чем тебя. — Начал Хуа Чэн. — Однако, помнишь, я сказал, что столетия нашей дружбы не могли оказаться ложью? — Хуа Чэн покрепче прижал к себе Фан Синя за талию — Это касается не только меня. Хэ Сюаню хватило совести выглядеть смущённым. Нельзя оставить этот вопрос без внимания. Ши Цинсюань. Их дружба всегда казалась Хуа Чэну загадкой. На первый взгляд, они вообще не должны были ладить. Их характеры столь разительно отличаются, что даже сейчас, одна лишь мысль о том, что эти двое родились в один день и в один час, заставляет бога впасть в ступор. Хуа Чэн может и подкалывал на эту тему Хэ Сюаня множество раз во время их уже привычных перебранок, но он видел, как искренне Хэ Сюань беспокоился, каждый раз, когда Ши Цинсюань проявлял излишнее упорство в спорах с другими богами. Он видел, как “неохотно” Хэ Сюань ведётся на каждую внезапную авантюру Повелителя Ветра. Чёрт, да Хэ Сюань даже пошёл на поводу Ши Цинсюаня и согласился сменить не только внешность, но и принять женский облик. Как бы то ни было, они действительно были друзьями. И каким бы хорошим актёром ни был демон чёрных вод, он не мог притворяться на протяжении сотен лет. — Как бы ты ни покарал Ши Уду, это последствия его собственных действий. Путь мусорный бог знает, какие деяния лежат на его совести. — Медленно произнёс Хуа Чэн — Но не смей вмешивать в это посторонних. И ради себя, и ради него. — Неужто ты считаешь, что, не смотря на связь между братьями Ши, он остаётся “непричастным”? В конце концов, именно из-за него это всё и началось. — Возразил Хэ Сюань. — Он стал жертвой обстоятельств, даже если в итоге они и пошли ему на пользу. Ты лично убедился, что его вознесение получено ценой твоего падения без его же ведома. — Хуа Чэн говорил ровно, со стойкостью в голосе — Ты назвал меня хорошим человеком. Он тоже такой, и ты это знаешь. Хэ Сюань опустил голову, не имея более аргументов против. — Пока ты не вовлекаешь в свой план Ши Цинсюаня и кого-либо ещё, кто не имеет к делу никакого отношения, я готов помочь тебе, как друг. — Закончил Хуа Чэн, бросил взгляд на Фан Синя, желая увидеть его реакцию. Фан Синь выглядел довольным. Он жестом предложил всем взять свои кубки. — Если у тебя есть поддержка Сань Лана, то есть и моя. — Фан Синь поднял свою чашу и произнёс тост: — За предоставленные возможности. Пока они чокались бокалами, Хуа Чэн краем глаза заметил, что в кубке Фан Синя вода, а не вино. Он вопросительно поднял бровь, на что Фан Синь лишь усмехнулся: — Я не умею пить. — Единственное, на что не способен Багровый Меч — Хэ Сюань потягивал вино из чаши. — Ты не поверишь, как часто меня за это дразнят. — Фан Синь драматично вернулся на своё место и жестом указал на еду — Даже Бань Юэ переносит алкоголь лучше, чем я. Ну что за напасть!

______________

За едой они обменивались историями. Хуа Чэн понял, что не смотря на проявленную ранее Фан Синем строгость, оба Бедствия неплохо ладили между собой. В Доме Блаженства духовные силы Хэ Сюаня лишь подавлялись (чем на самом деле он мог бы похвастаться перед кем угодно, кроме Офицеров Фан Синя и самого Хуа Чэна), а сам Глава Города частенько присматривает за его рыбками, во время пребывания демона чёрных вод на Небесах. В свою очередь, Хуа Чэн с Хэ Сюанем делились с Фан Синем своей божественной рутиной, не забывая выражать солидарность в презрении к другим небожителям. Хуа Чэн также узнал, что именно благодаря Хэ Сюаню Фан Синь узнал о его миссии по поимке призрачного жениха. Более того, предложение его друга спуститься в мир смертных стало следствием того, что Князю Демонов просто напросто надоело докладывать Фан Синю о благополучии его Сань Лана. А ещё он осознал, что по завершении миссии в Королевстве Полумесяца Фан Синь предложил им приготовить ужин, чтобы поскорее спровадить Хэ Сюаня. — А я уж думал, ты ешь всё подряд. — Поддразнил его Хуа Чэн — Готовка гэгэ не так уж плоха, как ты о ней отзываешься. — Что с твоими вкусовые рецепторами? — Парировал Хэ Сюань — После его “рагу” мне неделями снились кошмары! — Оно необычное. Не плохое! Фан Синь рассмеялся: — У Сань Лана просто более утончённый вкус. — Бред! Было приятно осознавать, что даже настоящие, они всё ещё ладили друг с другом. — Ну, тебе пора — Фан Синь встал и послал хищную ухмылку Хэ Сюаню, который стал нервно заламывать пальцы. — Сань Лан, дорогой, не прикроешь окошко? Дует. Хуа Чэн и сам не заметил, как поднялся и направился к окну. Пока он задвигал створки, из-за его спины отчётливо послышались отзвуки глухих ударов, болезненные стоны и возмущённые вскрики. Развернувшись, он увидел Хэ Сюаня в обличии Мин И, лежащим побитой окровавленной грудой, крепко связанной Жое. Фан Синь бесстыдно держался за один её конец, словно за поводок. — А полегче нельзя было?! — Пожаловался замаскированный Князь Демонов под ногами Фан Синя — Нам нужно просто сделать вид, что меня избили! — Ты же меня знаешь — Фан Синь наклонился, и его маска оказалась аккурат напротив лица Хэ Сюаня — Я был с тобой нежен. — Тебе повезло, что ты мне нравишься. — Нахмурился Хэ Сюань, попытавшись укусить Фан Синя, но тот легко отпрянул от клацнувших зубов. Треск! Хуа Чэн моргнул и перевёл взгляд на оконную ручку, которую только что разломил. Обернувшись, он обнаружил ехидно улыбавшегося Фан Синя и ещё более хмуро уставившегося на них обоих Хэ Сюаня. Фан Синь подскочил и отломал ручку у соседнего окна: — Хорошая идея для ремонта! — Он сладко улыбнулся и, переплетя их пальцы, повёл Хуа Чэна за собой. Всё ещё связывающая Хэ Сюаня Жое обхватила свободное запястье Фан Синя, потащив демона чёрных вод вслед на ними. — Нет причин для ревности, Сань Лан! Лишь тебе позволено кусать меня~ — Подмигнул Фан Синь. В голосе Хэ Сюаня прозвучал испуг: — Только не это… Хуа Чэн улыбнулся, тут же подыграв: — Гэгэ слишком красив. Мне должно одолеть весь мир, сражаясь за его руку. — Пожалуйста, заткнитесь… — Сань Лан~ Моё старое сердце не выдержит такой искренности~ — Фан Синь прильнул к Хуа Чэну, опустив голову на плечо бога. — Да вы издеваетесь!!! Хуа Чэн обернулся на недостойное лицо Хэ Сюаня и высунул язык — Считай это наказанием за свою ложь. — Поумерь самодовольство, засранец — От сердитого вида Хэ Сюаня Хуа Чэн не смог сдержать смеха. — И не посмею. Когда ещё представится возможность посмотреть на тебя в столь жалком виде. Когда они вошли в приёмный зал Дома Блаженства, их уже ожидал Офицер Убывающей Луны. На полу рядом с ним лежал связанный мужчина с кляпом во рту в форме работников Бойцовой Ямы, а на удерживающих его цепях висел сдерживающий духовные силы талисман. — Владыка — Офицер почтительно поклонился — Этот был пойман слоняющимся возле Дома Блаженства за попытками восстановить духовные силы. — Спасибо, Убывающая Луна. Как всегда отличная работа. — Оскалился Фан Синь. Заметив их, связанный и распростёртый на полу нарушитель принялся стенать сквозь кляп. А позади себя Хуа Чэн вдруг услышал болезненные стоны Мин И. Оу. О-оу. Хуа Чэн прикрыл лицо ладонью, испытав прилив стыда за своего коллегу. Теперь он узнал в связанном мужчине Ши Цинсюаня, вернувшегося в свой истинный облик. Повелитель Ветра? Какого черта?! По щелчку пальцев Фан Синя, Жое швырнула Хэ Сюаня в сторону связанного бога. Тот притворился, что потерял сознание. — Полагаю это ваш друг, Повелитель Ветра? — Фан Синь позволил жое свернуться на своём запястье, с усмешкой глядя на Ши Цинсюаня. Он по-прежнему не отпускал ладонь Хуа Чэна. Энергично вертя головой, Ши Цинсюань сумел выплюнуть кляп изо рта: — Мин-Сюн! Что ты с ним сделал, Багровый Меч?! И что с Хуа-Сюном?! — О-о-о-оу, первым делом он волнуется о тебе. — Заткнись, придурок. — О, только не притворяйтесь, что поступили бы иначе, обнаружив у себя крысу. Должен сказать, тот факт, что его конечности всё ещё на месте, стоит считать проявлением невиданного милосердия с моей стороны. — Драматично покачал головой Фан Синь и переложил руку Хуа Чэна себе на талию. — Обычно я не оставляю подобное без внимания, однако этот предложил мне занятную сделку. — Фан Синь демонстративно провёл пальцами по груди Хуа Чэна, вырисовывая незамысловатые узоры. — Я получу этого чарующего мужчину в своё полное распоряжение на всю ночь, а ты заберёшь своего Повелителя Земли. — Хуа-Сюн… — Я буду в порядке, Повелитель Ветра. — Хуа Чэн сглотнул, крепче прижимая Фан Синя за талию. — Просто уходите вместе с Мин И. Я свяжусь с вами, когда всё закончится. — Но Хуа-Сюн… — Повелитель Ветра, это соглашение сугубо между Богом Смерти и мной — Перебил Фан Синь — И если кто-нибудь попытается его нарушить, я не могу обещать, что ты увидишь своего друга вновь. Ши Цинсюань издал печальный звук, широко раскрыв глаза, и Хуа Чэн посчитал бы эту сцену поистине драматичной и сентиментальной, если бы не знал, что всё это – лишь представление. Не спасало ситуацию и то, что Фан Синь не прекращал вырисовывать круги на его груди. Это очень отвлекало. — Убывающая Луна, не окажешь честь нашим гостям? — Склонил голову Фан Синь. Офицер в маске склонился в поклоне, а затем бесцеремонно схватил обоих богов за шиворот и выволок из Дома Блаженства.

________________

Стоило двери за спиной Офицера Убывающей Луны закрыться, как Фан Синь обмяк, повиснув на руке Хуа Чэна: — До чего же утомительно играть эту роль. Пальцы Хуа Чэна дрогнули. Он потянулся к маске и ухватился за её край: --- Можно? Улыбка Фансиня смягчилась, и он утвердительно промычал. Наконец, наконец Хуа Чэн осторожно снял маску с его лица и встретился с тем самым взглядом золотистых глаз, о котором грезил всё это время. Они чуть сощурились от удовольствия. Хуа Чэн понял, почему Фансинь скрывал свои глаза. Он никогда прежде не видел столь же необычные радужки. Без сомнения, любой узнал бы его с одного лишь взгляда на них. Из-за их яркости и их выразительности. — Здравствуй, гэгэ. — Привет, Сань Лан. Хуа Чэн перевёл взгляд на разбитую маску, обводя пальцем контур улыбающихся глаз. Теперь, когда она снята с лица Фансиня, он почти мог представить, как она выглядела изначально: фарфорово-белая, со спокойной улыбкой… Хуа Чэн тряхнул головой. Перед мысленным взором на мгновение возник образ целой маски, такой, какая она была с самого начала. И тут же исчез. Фан Синь медленно забрал маску и спрятал в складках своих одежд. Хуа Чэн провожал её задумчивым взглядом. Где он мог её видеть? — Сань Лан несправедлив. Хуа Чэн моргнул, выходя из своего оцепенения — А? Фансинь крепче сжал руку Хуа Чэна, надув губы: — Сань Лань позволяет кому попало брать себя под руку. Это моё место! Хуа Чэн мысленно вернулся к событиям минувшего дня, вспоминая как они шли через Призрачный Город в Бойцовую Яму. Ши Цинсюань всё это время был напряжён и напуган, повиснув на локте Хуа Чэна. Неужели Фан Синь?... —- Неужели гэгэ ревнует? Он не смог сдержать смеха. — Сань Лан смеётся надо мной! — Как чудесно было наблюдать за выразительными глазами Фансиня, распахнутыми в выражении негодования, что теперь не были скрыты под маской. — Нет, гэгэ, мои извинения — Усмехнулся Хуа Чэн, переплетая с Фан Синем пальцы. Притянув к себе их сплетённые руки, он прижал тыльную сторону ладони Фан Синя к своим губам. — Но для меня место гэгэ -- здесь. Недовольное выражение лица Фан Синя тут же сменилось весельем: — А Сань Лан быстро учится! Как ловко! — Усмехнулся он и, в ответном жесте, тоже поцеловал костяшки пальцев Хуа Чэна — А теперь, Сань Лан, я хочу тебе кое-что показать! — М-м? — Ты кажется спрашивал, для чего я ставил столько защитных барьеров? Что я так судорожно охраняю в своём поместье? — Улыбка Фан Синя расплылась в хищный оскал — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.