Ephemeroptera

Завидев приближающиеся огни фонариков, раскачивающихся на палках, Лиюнь так и застыла на земле, позабыв о боли в ноге. Её обуял страх, настоящий, неподдельный. Вот и всё. Сейчас её схватят и бросят в темницу. Изобьют бамбуковыми палками. И её ждёт изгнание из с несмываемым позором. Это конец. Конец всем её надеждам стать чжу-шаньши! То, к чему она стремилась все эти годы, ради чего училась и трудилась не покладая рук, ради чего терпела унижения - сейчас будет растоптано как опавшие лепестки под сапогами стражников. Она уже не обращала на Джинши никакого внимания, неприязнь к нему уже не казалась такой всепоглощающей и важной. А вот Джинши внимательно за ней следил. Он увидел совершенно другую Лиюнь. Слабую, испуганную, уязвимую девчонку. Жестокая шутка над которой обернулась пораненной стопой и теперь грозила жестоким наказанием. Не долго думая и ничего не говоря, он одним движением сгрёб её в охапку, подняв с земли и прижав к себе, а затем скользнул со своей ношей за пышный пионовый куст, полностью сокрывший их фигуры из виду. Всё случилось так быстро, что Лиюнь даже не успела возмутиться, оказавшись стиснутой двумя изящными, но уже по-мужски сильными руками. Висок, по которому прокатилась капля пота, проступившего от волнения, обдало чужим лёгким дыханием, чужие губы оказались совсем близко от её лица. Она попробовала было отстраниться и сказать ему пару ласковых словечек, но её рот бесцеремонно зажала ладонь с гладкими длинными пальцами. - Сиди здесь тихо, - прошелестело у неё над макушкой, голос был тихий, едва уловимый, но в нём зазвучали неизвестные ей ранее властные нотки, - ни звука! Лиюнь недовольно замычала, но выбора у неё особо не было, поэтому пришлось подчиниться, как бы ей это ни было противно. Удостоверившись, что ученица лекаря его послушалась, Джинши медленно разжал руки и отпустил её, будто ещё не до конца доверяя. А потом выпрямился, оправив своё ханьфу, и спокойно вышел на дорожку навстречу двум стражникам, будто прогуливаясь. - В чём дело? - осведомился он спокойным тоном, будто не прятался только что под кустом с Лиюнь. - Ах, это вы, господин! - оба стража как по команде вложили оголённые мечи обратно в ножны и отчего-то выпрямились перед ним стрункой, как перед каким-то военачальником, а не простым учителем, - простите, но... мы услышали чьи-то голоса, а потом громкий возглас. В саду как будто кто-то был. - Голоса? - с подлинным театральным мастерством переспросил Джинши, качая головой, - странно, я уже давно здесь, решил вот подышать свежим воздухом на сон грядущий, но никого здесь не видел. Должно быть, просто ветер гуляет в деревьях... А может, это какая-нибудь птица крикнула. Ворона, к примеру... Лиюнь скорчила недовольную мину, лежа на траве и слушая его враньё. Ложь во спасение. Причём, её спасение. Но даже спасая её от неминуемой кары, этот наглец ухитрялся надсмехаться над ней! Стражники ещё немного потоптались на месте, а потом убрались восвояси, в ночном саду вновь воцарилась тишина. Зашуршал под сандалиями гравий, и перед глазами Лиюнь возник Джинши, склоняясь над кустом. - Встать можешь? - спросил он, указывая на все ещё кровоточащую стопу. Лиюнь храбро расправила плечи и оттолкнулась от земли, подымаясь, но ногу тут же прострелила острая боль, заставив стиснуть зубы. - Ясно, - кивнул Джинши и снова, не спросясь, подхватил её на руки и понёс к пруду. - А ну пусти меня! - засопела Лиюнь, подрыгивая ногами, - я тебе что, мешок с рисом, чтоб перетаскивать с место на место?! - Мешок с рисом хотя бы лежит смирно и не брыкается, - усмехнулся Джинши в своей манере, - а ты скорее сейчас похожа на мешок с котятами, которых несут топить. Лиюнь на секунду умолкла, уставившись на него, на что этот негодник весело рассмеялся. - Да не буду я топить тебя, не боись! - А кто сказал, что я тебя боюсь? - Лиюнь дёрнула вверх подбородком, - просто от такого проныры как ты можно ожидать любой пакости! Зачем ты швырнул в меня лягушку? - Думал тебя развеселить, - ответил он все с той же лукавой улыбкой, - и ты так забавно завизжала! - Просто умора! - Лиюнь шмыгнула носом от обиды, ранка на ступне была небольшая и уже перестала саднить, но осадок остался, - смешно тебе, что я повредила ногу, да? Заколку мою украл тоже, чтоб посмеяться надо мной? - Нет, - отозвался Джинши. - А зачем тогда? - Внимание твоё хотел привлечь, - это прозвучало как нечто совсем очевидное, но для Лиюнь это было откровением. - Дурья башка! - язык её сработал раньше, чем голова, как обычно. - Это так ты выражаешь благодарность своему спасителю? - Джинши усадил её на валун у пруда, однако не спешил отстраняться, насмешливо глядя на её краснеющее от гнева лицо. Он вдруг поставил руку рядом с ней, опираясь на камень, и Лиюнь нервно отпрянула сама, на краткий миг ей показалось, что он сейчас столкнет её в пруд. Он ведь мастак на разные дурацкие фокусы, с него станется! - И за что же я должна быть тебе благодарна? - Лиюнь изо всех сил старалась храбриться. - Разве это не очевидно? - снисходительно приподнял брови Джинши, - я ведь легко мог тебя выдать, и каркала бы эта ворона в клетке! - И чего не выдал? - с вызовом спросила Лиюнь, вскинув голову и глядя в его хитрющие глаза снизу вверх, - с чего вдруг преисполнился такой добротой к простым смертным? - Глупая ты, - в этот момент улыбка перестала походить на ухмылку. - Сам дурак! И вор! И самовлюбленный павлин, который вообразил, что на нём весь белый свет сошёлся клином! Джинши задорно хихикнул, запрокинув голову назад, и ветер развевал его волосы, казавшиеся в лунном сиянии фиалковыми. Луна также серебрила тонкие черты его лица, подчёркивая благородство и... красоту. Он был хорош собой, чего уж скрывать. И был об этом прекрасно осведомлён, судя по-всему. - Ворона совсем раскаркалась, - промурлыкал он, будто говорил с непослушным ребёнком, - может, это тебя задобрит? Он вытянул перед собой сжатую в кулак ладонь и раскрыл её, и лунный диск отразился в нефритовых крыльях стрекозы. Лиюнь усиленно заморгала глазами, не в силах поверить, что видит это наяву. - Рот закрой, а то эта стрекоза залетит ещё туда, - Джинши играючи подбросил заколку на руке и позволил ей сделать пару пируэтов в воздухе, крепко сжимая пальцами, а потом бережно посадив её на голову Лиюнь, приколов к волосам, - теперь твоя душенька довольна? Обескураженная девушка молчала, а Джинши тем временем занялся её ногой. Достав из-за пазухи батистовый платок, он смочил его в прохладной чистой воде пруда, а потом приложил к её ране промокнув и перевязав. - Вот так, - судя по знакомой самодовольной улыбочке, он жутко гордился своей работой, - видишь, не ты одна умеешь врачевать! Джинши пробежался подушечками пальцев по её пятке, игриво щекоча. - Ой, не воображай! - выпалила Лиюнь, быстро отдёрнула свою ногу и прикрыла стопы подолом, сцепив руки на коленях, - с этим даже ребёнок справится! Поглядела бы я, как ты зашиваешь открытые раны шёлковой нитью! Ты бы в обморок упал со своей щепетильностью! - Ты лечишь раны на теле, а я - израненную душу. Я учу юного брата повелителя музыке. И мы часто занимаемся здесь, в этом саду. - Ты владеешь музыкальным инструментом? - с недоверием покосилась на него Лиюнь. - И превосходно, - поднял указательным палец вверх Джинши с важностью. - Да ерунда всё это, - небрежно махнула рукой Лиюнь, - баловство для богачей, которые изнывают от тоски. Музыка это совершенное бесполезное занятие, и ничего она не лечит! - Вороне не дано познать всю сладость нектара, коим питается павлин в своих садах, ибо ей не ведом вкус сладости, - Джинши устроился на траве с непринуждённой грацией и всё с той же ленцой, как накануне в лазарете, - ты не можешь оценить всю красоту музыки по достоинству, потому что тебе это недоступно. Тебе привычнее бульканье твоих отваров и ворчание старика Хайси! У Лиюнь перехватило дыхание от вскипевшей ярости. Нет, ну, только он мог сперва огорошить её внезапным геройством, спасая от стражников, а потом унизить своей спесью. Снова всем своим напыщенным видом показывает, что выше её! - Смотри не подавись своим божественным нектаром, павлин! - Лиюнь смяла ханьфу на коленях и округлила плечи, наклоняя лицо ниже, будто пряча за соскользнувшими прядями волос, - из тебя, наверно, и музыкант никудышный! - Это почему? - в голосе юноши послышались обидчивые нотки. - Да потому что ты - не павлин даже, а индюк надутый! - ядовито процедила сквозь зубы ученица лекаря, - единственное, что ты хорошо умеешь, так это хвастать и врать! - Я не хвастаюсь, я всего лишь знаю цену своим талантам и умею преподнести их так, чтоб оценили по достоинству, - изящно парировал Джинши, - что до вранья, то я бы назвал это моей природной тягой к сочинительству. Звучит гораздо утончённое, не находишь? - Ты просто ищешь отговорки! - буркнула Лиюнь, отворачиваясь от него. В этот момент она краем уха услышала тихий шелест ткани, а затем её подбородка коснулись гладкие пальцы приподнимая лицо так, что её глаза, метающие молнии, оказались напротив других - искрящихся озорством и хитринкой. - А ты завидуешь, - со сладкой улыбкой произнёс Джинши, - оттого и взъелась на меня. - Было бы чему завидовать! - Лиюнь попыталась отстраниться, но вспомнила, что из-за пораненной ноги не могла свободно двигаться, поэтому пришлось остаться на валуне, - ты такой же слуга как и я! Стоит императору пожелать, и у его брата появится другой учитель! И будешь ты бренчать на рынке, тоже мне, наука! - Бренчать? - его красивое лицо на миг искривилось, - бренчать?! - Да! - она уже не могла остановиться и придержать свой язык, должно быть, вновь взыграла дурная кровь, - потому как ты ни на что другое не способен! Ты в своей жизни палец о палец не ударил, чтоб сделать хоть что-то путное! - Я?! - его каре-агатовые глаза сверкнули не добрым огоньком, - да ты хоть знаешь... Он вдруг схватил её за запястье и резко дёрнул вверх, заставив встать на ноги. Забинтованный порез тут же кольнуло, и Лиюнь ойкнула, зажмурившись от боли. Это заставило Джинши остановиться, осознав, что он делает. Он разжал пальцы и резко отпрянул от неё, будто устыдившись своего грубого жеста. Лиюнь закусила губу и потёрла выпирающую косточку, к которой мгновение назад он прикоснулся. В саду сгустилось неловкое молчание. Никаких угроз из уст Джинши больше не произносилось, но извинений тоже не было слышно. - Ты ничего обо мне не знаешь, - сказал он наконец низким упавшим голосом, не глядя на неё. - И не хочу знать! - Лиюнь гордо отвернулась, - как только император тебя такого терпит! - Мне тоже интересно, как господин Хайси терпит тебя! - не остался в долгу Джинши. - Замолчи, я - лекарь! - выпалила Лиюнь, - я самая талантливая его ученица! - И кто из нас теперь любитель похвастать? - съязвил Джинши. - Наверно, все твои больные так быстро выздоравливают лишь потому, что не могут вынести твоего общества! Беру свои слова назад, ты не ворона. Ты - самая настоящая кобра, ядовитая и шипящая! Лиюнь просто задыхалась от возмущения, и вправду издавая шипение. Этот мальчишка задел её за живое. Ей не было дела до издёвок насчёт её внешности, глупых веснушек. Она уже смирилась к презрению к себе, потому что она - сирота. Но наговоров на свой дар врачевания она сносить не могла. Это жалило самое сердце хуже любого укуса и яда. Лиюнь хватала ртом воздух, а по её щекам бежали горячие слёзы. Джинши собирался ещё кое-что ей сказать в отместку. Но опять какая-та неведомая сила заставила его остановиться. Он не мог причинить ей боль, не физически, ни словесно. И отчего-то не мог на неё долго сердиться. - Лиюнь, - робко произнёс он, приблизившись и поднеся руку, словно боясь спугнуть диковинную птицу, - я... я не хотел! Ты... ты хороший лекарь! - Ненавижу... - повторяла Лиюнь свои же слова, и они горчили на губах солью слёз, - ненавижу! Она встала и сделала шаг вперёд, превозмогая саднящую боль. Злость придала ей сил, и Лиюнь двинулась к окну спальни Хайси, откуда выпала ранее. - Ты куда это? - искренне обеспокоился Джинши, - стой, с такой раной тебе нельзя натруждать ногу! - Без тебя разберусь! - Лиюнь с силой оттолкнула его, но мальчишка даже не шелохнулся, обгоняя её и преграждая путь. - Ты никуда не пойдешь, - со всей серьезностью заявил он, скрещивая руки на груди, - как ты собираешься попасть обратно? Полезешь на стену с больной ногой? - Это не твоё дело! - Лиюнь упёрлась ладонями ему в грудь и попыталась отпихнуть, но он и с места не двинулся. - Ты разобьешься насмерть, - взывал к её разуму Джинши, пряча свою известную усмешку. - Уйди с дороги! - пыхтела Лиюнь, но обойти живое препятствие в виде этого надоедливого нахала не представлялось возможным. Джинши вздохнул, поняв, что привычные способы увещевания на неё не действуют. Он ничего больше не говорил. Просто молча подхватил её над землей, просунув руки под колени и придерживая округлившуюся спину. - Ты что творишь?! Немедленно отпусти меня, бесстыдник! - Если будешь так кричать, то сюда сбегутся все стражи дворца, - шепнул ей на ухо Джинши, - мне ночевать в темнице не больно хочется, а что насчёт тебя? Лиюнь негодующе зашипела, но больше протестовать не стала, по крайней мере, так громко. Мальчишка снова усмехнулся, будто подразнивая её, и понёс через сад, по направлению к внутреннему дворцу. - Куда ты идёшь? - забеспокоилась Лиюнь, - мне туда нельзя! - Тебе и в саду рыскать было недозволительно, - резонно заметил Джинши, - не пугайся, я знаю короткий путь к покоям учениц Хайси. Мне известны все тайные ходы во дворце. - Что-то не верится, - насупилась девушка. - Придётся поверить... Выбор у тебя всё равно невелик. - Ненавижу тебя, - в который раз прошипела Лиюнь, чувствуя полное бессилие. Джинши тихонько рассмеялся, придерживая её на весу и входя во дворец. - Ты так часто повторяешь эти слова, что я начинаю думать, будто ты ко мне неравнодушна! Вот уж не думал, что стану заклинателем змей... Ой! Лиюнь боднула головой его в грудь, ощущая как под халатом напряглись твёрдые мышцы. Её вдруг бросило в жар. И это было уже не от злости.

***

Этот проныра своё слово сдержал, доставив Лиюнь в спальню учениц в целости и сохранности. Бережно опустив её босыми ногами на холодный пол, Джинши бесшумно отодвинул бумажную дверь, галантно указывая рукой внутрь: - Прошу, госпожа лекарь. Всё, как я обещал. Лиюнь вскинула голову, глянув на него искоса, мальчишка не спешил удаляться, явно ожидая от неё слов благодарности или восхищения. - Доброй ночи, господин учитель, - строго проговорила она, схватив деревянную перегородку, но тут он накрыл её ладонь своей. - Когда я тебя увижу снова? - этот вопрос сбил её столку. - Никогда, - быстро прошептала Лиюнь, беспокойно оглядываясь на спавших девушек. - Это очень долго, - Джинши изобразил печальную мину, - хотелось бы пораньше! - Не будет больше никаких встреч, и... Она не договорила. Его пальцы невесомо коснулись её лица, скользнув вниз и очертив скулы, добравшись до подбородка и задержавшись там. - До скорой встречи, Лиюнь, - его дыхание опалило её губы как пламя свечи, на мгновение ей показалось, что их уста сейчас сомкнуться. И, к её стыду и ужасу, Лиюнь не оттолкнула его. Она замерла и чуть прикрыла глаза, совершенно не противясь. Но в этот момент Джинши ухмыльнулся и легонько подул ей на лоб, смахивая упавшие пряди, а затем исчез в темноте коридоров. Лиюнь быстро одёрнула себя, по привычке нахмурившись, и доковыляла до своего матраса на полу, нырнув под накидку. Испытывая нечто вроде разочарования. - И кто это был? - в следующий миг разочарование сменилось страхом, когда она поняла, что Сыянь всё это время не спала, она видела их вместе! Лиюнь повернулась к ней, узрев её улыбающееся личико. - Никто... - Что ж, а этот "никто" не дурен, - засмеялась Сыянь, обняв валик, - я бы даже сказала, что он красавец! - Тише ты! - Лиюнь прижала палец к губам, - вдруг кто-нибудь услышит! - Так ты, всё-таки, ходила на свидание? И он проводил тебя до самой нашей комнаты? Да он смельчак! Или сумасшедший... - Не было никакого свидания, я просто... - Да полно отпираться, - Сыянь подмигнула, - ты вся пунцовая! Слепому видно - ты влюбилась, Лиюнь! Лиюнь круто перевернулась на спину, зажимая рот руками, чтоб не вспылить в голос. Она закрыла глаза и глубоко задышала, пытаясь привести чувства в равновесие. Сердце предательски колотилось в груди, а подлое сознание рисовало образы - его красивое лицо под луной, развевающиеся волосы, сильные, но заботливые руки... Озорные глаза с насмешкой и блуждающая улыбка. Джинши и вправду был красавцем. И вовсе не дураком, как утверждала она сама... "До скорой встречи, Лиюнь...", - сладко кольнуло внутри, в самом её женском естестве, едва проснувшемся. Она никогда такого не испытывала. И, как бы она себя не убеждала, она не испытывала к Джинши ненависти. Скорее, наоборот. Но Лиюнь тут же отмела эти крамольные мысли. - Не говори глупости, Сыянь, - прошептала она, глядя в потолок, - я думаю только о предстоящих испытаниях. Этот мальчишка - просто случайный знакомец. Я ногу повредила, а он помог мне. - Как это благородно, - восхищённо выдохнула Сыянь, - а какой у него голос, мягкий, бархатистый, но такой... властный. - Перестань, - пихнула ту в плечо Лиюнь. - Ты уже ревнуешь? - Сыянь прикрылась простынкой, скрываясь от возможного гневного выпада и сдерживая смех. Лиюнь, окончательно покрасневшая от корней волос до мочек ушей, спрятала лицо в шёлковую наволочку, пытаясь охладить свой пыл.