Между углем и льдом

Республиканский город в преддверии дипломатического приема напоминал растревоженный, гудящий металлический муравейник. Объединенный Совет, раздираемый внутренними страхами и амбициями, отчаянно жаждал продемонстрировать миру абсолютную стабильность. После кровавой бойни с Тагой и на фоне расползающихся по трущобам протестов «Отвергнутых» чиновникам позарез нужна была идеальная глянцевая картинка: незыблемое триумфальное единство наций и абсолютная монополия магов на власть. И Катара, оставшаяся в туманном мегаполисе без защиты Аватара, невольно стала для них идеальной мишенью. Ей хотели заткнуть брешь в расколотом фасаде общего благополучия. — Это самый настоящий политический шантаж, Сокка! — Катара в сердцах швырнула на дубовый стол плотный свиток с тяжелой золотой печатью Совета. Они находились в её крошечной, аскетичной квартире при центральном госпитале. Пахло сушеными травами, спиртом и сыростью. Сокка, устало сидевший на подоконнике и лениво жующий вяленое мясо, виновато поджал губы и пожал плечами. — Катара, пойми их: они просто до смерти напуганы. По нижним уровням уже вовсю ползут слухи, что Аватар бросил город, а великая Команда распадается на куски. Если ты демонстративно проигнорируешь этот вечер, акции доверия к Совету рухнут окончательно. А «Отвергнутые» тут же используют это в своих листовках: «Смотрите, их святоши грызутся между собой, пока старый мир трещит по швам». — Я не святая. И уж точно не декорация для их званых ужинов, — Катара резко подошла к окну, уставившись на серые крыши. — Аанг улетел возрождать культуру, которая принадлежит только ему, а я в это время должна нацепить дорогие шелка и фальшиво улыбаться тем самым толстосумам, которые еще вчера на голосовании урезали финансирование медицинских кварталов для бедняков? В дверь квартиры негромко, но поразительно уверенно постучали. Не дожидаясь ответа, вошедший мягко толкнул створку. На пороге стоял Зуко. На нем был простой, но безупречно скроенный темный дорожный кафтан без единого намека на имперскую роскошь — ни вышивки, ни золотых пряжек. Только строгие линии и безупречная стать. — Я помешал? — негромко спросил он, переводя внимательный взгляд золотых глаз с разгневанной, тяжело дышащей Катары на замершего с куском мяса во рту Сокку. — Нет, друг мой, ты зашел как раз вовремя, чтобы вразумить свою упрямую подругу, — Сокка махнул рукой в сторону злосчастного приглашения. Зуко неторопливо прошел вглубь комнаты. Его шаги были бесшумными. Он взял свиток со стола, бегло пробежал глазами по витиеватым иероглифам, и его брови тут же сошлись у переносицы. Взгляд Лорда Огня стал опасным и холодным. — Они требуют твоего присутствия в качестве «живого символа эпохи». Это недопустимо, — жестко произнес он, сворачивая бумагу обратно. — Ты не символ, Катара. И никогда им не была. Ты — человек. Катара обернулась, и в её глазах, уставших от вечных споров, промелькнула глубокая, искренняя благодарность. — Вот! Видишь, Сокка? Хоть у кого-то из правителей осталась капля здравого смысла. — Но, — Зуко поднял руку, мягко останавливая её победный порыв, и сделал шаг ближе к ней. — Если ты не явишься туда, эти стервятники из Совета сделают твое отсутствие главной темой для грязных сплетен на ближайшие полгода. Они выставят тебя перед прессой брошенной, слабой, уязвимой. Или, что куда опаснее в нашей ситуации — скрытой предательницей интересов города. — И что ты мне предлагаешь? — Катара без сил опустилась в старое плетеное кресло у камина, подперев голову рукой. — Явиться туда в одиночку и весь вечер держать удар, отвечая на скользкие вопросы о том, почему мой жених не счел нужным взять меня с собой в Храм? Зуко промолчал. Он бросил короткий, многозначительный взгляд на Сокку. Тот внезапно притих, перестав жевать, и замер, предчувствуя, как тектонические плиты их привычных отношений прямо сейчас сдвигаются с места. — Пойдем со мной, Катара, — тихо, но с абсолютной, звенящей уверенностью предложил Зуко. — Не как тень Аватара и не как часть его Команды. Пойдем как мой официальный личный советник по гуманитарным вопросам в Новой Республике. И как главный почетный гость Страны Огня. Катара замерла, даже перестав дышать. Её ресницы дрогнули. — Зуко… ты хоть понимаешь, что говоришь? Это же вызовет в сто раз больше вопросов. Молодой Лорд Огня и мятежный маг Воды под руку? Пресса сойдет с ума. — Это даст тебе международный статус, который ни один чиновник в этом зале не посмеет оспорить, даже если очень захочет, — голос Зуко был ровным, согревающим, как дыхание костра. — В качестве моего советника ты будешь защищена дипломатическим иммунитетом. Ты не обязана отвечать ни на один личный вопрос. Любой выпад, любой косой взгляд в твою сторону будет официально расценен как прямое оскорбление Страны Огня со всеми вытекающими последствиями. Я буду твоим щитом, Катара. На весь этот вечер. Если ты, конечно, позволишь мне им стать. Сокка на подоконнике тихо, восхищенно присвистнул. — Дипломатический ход конем. Чертовски изящно, Зуко. Кажется, уроки дяди Айро наконец-то начали приносить свои плоды. Катара пристально смотрела на мужчину, стоявшего перед ней. Она отчаянно пыталась отыскать в глубине его золотых глаз скрытый политический мотив или двойное дно. Но там была лишь кристальная, пугающая своей глубиной честность — та самая упрямая, прямолинейная честность, которая когда-то заставила израненного подростка пойти против воли собственного отца ради правого дела. — Хорошо, — едва слышно произнесла она, чувствуя, как по коже пробежали странные, будоражащие мурашки. — Я согласна. Но у меня в гардеробе нет абсолютно ничего, что подошло бы под этот твой… «высокий статус». — Об этом я позаботился в первую очередь, — губы Зуко тронула едва заметная, непривычно мягкая улыбка. — Мои лучшие мастера в Столице закончили работу над этим подарком еще месяц назад. Я всё никак не мог найти подходящий повод, чтобы вручить его тебе. Похоже, это время пришло. --- Прошло три дня. Настал вечер приема. Республиканский город медленно погружался в густые весенние сумерки. Огромное солнце лениво опускалось за рваную линию горизонта, окрашивая тяжелые перистые облака в невероятные, драматичные оттенки пылающего шафрана и нежной, прохладной фиалки. Катара стояла на просторной террасе правительственного гостевого дома, ухватившись тонкими пальцами за резные каменные перила. С залива дул легкий, невероятно приятный ветерок. Он приносил с собой густой, сладковатый аромат цветущих внизу дворцовых жасминов и терпкую, дикую свежесть открытого моря. Катара прикрыла глаза, подставляя лицо этой прохладе, позволяя ветру хотя бы на миг унести прочь удушающую тревогу последних дней. Позади неё раздались тихие, размеренные шаги. Зуко подошел почти бесшумно — его выдавало лишь едва уловимое, сухое тепло, которое шло впереди него. Он встал рядом у перил, не нарушая границ, разделяя с ней это мимолетное мгновение предвечерней тишины. Катара не открывала глаз, но всем телом ощущала его присутствие. Теперь оно больше не ассоциировалось у неё с опасностью или яростью, как в годы их юности; теперь это была её личная безопасная гавань. Зуко смотрел на её профиль. В его взгляде, обычно строгом, жестком и зацикленном на государственных делах, сейчас читалась такая глубокая, затаенная нежность, что, казалось, сам безумный бег времени вокруг них замедлился. Катара медленно открыла глаза и повернула к нему голову. Встретившись с ним взглядом, она не увидела прежней колючести — только чистое, глубокое тепло, от которого её сердце сделало странный, непривычный кувырок где-то в груди. Они стояли так довольно долго, наблюдая, как угасающий небосвод меняет свои краски, и неспешно, вполголоса разговаривали. Вспоминали былые времена: глупые, нелепые выходки Сокки во время их бесконечных перелетов, то, как мучительно долго и тяжело они учились просто доверять друг другу, и то, что происходит в их жизнях сейчас, когда страшные ужасы войны остались лишь горьким, блеклым воспоминанием на страницах учебников истории. В какой-то момент Зуко вдруг замер, завороженно глядя на линию горизонта. — Посмотри, Катара, — очень тихо, почти шепотом произнес он. Она проследила за его взглядом. Там, словно в каком-то сказочном, благословенном духами танце, на одной идеальной линии застыли уходящее, налитое багрянцем солнце и бледный, полупрозрачный, только что взошедший диск полной луны. Они появились на небосклоне одновременно, деля небо строго пополам, создавая фантастический контраст тяжелого золотого и мягкого серебряного света. Катара перевела взгляд на Зуко. В этом зыбком мерцании сумерек он казался ей совершенно другим человеком. Тот угловатый, раздираемый внутренними демонами вспыльчивый юноша окончательно и безвозвратно уступил место мудрому, взрослому мужчине, чья колоссальная внутренняя сила больше не была разрушительным пожаром, а стала созидающим, защищающим пламенем. Зуко почувствовал на себе её пристальное внимание. Он повернул голову, перехватывая её взгляд, и заметил, с каким немым, затаенным восхищением она смотрит на него. В ту же секунду Катара спохватилась. Густая краска смущения мгновенно залила её щеки; осознав, что неприлично долго рассматривает его лицо, она резко отвела глаза в сторону, тщетно пытаясь спрятать застенчивую улыбку. Зуко, к её глубокому изумлению, тоже внезапно потерял всю свою хваленую императорскую выдержку. Грозный Лорд Огня, привыкший повелевать армиями и смотреть в глаза смерти, вдруг неловко опустил взгляд. Его здоровое ухо заметно покраснело, и он начал зачем-то перебирать пальцами по каменным перилам, словно совершенно не зная, куда деть собственные руки от нахлынувшего, детского волнения. Катара, краем глаза заметив это трогательное, почти мальчишеское замешательство, затаила дыхание. Сердце её до краев наполнилось щемящей, острой нежностью. В этой маленькой, безмолвной неловкости между ними сейчас было гораздо больше правды, искренности и настоящих чувств, чем в любых самых громких и красивых словах, которые ей когда-либо говорили. --- Вечер официального приема наступил безжалостно быстро. Величественное здание Совета наций сияло тысячами электрических огней. Перед парадным входом бурлила огромная толпа репортеров, фотографов и просто глазеющих горожан, которых с трудом сдерживали плотные кордоны магов земли из полиции Тоф. Зуко ждал внизу, у самого подножия монументальной мраморной лестницы в главном холле. На этот раз он был в полном имперском облачении Дома Хозяина Огня: глухая черная броня с тончайшей золотой гравировкой в виде извивающихся драконов, длинный, тяжелый алый плащ, шлейфом лежащий на ступенях, и золотая корона-пламя, строго фиксирующая высокий пучок темных волос. Он выглядел пугающе, невероятно величественно и… бесконечно одиноко. До тех пор, пока сверху, со стороны балюстрады, не донесся мягкий, шуршащий шорох дорогой ткани. Катара спускалась по лестнице медленно, словно ступая по воде. На ней было платье, сотворенное лучшими ткачами Столицы Страны Огня, но выполненное строго по традиционным лекалам Южного Племени Воды. Тяжелый, глубокий синий шелк, идеально имитирующий цвет ночного океана, сверху перекрывался невесомой, прозрачной золотистой накидкой. При каждом её шаге эта ткань смещалась, создавая абсолютную иллюзию солнечных бликов, играющих на морских волнах. На её шее по-прежнему сиял фамильный материнский амулет, но теперь его синяя лента была заменена на цепочку из белого золота невероятно тонкой ювелирной работы. Зуко почувствовал, как у него в груди намертво перехватило дыхание, а горло сжал спазм. Он привык видеть её в простой походной одежде, испачканной дорожной пылью, в синем госпитальном халате, даже в лохмотьях — и во всех этих обличьях она всегда оставалась для него прекрасной. Но сейчас, спускаясь к нему в золотом сиянии ламп, она выглядела как истинная королева — та самая, которой она никогда не стремилась стать, но которой являлась по праву рождения своего великого духа. — Ты… — он осекся, начино начисто позабыв все заготовленные, отрепетированные с дипломатами приветственные фразы. — Ты выглядишь просто невероятно, Катара. У меня нет слов. — Я чувствую себя ужасно странно, — она неловко коснулась пальцами изящной золотой вышивки на широком рукаве. — Цвета Нации Огня на моих плечах… это так непривычно. Мне кажется, все смотрят на меня как на чужака. — Это не цвета войны, Катара. Это цвета нашего с тобой союза, — тихо поправил её Зуко, делая шаг навстречу и уверенно протягивая ей свою ладонь. — Ты готова войти туда? Она молча вложила свои тонкие пальцы в его широкую ладонь. Её рука слегка, едва заметно подрагивала от волнения. Зуко мягко, но крепко сжал её ладони, без слов передавая ей свою непоколебимую уверенность и ровный, успокаивающий жар своего тела. — С тобой — да. Готова. Когда тяжелые створки распахнулись и они вместе вошли в главный бальный зал, оркестр на мгновение сбился с ритма, а затем и вовсе затих. Сотни глаз высокопоставленных чиновников, дипломатов и дам устремились на вошедшую пару. Оглушительный, ядовитый шепот пронесся по огромному помещению, точно сухой ветер над степной травой. — Лорд Огня Зуко и мастер Катара?.. Вместе? — А где же Аватар Аанг? Неужели слухи правдивы? — Боги, посмотрите на её платье… это же официальная геральдика личного дома Хозяина Огня! Что это значит?! Зуко даже не повернул головы в сторону пересудов. Словно не замечая направленных на них сотен пристальных взглядов, он вел Катару через центр зала с высоко поднятой головой. Его взгляд стал ледяным и пронизывающим; он буквально выжигал любое желание подойти к ним ближе с неуместными расспросами. Сквозь толпу к ним с трудом пробрался Сокка, на этот раз застегнутый в неудобный парадный мундир Совета, а рядом с ним мягко ступала Суюки в роскошном изумрудном платье воина Киоши. — Ну вы, ребята, и устроили тут фурор, — едва слышно прошептал Сокка, заговорщически подмигивая другу. — Пресса на входе уже бьется в экстазе. Аанг, если узнает из газет, от удивления уронит планер прямо в болото. — Сокка, замолчи, ради всего святого, не сейчас, — ласково, но твердо одернула его Суюки, но её собственный внимательный взгляд тут же опустился на руки Зуко и Катары, которые они так и не разомкнули с момента входа. — Вы выглядите потрясающе. От вас двоих исходит… настоящая, первозданная сила. — Мы здесь исключительно для того, чтобы обсудить растущую угрозу со стороны радикалов, — сухо напомнил Зуко, хотя его собственное сердце в этот момент билось в три раза быстрее обычного ритма. Официальный прием шел своим чередом, пока в самый разгар вечера, когда подали десерты, в центр зала с бокалом вина не вышел один из самых консервативных и скользких советников Нации Земли. — Дамы и господа! — громко провозгласил он, привлекая к себе внимание присутствующих. — Мы все бесконечно рады созерцать это великое единство наших культур. Но прежде чем Лорд Огня откроет официальную дискуссию, я бы хотел задать один маленький вопрос уважаемому мастеру Катаре… Мы все прекрасно осведомлены о великой, священной миссии Аватара на благо мира. Означает ли ваше сегодняшнее появление здесь, под руку с правителем Страны Огня, что общая стратегия Команды претерпела изменения? Или же наш многоуважаемый Аватар просто временно доверил Лорду Огня свою… самую ценную и преданную поддержку? Вопрос был составлен безупречно с точки зрения этикета, но внутри него крылось изощренное, оскорбительное хамство. Катара почувствовала, как внутри неё мгновенно, лавиной закипает яростный гнев мага воды, а воздух в зале начал стремительно холодать. Но Зуко среагировал на долю секунды быстрее. Он сделал резкий шаг вперед, буквально заслоняя Катару своим широким плечом в черной броне от взгляда советника. Его голос, когда он заговорил, прозвучал подобно удару тяжелого боевого гонга, заставив хрустальные подвески на люстрах мелко задрожать. — Мастер Катара присутствует на этом международном саммите по моему личному дипломатическому приглашению. В качестве высшего независимого эксперта по гуманитарному восстановлению регионов, пострадавших от войн, — от каждого его слова веяло чистой, концентрированной угрозой. — Она не является ни чьей-то «поддержкой», ни личной собственностью Аватара, ни живым трофеем. Она — абсолютно свободный, суверенный лидер своего собственного народа. И если Совет Новой Республики считает уместным тратить время на подобные дешевые провокации в столь критический для безопасности города момент, я начинаю всерьез сомневаться в профессиональной компетентности этого Совета. В огромном зале воцарилась мертвая, гробовая тишина. Пожилой советник мгновенно побледнел, его рука с бокалом заметно задрожала, и он поспешно, низко склонился перед правителем: — Прошу покорнейше простить мою дерзость, Лорд Огня… Я ни в коем случае не имел в виду ничего предосудительного… — Достаточно, — ледяным тоном отрезал Зуко, даже не дослушав его жалкие оправдания. Он резко развернулся к Катаре, и его взгляд мгновенно потеплел. — Пойдем отсюда. Здесь слишком душно для нас двоих. Они быстрым шагом вышли через боковые стеклянные двери на просторную, уединенную открытую террасу, нависшую над темным ночным заливом. Огромный город внизу переливался миллионами хаотичных электрических огней, но здесь, на высоте птичьего полета, царила оглушительная, благословенная тишина. Ночной ветер мягко шелестел в подол её синего шелкового платья. — Спасибо тебе, Зуко, — негромко сказала Катара, подходя к самым перилам и подставляя лицо соленым брызгам, долетающим снизу. — Ты снова защитил меня. Даже когда я не успела попросить об этом. — Тебе никогда не нужно просить меня о защите, Катара, — он подошел ближе и встал рядом, глядя на отражение луны в черной воде залива. — Я физически не могу позволить этим ничтожествам говорить с тобой в подобном тоне. Ты заслуживаешь уважения, которое принадлежит лично тебе. И оно абсолютно не должно зависеть от того, какое имя носит мужчина, стоящий с тобой рядом. Катара медленно повернулась и пристально посмотрела на него. В чистом, холодном свете взошедшей луны его страшный шрам казался совсем мягким, почти незаметным, а глаза светились глубоким, жидким золотом. — Аанг любит меня, я знаю это, — тихо, с затаенной грустью призналась она. — Но он… за все эти годы он так и не научился видеть во мне эту отдельную, самостоятельную силу. Для него я навсегда осталась частью его собственного, идеального мира. Спасательным кругом. А ты… ты всегда видишь меня настоящую. Без прикрас. Почему, Зуко? У Зуко внутри все перевернулось, а сердце пропустило тяжелый удар. Он отчетливо понимал, что прямо сейчас наступил самый опасный, критический момент во всей его жизни. Один неверный шаг, одно неосторожное, слишком откровенное слово — и он навсегда разрушит ту хрупкую стену дружбы, которую они так мучительно строили годами. — Наверное, потому что я сам слишком долго, через кровь и боль искал свое собственное «я», — ответил он, подбирая каждое слово так, словно шел по минному полю. — И я слишком хорошо, на собственной шкуре знаю, насколько это жизненно важно — когда кто-то близкий признает твою личную человеческую ценность, а не твой громкий титул или твое предназначение. Они стояли в опасной, пьянящей близости друг от друга. Катара отчетливо чувствовала ровный, сильный жар, исходящий от его тела — тот самый сухой, уверенный и безопасный жар огня, который больше не пугал её, а дарил абсолютное, ни с чем не сравнимое чувство защищенности. Она поддалась неосознанному, инстинктивному порыву и чуть двинула руку вперед. Зуко, повинуясь тому же внутреннему зову, медленно опустил свою широкую ладонь поверх её пальцев на каменных перилах. --- В этот самый момент, когда мир вокруг них готов был раствориться, далеко внизу, на центральной площади города, раздался оглушительный, раскатистый глухой взрыв. Земля под их ногами ощутимо вздрогнула. В ту же секунду яркие электрические огни в главном зале Совета испуганно мигнули и разом погасли, погружая здание в кромешную тьму. — Что это?! — вскрикнула Катара, её пальцы инстинктивно намертво впились в его ладонь. Из кромешной темноты окраинных кварталов города в черное ночное небо со свистом взмыли десятки сигнальных ракет грязно-серого цвета. Они рассыпались над заливом дымными искрами. — «Отвергнутые», — сквозь зубы процедил Зуко. Его лицо в один миг превратилось в суровую, безжалостную маску воина, а в глазах вспыхнули опасные искры. — Они просчитали всё. Нанесли скоординированный удар прямо во время дипломатического приема, когда все лидеры заперты в одном месте. Тяжелые стеклянные двери на террасу с грохотом распахнулись. Наружу тяжело дыша выбежала Тоф Бейфонг. Её парадная форма начальника полиции была в беспорядке, а лицо выражало предельную, яростную концентрацию. — Зуко! Катара! Эти ублюдки только что взорвали главную городскую подстанцию на нижних уровнях и полностью окружили здание Совета! — быстро заговорила она, с силой топая ногой, чтобы считать вибрации земли. — У них какое-то новое, чертово оружие — высокотехнологичные металлические тросы с изоляцией, которые напрочь отказываются слушаться моей магии металла! Сокка и мои лучшие ребята сейчас принимают первый удар внизу, на парадной лестнице, но их там слишком много, нас просто заваливают числом! Зуко медленно повернул голову и посмотрел Катаре прямо в глаза. Весь хрупкий романтизм этого сумеречного момента мгновенно испарился, уступив место чистой, звенящей боевой решимости двух ветеранов страшной войны. — Похоже, наш прекрасный бал официально окончен, советник, — жестко произнес он, одним резким, точным движением срывая с плеч тяжелый парадный алый плащ и отбрасывая его в сторону, чтобы ткань не сковывала движения в ближнем бою. — В таком случае… давай раз и навсегда покажем этим выскочкам, что происходит, когда они совершают глупость и нападают на истинных магов, — Катара ответила ему ледяным, яростным взглядом. Одним коротким, отточенным движением руки она сорвала со своего пояса походный кожаный мешочек. Вода послушно, с хищным свистом взмыла в воздух, закручиваясь вокруг её предплечья в идеальную, острую как бритва струю. Её глаза светились первозданной силой океана. Они плечом к плечу бросились внутрь погруженного в хаос здания, откуда уже вовсю доносились яростные крики, звон ломающейся стали и первые взрывы. В эту темную, безумную ночь Республиканский город наконец узнал, что истинный союз бушующего огня и карающей воды может быть во много крат страшнее и разрушительнее любого вселенского шторма.