Между углем и льдом

Взрыв на городской подстанции отозвался в здании Совета тяжелым, утробным гулом. Хрустальные люстры, еще минуту назад заливавшие зал праздничным светом, жалобно звякнули и погасли. На мгновение воцарилась абсолютная, звенящая тишина, прежде чем её разорвали крики паникующей знати. — Всем оставаться на местах! — голос Тоф перекрыл нарастающий хаос. Она ударила ногой по полу, и по мрамору прошла мощная волна, заставив стены дрожать. — Полиция, оцепить выходы! Зуко и Катара стояли на террасе, когда первые серые ракеты «Отвергнутых» расцвели в небе дымными цветами. Зуко мгновенно перехватил руку Катары, притягивая её ближе к себе. — Они не просто устроили саботаж, — процедил он, вглядываясь в темноту площади. — Это полноценный штурм. — Смотри! — Катара указала вниз. Из тумана, словно призраки, начали появляться фигуры в серых плащах и масках без ртов. Они не летели на планерах и не стреляли огнем. Они использовали механические крюки, которые с лязгом впивались в балюстрады террас. — Сокка! Суюки! — крикнула Катара, когда они вбежали обратно в зал. Сокка уже был в гуще событий. Он сорвал со стены декоративное копье, так как его собственное оружие осталось в гардеробе. Суюки, чье изумрудное платье теперь казалось боевым облачением, уже сбила с ног первого ворвавшегося через окно диверсанта. — У них странное оружие! — выкрикнул Сокка, уворачиваясь от металлического троса, который змеей метнулся к его горлу. — Магия металла Тофа на него не действует! Тоф, стоявшая в центре зала, яростно топнула ногой, пытаясь воздвигнуть стену, но замерла, нахмурившись. — В этом камне... какая-то примесь! — прорычала она. — Они облили стены какой-то дрянью, я плохо чувствую вибрации! — Катара, за мной! — скомандовал Зуко. Он встал в классическую стойку Народа Огня. Его ладони вспыхнули ярким, концентрированным пламенем. Когда трое «Отвергнутых» спрыгнули с люстр, Зуко встретил их широким дуговым ударом. Огонь осветил зал, выхватывая из темноты решительное лицо Лорда Огня. Один из нападавших вскинул руку, и из его рукава вылетела сеть из тончайшей проволоки. Зуко собирался сжечь её, но Катара выкрикнула: — Нет! Там электричество! Она сделала резкий выпад рукой. Вода из огромной декоративной вазы, стоявшей неподалеку, послушно вылетела мощной струей, превращаясь на лету в ледяной щит перед Зуко. Сеть с шипением ударилась о лед, разбрасывая голубые искры. — Спасибо, — коротко бросил Зуко. Они начали двигаться как единый механизм. Это был танец, отточенный годами войны, но теперь дополненный взрослой интуицией. Зуко создавал жар, Катара превращала его в густой туман, скрывая их передвижения. В этом мареве «Отвергнутые», полагавшиеся на свои визоры и механизмы, теряли ориентацию. Зуко прорывался сквозь ряды врагов, используя свои парные клинки, которые он успел выхватить у гвардейца на входе. Он не убивал — он действовал хирургически точно, выбивая оружие и ломая механические суставы доспехов. Катара прикрывала его спину. Каждый раз, когда кто-то пытался зайти Зуко в тыл, он натыкался на ледяные шипы или водяной хлыст, который бил с силой молота. — Они отступают к архивам! — крикнула Суюки, перепрыгивая через поверженного врага. — Им не нужен зал, им нужны документы! — Тоф, Сокка — перекройте коридор! — Зуко отбросил очередного противника мощным огненным толчком. — Мы с Катарой обойдем через балкон! Они выскочили на узкий карниз под самым куполом. Ветер хлестал в лицо, золотистая накидка Катары развевалась, как знамя. — Зуко, осторожно! — Катара внезапно дернула его за плечо, повалив на камни. Над их головами пролетела тяжелая металлическая сфера. Она ударилась о стену и взорвалась облаком едкого газа. Зуко почувствовал, как легкие обожгло холодом. Он инстинктивно накрыл Катару собой, прижимая её голову к своей груди и закрывая своим плащом. Он чувствовал, как она дрожит, как её пальцы судорожно вцепились в его мундир. В этом хаосе, среди дыма и лязга стали, это было единственное, что имело значение — сохранить её. — Дыши через ткань, — прохрипел он, чувствуя, как газ начинает туманить сознание. Катара приподняла голову. Её глаза были совсем близко — огромные, полные тревоги за него. Она быстро сформировала водяной пузырь вокруг их голов, фильтруя воздух. — Я в порядке, Зуко. Смотри на свою руку! Зуко взглянул на свое плечо. Один из осколков сферы задел его, оставив глубокий порез, из которого сочилась кровь, окрашивая золотое шитье в багровый цвет. Но он даже не почувствовал боли. — Ерунда, — отрезал он, поднимаясь на ноги. — Идем, пока они не ушли. Когда они ворвались в архив, там уже никого не было. Сейфы были вскрыты, свитки разбросаны по полу, а в разбитом окне виднелись удаляющиеся тени на механических тросах. — Мы опоздали, — выдохнула Катара, опуская руки. В зал вбежали запыхавшиеся Сокка и Тоф. Лицо Сокки было в саже, а мундир порван. — Они ушли через канализацию. Мы не смогли их достать — они заминировали проход. Тоф в ярости ударила кулаком по косяку. — Я их не слышу! Они используют какие-то глушилки для вибраций. Эти «Отвергнутые» подготовились лучше, чем любая армия, с которой мы сражались. Зуко молча подошел к вскрытому сейфу. — Они забрали карты подземных коммуникаций и списки всех не-магов, работающих в правительстве. — Зачем им это? — спросила Суюки, вытирая пот со лба. — Чтобы нанести удар изнутри, — мрачно ответил Зуко. Он пошатнулся, и Катара мгновенно оказалась рядом, подхватывая его под локоть. — Так, всё. Политика подождет. Сокка, Тоф — наведите порядок в зале. А ты, Лорд Огня, идешь со мной. И это не обсуждается. Она увела его в небольшую боковую комнату отдыха, где еще горела пара уцелевших свечей. Катара усадила его на низкую кушетку и начала осторожно снимать его поврежденный доспех. — Я могу сам, — тихо сказал Зуко, но его голос выдавал усталость. — Молчи, — Катара уже достала воду из вазы и начала её подсвечивать мягким голубым сиянием. — Ты закрыл меня от того взрыва. Опять. Она приложила светящуюся воду к его плечу. Зуко невольно вздрогнул от холода, а затем почувствовал, как боль сменяется приятным покалыванием. В тишине комнаты её дыхание казалось очень громким. Зуко смотрел на неё сверху вниз. Её прическа растрепалась, золотые нити выбились из косы, а на щеке было пятнышко сажи. Но сейчас, в этом мягком свете магии, она казалась ему прекраснее, чем на самом роскошном приеме. — Ты отлично сражалась, — сказал он. — Как в старые времена. Катара подняла на него взгляд. Её руки всё еще покоились на его плече, а вода медленно впитывалась в его кожу, залечивая рану. — В старые времена я знала, за что сражаюсь. А сейчас... я чувствую, что мир разваливается на части, а мы просто пытаемся заклеить трещины. Она на мгновение задержала руку на его груди, прямо над сердцем. — Аанг бы сказал, что это испытание. Он бы нашел мудрость в этом хаосе. А я... я просто хочу, чтобы те, кто мне дорог, были в безопасности. Зуко накрыл её ладонь своей. — Ты не должна нести этот груз одна, Катара. Аанг делает свое дело. Но я здесь. И я никуда не улечу. Катара почувствовала, как в горле встал ком. Это было именно то, что ей нужно было услышать. Не проповедь о балансе мира, не план спасения человечества, а простое обещание — быть рядом. — Твоя рана зажила, — прошептала она, но не спешила убирать руку. В полумраке комнаты, среди запаха дыма и свежести воды, время словно замедлилось. Зуко медленно потянулся к её лицу, большим пальцем стирая сажу с её щеки. Его прикосновение было нежным, почти благовейным. Катара не отстранилась. Напротив, она бессознательно склонила голову к его ладони, ища его тепла. — Катара... — его голос сорвался на шепот. Дверь резко распахнулась, и в комнату заглянул Сокка. — Эй, вы там скоро? Совет требует отчета, а Тоф уже начала допрашивать пленных, и, поверьте, им это не нравится! Они мгновенно отпрянули друг от друга. Зуко начал поспешно застегивать мундир, а Катара принялась изучать пустую вазу с невероятным интересом. — Мы идем, Сокка, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. Когда они выходили из комнаты, Катара на секунду задержалась в дверях и посмотрела на Зуко. — Спасибо, — сказала она одними губами. Зуко кивнул, его взгляд был серьезным и обещающим. В ту ночь он понял: «Отвергнутые» украли документы, но он... он, кажется, наконец-то начал находить путь к сердцу, которое считал навсегда потерянным для себя. Гроза только начиналась, но теперь он не боялся промокнуть под дождем.