Между углем и льдом

Серое утро опустилось на Республиканский город, принеся с собой запах гари и мелкую, колючую изморось. Улицы, которые еще вчера были украшены праздничными лентами, теперь напоминали зону отчуждения. Маги металла в тяжелых доспехах патрулировали перекрестки, а звук их шагов по мостовой казался неестественно громким в гнетущей тишине. Зуко стоял у окна в зале заседаний Совета. Он не спал всю ночь. Его мундир был помят, а на лице залегла глубокая тень усталости, но взгляд оставался стальным. — Это недопустимо! — гремел голос одного из советников за его спиной. — Маг Воды и Лорд Огня устроили в центре города побоище, а «Отвергнутые» всё равно ушли с нашими архивами! Где была ваша хваленая доблесть? Зуко медленно обернулся. Советники, сидевшие за длинным столом, на мгновение притихли под его тяжелым взором. — Если бы не мастер Катара и мои люди, это здание сейчас было бы пеплом, а вы — заложниками, — холодным тоном произнес Зуко. — «Отвергнутые» использовали оружие, которое подавляет магию металла. Ваши технологии обернулись против вас. Вместо того чтобы искать виноватых среди тех, кто вас спас, лучше спросите себя: почему ваши собственные граждане так сильно вас ненавидят, что готовы взорвать город? В зале воцарилась неуютная тишина. Зуко не стал ждать ответа. Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью. Ему не нужны были их политические игры. Ему нужно было найти Катару. --- Городской госпиталь был переполнен. Здесь не было разделения на нации или сословия: на соседних койках лежали богатые торговцы в разорванных шелках и простые рабочие-немаги, пострадавшие от взрывов. Зуко нашел Катару в дальнем крыле. Она стояла склонившись над молодым парнем, чьи руки были покрыты ожогами от электрических разрядов. Её руки светились мягким голубым светом, но её лицо было бледным, как мрамор. Она едва держалась на ногах. Зуко молча подождал, пока она закончит процедуру. Когда Катара выпрямилась, её пошатнуло. Он мгновенно оказался рядом, поддерживая её за плечи. — Достаточно, Катара. Ты работаешь уже десять часов без перерыва, — тихо сказал он. — Еще... еще трое в коридоре, — прошептала она, пытаясь высвободиться. — Им больно, Зуко. Я не могу просто уйти. — Если ты упадешь в обморок, ты не поможешь никому. Он посмотрел на подошедшую медсестру. — Позаботьтесь об остальных. Мастеру Катаре нужен отдых. Это приказ Лорда Огня. Зуко почти силой увел её в небольшую ординаторскую. Он усадил её в глубокое кресло и достал из походной сумки небольшой термос. — Что это? — спросила она, закрывая глаза. — Рецепт дяди Айро. Женьшень, корень имбиря и немного меда. Он говорит, что это возвращает дух в тело, когда тот решает уйти от усталости. Катара сделала глоток. Тепло начало медленно разливаться по её жилам, снимая сковывающее оцепенение. Она посмотрела на свои руки — они всё еще слегка дрожали. — Знаешь, что самое страшное? — внезапно спросила она. — Половина тех, кого я сегодня лечила — «Отвергнутые». Я видела их татуировки под одеждой. И когда я исцеляла их, они смотрели на меня не с благодарностью, а с ужасом. Как на монстра. Зуко присел на край стола рядом с ней. — Мы для них — живое воплощение неравенства, Катара. Они не видят в нас людей. Они видят только силу, которой у них никогда не будет. — Аанг всегда говорил, что магия — это дар для защиты мира, — она горько усмехнулась. — Но сегодня ночью я использовала её, чтобы ранить. И мне... мне не было жаль. В какой-то момент я просто хотела, чтобы они исчезли. Чтобы оставили нас в покое. Она подняла на него глаза, полные слез. — Если бы Аанг увидел меня такой... он бы не узнал свою Катару. Он бы начал говорить о сострадании и о том, что каждый враг — это заблудший друг. А я просто хочу тишины. Это делает меня плохим человеком? Зуко взял её за руку. Его ладонь была горячей и сухой, даря ощущение реальности в этом зыбком утре. — Это делает тебя человеком, Катара. Настоящим. Не легендой, не идеалом с плаката. А женщиной, которая устала нести мир на своих плечах. Он замолчал на мгновение, подбирая слова. — Аанг — Аватар. Его природа — это свет и баланс. Но мы с тобой... мы прошли через огонь и кровь. Мы знаем, что мир не всегда можно спасти добрым словом. Не вини себя за то, что ты чувствуешь. Твоя жизнь принадлежит тебе, а не его идеалам. Катара смотрела на него, и в её сердце что-то дрогнуло. Аанг всегда вдохновлял её быть лучше, выше, сильнее. Но Зуко... Зуко позволял ей быть слабой. Он принимал её тьму так же легко, как и её свет. В дверь постучали. Вошел Сокка, его лицо было необычайно серьезным. За ним следовала Суюки. — У нас новости, — сказал Сокка, подходя к столу. — Тоф допросила одного из тех, кто застрял в вентиляции. Зуко, ты был прав. Это не просто бунт. У «Отвергнутых» есть лидер. Кто-то, кто называет себя «Голосом Потерянных». И они планируют что-то масштабное в порту через два дня. — Порт — это сердце города, — заметил Зуко. — Если они перекроют поставки еды и угля, город падет без единого выстрела. — Мы пойдем туда, — Катара решительно встала, её усталость словно испарилась, сменившись холодной решимостью. — Нет, — Зуко преградил ей путь. — Сейчас — нет. Сейчас мы идем гулять. — Что?! — Сокка вытаращил глаза. — Зуко, ты слышал, что я сказал? Город в опасности! — Город будет в опасности и через два часа, Сокка. Но если Катара не подышит свежим воздухом и не увидит что-то, кроме боли и бинтов, она перегорит. И тогда у нас не будет шансов. Суюки понимающе улыбнулась и взяла Сокку за руку. — Он прав, Сокка. Идем, поможешь мне проверить снаряжение воинов Киоши. Когда друзья ушли, Зуко повернулся к Катаре. — Пойдем. Без охраны, без мундиров. Просто... мы. --- Они шли по набережной порта. Туман начал рассеиваться, пропуская редкие лучи солнца. Здесь было на удивление тихо — корабли стояли на приколе, а рабочие боялись выходить на смены. Катара вдыхала соленый воздух, чувствуя, как тяжесть в груди понемногу отпускает. — О чем ты мечтаешь, Зуко? — вдруг спросила она. — Когда всё это закончится. Когда «Отвергнутые» успокоятся, когда мир станет стабильным... О чем ты думаешь по ночам, когда не читаешь свитки? Зуко остановился у старого причала. Он долго смотрел на горизонт, где небо сливалось с океаном. — Раньше я мечтал о чести, — тихо ответил он. — Потом о том, чтобы мой народ перестал быть проклятием для мира. А сейчас... Я мечтаю о дне, когда мне не нужно будет извиняться за то, кто я есть. И о том, чтобы рядом был кто-то, кто понимает, чего стоил этот путь. Он посмотрел на неё. В его взгляде не было привычной сдержанности. Там была тоска, которая копилась годами. — А ты, Катара? Чего хочешь ты, когда никто не смотрит? Катара подошла к самой кромке воды. Она коснулась поверхности сапогом, и маленькая волна послушно лизнула кожу. — Я хочу перестать быть «Великим Целителем», — призналась она. — Я хочу просто путешествовать. Не для того, чтобы спасать деревни или восстанавливать храмы. А для того, чтобы увидеть мир своими глазами, а не через плечо Аватара. Я хочу просыпаться и знать, что мой день принадлежит мне. Она повернулась к нему. Расстояние между ними сократилось до нескольких дюймов. Ветер играл её волосами, и Зуко почувствовал тонкий аромат лекарственных трав и моря, исходящий от неё. — С Аангом я всегда чувствовала, что я — часть легенды, — прошептала она. — А с тобой... с тобой я чувствую себя просто Катарой. Зуко медленно поднял руку и заправил выбившуюся прядь ей за ухо. Его пальцы на мгновение задержались на её шее. Это не был поцелуй, но это было нечто более интимное — полное признание друг друга. — Значит, мы оба ищем одного и того же, — сказал он. В этот момент они были не Лордом Огня и магом Воды. Они были двумя душами, нашедшими приют в эпицентре шторма. Но где-то в глубине порта, среди теней складов, уже зажигались первые огни «Отвергнутых», напоминая, что их время покоя подходит к концу. — Нам пора возвращаться, — сказала Катара, но не спешила отпускать его руку. — Да, — ответил Зуко. — Но помни то, что мы здесь нашли. Это важнее любых войн. Они пошли обратно к штабу, и на этот раз их шаги звучали в унисон. Гроза приближалась, но теперь они знали: они будут встречать её вместе. И это знание пугало и восхищало их обоих одновременно.