Между углем и льдом

Церемония Единства. Именно так это событие было официально названо в пышных свитках дипломатов и на страницах столичных газет. Но для тех, кто собрался в этот день в самом сердце Нации Огня, это было нечто гораздо большее, чем просто политический термин. Это были похороны старого, истерзанного войной мира.

Великая церемония проходила на грандиозной открытой террасе императорского дворца, которая монументальным, высеченным из темного вулканического камня выступом нависала прямо над бескрайним, удивительно спокойным сегодня океаном. Символизм был в каждой детали, в каждом глотке воздуха. У праздничного алтаря, украшенного чашами с кристально чистой водой и вечным, ритуальным пламенем, бок о бок стояли двое мужчин. Верховный жрец Нации Огня в тяжелых, расшитых золотыми нитями багряных облачениях и седовласый старейшина Южного Племени Воды в плотных меховых одеждах цвета полярной ночи. Впервые в истории две противоположные культуры, два культа разделили одно священное пространство, не пытаясь уничтожить друг друга. Когда над замершей Столицей громогласно, торжественно и протяжно зазвучали ритуальные медные трубы, на террасе воцарилась такая благоговейная тишина, что стал слышен далекий рокот прибоя внизу. Катара медленно пошла по длинной, широкой дорожке. Каждый её шаг отзывался тихим шорохом — вся земля была сплошь усыпана лепестками огненных и белых лилий, которые смешивались между собой, образуя ковер из багряных и белоснежных пятен. Её вел отец. Хакода шел с гордо приподнятой головой, его плечи были развернуты, как у истинного вождя, но Катара чувствовала, как его сильные пальцы, держащие её под локоть, едва заметно подрагивают от глубокого, чисто отцовского волнения. На Катаре было платье потрясающей красоты. Ювелиры и ткачи обеих наций создали шедевр: глубокий синий шелк Племени Воды плавно переходил в легкую, струящуюся полупрозрачную вуаль, расшитую золотыми искрами Нации Огня. Зуко ждал её у самого алтаря. Парадные одежды Хозяина Огня сидели на нем идеально, подчеркивая широкие плечи и гордую осанку воина. Золотой венец, закрепленный в его безупречно собранных темных волосах, ловил и отражал яркие лучи полуденного солнца. На его лице, обычно суровом и сосредоточенном, сейчас читалось такое сильное волнение, что казалось, он забыл, как дышать. Но в ту самую секунду, когда Катара подошла ближе и их взгляды наконец встретились — когда теплое, трепетное золото его глаз столкнулось с глубокой, бездонной лазурью её взгляда, — весь остальной мир перестал существовать. Исчезла огромная терраса, растворились в тумане тысячи высокопоставленных гостей, министров и генералов. Перестала существовать сложная мировая политика и империи. Остались только они двое. Мальчик из ада, который искал свою честь, и девочка из ледяной деревни, которая подарила ему весь мир. Хакода остановился у алтаря. Он посмотрел на Зуко долгим, пронзительным взглядом, а затем бережно взял ладонь своей дочери и переложил её в руку молодого Лорда Огня. — Береги её, сынок, — тихо, одними губами произнес Хакода так, чтобы слышали только они. Зуко принял ладонь Катары так трепетно, словно держал хрупкую, величайшую драгоценность во всей Вселенной. Его пальцы мгновенно и крепко переплелись с её пальцами, даруя то самое привычное, обжигающее тепло, которое Катара не променяла бы ни на какие сокровища мира. — Ты прекрасна, Катара, — едва слышно прошептал Зуко, и в его глазах зажглись крошечные, счастливые искорки. — А ты ужасно забавный, когда так сильно волнуешься, Хозяин Огня, — ласково ответила она, чуть сильнее сжав его руку. Они одновременно повернулись к алтарю и протянули свои связанные руки вперед. Верховный жрец и полярный старейшина синхронно шагнули к ним. В руках старейшины была широкая священная лента, искусно сплетенная из прочных алых и глубоких синих нитей. Медленными, ритуальными движениями они начали обвязывать запястья влюбленных, скрепляя их союзом крови и духа. — С этого благословенного мгновения, — звучным, раскатистым голосом провозгласил полярный старейшина, и его голос, усиленный магией, разнесся над террасой, обращаясь к замершей многотысячной толпе, — Вода и Огонь больше не борются за выживание. Отныне они текут в одном едином, нерушимом русле. Путь разрушения окончен. Начинается путь созидания. Лента затянулась, соединяя их руки. Зуко сделал шаг еще ближе к Катаре, так близко, что она могла чувствовать его дыхание на своих губах. Он смотрел только в её сияющие, полные слез счастья глаза, полностью игнорируя подсказки жрецов, которые шептали официальный текст клятвы. Зуко говорил от сердца. — Перед лицом духов, наших предков и всего этого огромного мира, я объявляю тебя, Катара, законной Хозяйкой Нации Огня, — произнес он. Его обычно твердый, командный и царственный голос сейчас заметно дрожал от переполнявших сердце эмоций. Он говорил тихо, сокровенно, превращая эту государственную клятву в тайну, предназначенную только для неё одной. — Ты — мое сердце, Катара. Моя совесть, мой компас в самой глубокой тьме и моя вечная, единственная любовь. Когда я был слеп, ты показала мне свет. Отныне мой трон — это твой трон. Моя жизнь — это твоя жизнь. Всё, что принадлежит мне, от этого золотого венца до последнего вздоха — твое. Навсегда. Катара ласково, невероятно нежно улыбнулась. Её губы слегка подрагивали, и одна единственная, чистая слезинка скатилась по её смуглой щеке, поймав солнечный луч и вспыхнув ярким алмазом, прежде чем упасть на лепестки лилий у их ног. — А я обещаю хранить твой огонь, Зуко, — ответила она, и её голос, хоть и был тихим, прозвучал с силой океанского прилива. — Быть твоей защитой, твоим покоем, твоей силой и твоей самой верной соратницей во всем, что ждет нас впереди. Твой народ стал моим народом, твои боли — моими болями. Я буду любить тебя и направлять твое пламя до тех пор, пока бьются наши сердца. Когда верховный жрец громогласно объявил их союз священным перед лицом Неба и Земли и велел скрепить его законной клятвой, Зуко больше не сдерживался. Он уверенно, но бережно обнял Катару за талию свободной рукой и притянул её к себе. Их поцелуй был долгим, глубоким и невероятно нежным. В это одно-единственное прикосновение губ они вложили все те долгие месяцы разлуки, тоски, яростной борьбы за право быть вместе, страха и непоколебимой надежды, которая вела их сквозь тьму. Это был поцелуй двух равных, сильных людей, которые завоевали свое счастье вопреки законам природы и истории. В ту же секунду многотысячная толпа на площади внизу, на набережных и крышах домов взорвалась оглушительными, безумными криками искренней, неподдельной радости. Люди плакали, обнимались и подбрасывали вверх свои головные уборы. А над зеркальной гаванью Столицы с грохотом взмыли в небо сотни уникальных, праздничных салютов. Это было невероятное зрелище: маги огня и маги воды, работая в потрясающем, идеальном тандеме на баржах, запускали в высь огромные, ревущие огненные шары. Но на самом пике взрыва, в наивысшей точке неба, эти шары благодаря магии воды мгновенно превращались в каскады прохладных, искрящихся водяных брызг. Солнечный свет, проходя сквозь эти миллионы падающих капель, создавал в воздухе над Столицей тысячи ярких, переливающихся всеми цветами радуг. Огонь и Вода танцевали свой первый, мирный танец в небесах. --- Грандиозный праздничный пир в главном тронном зале дворца продолжался до самой глубокой ночи. Огромные столы из красного дерева буквально ломились от изысканных угощений: здесь были и острые королевские пирожки Нации Огня, и нежное тушеное мясо от поваров Царства Земли, и традиционный полярный чай. Молодое вино лилось рекой, а смех и музыка не умолкали ни на минуту. В самый разгар общего веселья Сокка, уже изрядно повеселевший и раскрасневшийся от праздничной атмосферы, с шумом поднялся со своего места. Он начал громко стучать серебряным кубком по своей тарелке, требуя всеобщего внимания. — Так, минуту внимания, господа изысканные аристократы, мудрые старцы и суровые воины! — Сокка широко, во весь рот усмехнулся, картинно прижав руку к своей синей шелковой мантии вождя. — На правах старшего брата невесты и… ну, давайте смотреть правде в глаза, главного гения и стратега всей этой нашей спасительной компании, я просто обязан произнести тост! Знаете, почтенная публика, когда-то очень давно, на заснеженных берегах Южного Полюса, я искренне и всей душой хотел прикончить этого хмурого, вечно орущего парня своим верным бумерангом! Весь огромный зал моментально взорвался громогласным, безудержимым смехом. Даже сидевшие на почетных местах старейшие Огненные Мудрецы в своих строгих капюшонах не смогли сдержать искренних улыбок, вспоминая начало этой истории. Зуко, сидевший во главе стола рядом с Катарой, лишь шутливо покачал головой, пряча улыбку и прикрывая глаза ладонью от легкого смущения. — Да-да, Спарки, я отлично помню, как ты крушил мою любимую сторожевую башню из снега! — продолжил Сокка, дождавшись, пока смех поутихнет. Однако затем его лицо внезапно смягчилось, озорной блеск в глазах сменился непривычной для него серьезностью, а голос стал глубоким и теплым. — Но теперь… теперь, глядя на вас двоих, на то, как вы держите друг друга за руки… я вижу, что моя маленькая, упрямая сестра нашла человека, который действительно достоин её невероятной, всесокрушающей силы. Человека, который готов сгореть сам, превратиться в пепел, но защитить её от любой бури. Зуко, друг мой… — Сокка прищурился, шутливо наставив на него палец. — Если ты хоть раз расстроишь её, забудешь про годовщину или заставишь плакать, помни: я всё еще чертовски хорошо знаю, где находятся твои императорские покои, где ты спишь и какая у тебя охрана! Но сегодня… сегодня я просто абсолютно, безгранично счастливый брат. За Катару и Зуко! За тот потрясающий, новый мир, который они построили своими собственными руками! За любовь, которая растопила вековой лед! Зал снова взревел, сони кубков со звоном скрестились в воздухе, подхватывая тост вождя Южного Полюса. Катара, смеясь сквозь подступающие слезы, послала брату воздушный поцелуй. Следом со своего места медленно поднялся Аанг. На нем были простые одежды Воздушных Кочевников, но стоило ему встать, как все разговоры тут же смолкли. Он мягко, очень тепло улыбнулся новобрачным. В его серых глазах в этот момент отражалась вся мудрость сотен его прошлых воплощений, соединенная с абсолютной чистотой его юного, доброго человеческого сердца. — Как Аватар, я обязан неустанно хранить баланс в этом измученном мире, — тихо, но так, что его мягкий голос проник в каждый, самый дальний уголок огромного зала, произнес Аанг. — Но долгие годы войны научили меня главному: баланс — это не просто отсутствие боевых действий или подписание мирных договоров на бумаге. Баланс — это понимание, это искреннее принятие чужой боли и, прежде всего, это любовь. Зуко, Катара… вы двое совершили то, что еще год назад казалось абсолютно невозможным всему Совету Наций. Вы исцелили самые глубокие, кровоточащие раны прошлого. Моё благословение как Аватара, и… что для меня гораздо важнее, как вашего младшего брата и верного друга, навсегда останется с вашей новой семьей. Пусть твое пламя, Зуко, всегда греет её, но никогда не обжигает. А твоя вода, Катара, пусть дарует жизнь и покой его горячему сердцу. Будьте счастливы. Вы это заслужили. Катара незаметно для гостей смахнула ладонью слезу с ресниц и крепче сжала горячую, сильную ладонь своего мужа под пышной скатертью стола. Зуко повернулся к ней, и его пальцы нежно погладили её запястье, безмолвно говоря: «Я здесь. Мы справились». Чуть поодаль от шумного центрального стола, в тихом и уютном уединенном углу зала, Тоф сидела в глубоком резном кресле. К огромному удивлению всей прислуги, величайший маг земли вела себя сегодня на удивление спокойно. Она сидела прямо рядом с дядей Айро, который с удовольствием потягивал свой напиток. Тоф медленно отпила немного фруктового сока из своей пиалы, прислушиваясь своими чуткими босыми ступнями к глубоким вибрациям огромного дворца, а затем тихо, так, чтобы слышал только сидящий рядом старик, прошептала: — Знаешь, старик Айро… а ведь это действительно потрясающе. Я чувствую сквозь этот камень, как земля под нами… она наконец-то успокоилась. Больше нет этого постоянного, давящего, удушающего напряжения от марширующих стальных армий, тяжелых танков и взрывов. Словно весь наш измученный, усталый мир… наконец-то сделал один большой, глубокий и спокойный выдох. Впервые за сто лет. Айро тепло, очень ласково улыбнулся. Его добрые глаза под густыми бровями нежно заблестели в полумраке зала, отражая свет сотен свечей. Он мягко повернулся к девочке. — Ты абсолютно права, маленькая леди, — тихо ответил Айро, и в его голосе зазвучала глубокая мудрость прожитых лет. — Земля — она ведь живая. Она всегда чувствует сердца тех, кто по ней ходит, чувствует их намерения. И сегодня… сегодня в этом зале и во всей Столице бьются самые чистые, самые любящие сердца. Огонь и Вода заключили мир не на бумаге, Тоф. Они заключили его в своих душах. --- Позже, когда основная, изрядно развеселившаяся часть гостей увлеклась просмотром грандиозного танцевального представления с драконами на площади перед дворцом, дядя Айро и вождь Хакода незаметно для всех вышли на полутемную, прохладную террасу. Они ушли подальше от праздничного шума, музыки и громких тостов. Мужчины встали у резных перил, глядя на темный ночной океан, в спокойных водах которого красиво отражались редкие, затухающие искры последних праздничных салютов. Айро аккуратно протянул Хакоде дымящуюся, теплую глиняную пиалу с ароматным чаем, от которого поднимался легкий сизый пар. — Попробуйте это, вождь Хакода, — мягко произнес Айро, прикрыв глаза от удовольствия. — Особый сорт чая, выращенный в потаенных долинах нашей Нации Огня, но заваренный по очень старинному, почти забытому рецепту Воздушных Кочевников. Он обладает удивительным свойством — помогает согреть душу после тяжелого дня. Хакода вежливо принял теплую пиалу обеими руками, сделал небольшой, неторопливый глоток, прислушиваясь к необычному вкусу, а затем благодарно кивнул, переводя взгляд на чистое звездное небо над полярными водами. — Действительно, хороший чай, Айро. Сильный, с характером, — Хакода горько усмехнулся, глядя на темную воду. — Знаете… если бы мне кто-то сказал еще пять лет назад, когда я сидел в окопах или мерз на боевых кораблях, что я буду стоять в самом сердце императорского дворца Лорда Огня… пить мирный чай с родным братом Озая и праздновать свадьбу своей любимой дочери… я бы решил, что этот человек окончательно сошел с ума от полярного сияния или лихорадки. Айро тихо, очень мягко и душевно рассмеялся, поглаживая свою густую, аккуратно подстриженную седую бороду. — Судьба — удивительная, непредсказуемая вещь, друг мой, — ответил старик, и его голос был полон искренней теплоты. — Она часто, слишком часто ведет нас через самые темные, страшные и извилистые тропы, полные потерь, чтобы в итоге… в самый неожиданный момент привести к ослепительному свету. Мой брат Озай… он был несчастным человеком, Хакода. Он всю жизнь искал величие в разрушении, в завоеваниях, в страхе других людей. Но мой племянник… Зуко нашел истинное, подлинное величие в смирении, в принятии своих ошибок и в чистой любви вашей замечательной дочери. Катара спасла его, Хакода. Это чистая правда. Она спасла не просто его тело тогда, в катакомбах Ба Синг Се, когда весь мир отвернулся от него. Она спасла его израненную, заблудшую душу. Она научила его любить. Хакода долго молчал, всматриваясь в бескрайнюю темную морскую даль, где волны мягко разбивались о подножие скалы. Обида за погибшую жену, за сожженные деревни — всё это уходило, сгорая в огне сегодняшнего праздника. На его суровом, обветренном лице отразилась глубокая, настоящая мужская и отцовская гордость. — Я вижу это, Айро, — тихо, но твердо произнес Хакода, поворачиваясь к собеседнику. — И, признаться честно, теперь я абсолютно спокоен за её будущее. Зуко — сильный, волевой лидер, это видно по его поступкам. Но что для меня, как для отца, гораздо важнее… он честный и верный человек. В его глазах нет лжи. Они любят друг друга той любовью, которая ломает стены. Я знаю, что вместе они справятся абсолютно со всем, что приготовит им будущее. — О да, — лукаво, по-доброму подмигнул Айро, пригубив свой чай и довольно зажмурившись. — Огонь и Вода… Две великие стихии. Когда они противоборствуют — это катастрофа. Но когда они соединяются в гармонии… Вместе они — непреодолимая, созидательная сила, которая заставит весь этот мир двигаться к лучшему. Ну что ж, за наших детей, вождь Хакода! За их новое, светлое и счастливое начало! — За их начало, — негромко, но с улыбкой повторил Хакода. Две глиняные пиалы тихо, со звоном звякнули в ночной тишине террасы, скрепляя этот вечный, нерушимый мир между двумя великими отцами, которые отдали всё ради счастья своих детей. --- Когда последние, изрядно уставшие гости начали медленно, группами расходиться по отданным в их распоряжение роскошным дворцовым покоям, а шум грандиозного празднества наконец затих в глубоких, каменных коридорах, Зуко и Катара незаметно для стражи и слуг ускользнули от всей этой суеты. Они сбежали на свой самый любимый, скрытый от посторонних глаз и уединенный балкон, который широким полукругом выходил на бескрайний восток. Ночной воздух Столицы Огня был удивительно мягким, ласковым и по-летнему теплым. Он был густо пропитан ароматами соленого ночного моря, цветущих в саду огненных лилий и нежных вишен императорского сада. Небо над ними было усыпано миллионами ярких, чистых звезд, которые казались крошечными бриллиантами на черном бархате. Катара с тихим, глубоким и облегченным вздохом приятной усталости и абсолютного, безграничного счастья прислонилась спиной к широкой, надежной и такой родной груди Зуко. Он тут же бережно, с невероятной нежностью обнял её за талию обеими руками, притягивая еще ближе к себе, чувствуя, как она расслабляется в его руках. Юноша привычно и ласково уткнулся подбородком в её плечо, вдыхая родной аромат. Они долго, очень долго стояли в полном, благоговейном молчании. Им не нужны были слова — их сердца, бившиеся в одном ритме, говорили обо всем без звуков. Они просто слушали мерный, успокаивающий шум океанского прибоя где-то далеко внизу и смотрели на то, как на самом краю далекого, бескрайнего горизонта ночная тьма начинает медленно, неохотно уступать место первой, нежной и брезжущей розоватой заре. — Знаешь, Зуко… — нарушив тишину, едва слышно, почти интимно прошептала Катара. Её тонкие пальцы поднялись к шее и нежно очертили золотые контуры нового свадебного ожерелья, которое теперь красовалось на ней. — Впереди нас ждет еще так много трудностей. Я ведь понимаю это… Бесконечные, тяжелые переговоры с Царством Земли, сложные, болезненные реформы внутри твоей страны, неизбежное недовольство старой, консервативной аристократии, которая привыкла к войне… Наш новый мир… он всё еще слишком хрупкий, Зуко. Как самый первый, тонкий лед на замерзающем озере. Мне иногда становится немного страшно. Зуко чуть повернул голову, и его губы коснулись её нежной шеи, заставив Катару сладостно зажмуриться от этой волны тепла. — Мы со всем справимся, моя прекрасная Хозяйка Огня, — так же тихо, бархатным от переполнявших его чувств голосом ответил Зуко. В его словах звучала абсолютная, железная и непоколебимая уверенность мужчины, который нашел свой истинный причал. Он повернул её в своих объятиях к себе, заставляя Катару посмотреть в его горящие золотом глаза. Его сильные ладони мягко легли на её смуглые щеки, бережно очерчивая скулы. — Мы справимся со всем, Катара, — повторил он, глядя прямо в её бездонные синие глаза, в которых сейчас отражался весь мир. — Знаешь почему? Потому что отныне нам больше никогда, ни при каких обстоятельствах не нужно сражаться, доказывать что-то и нести это тяжелое бремя правителей в одиночку. Прошлое осталось позади. Все маски сброшены. Мы — единое целое. Моя сила — это твоя сила. Мой огонь греет твою воду, а твоя вода направляет мое пламя. Я люблю тебя, Катара. Больше самой жизни. Катара тепло, лукаво улыбнулась, хотя в её глазах на секунду блеснули непролитые слезы. Она мягко опустила свои ладони на руки Зуко, которые всё еще покоились на её талии, и медленно переместила их чуть ниже, ласково прижав его широкие ладони к своему плоскому животу. — Я знаю, что мы со всем справимся, Зуко, — её голос стал еще тише, превратившись в нежнейший трепетный шепот. — Но теперь у нас есть еще одна, самая важная причина перевернуть эту страницу истории. Помнишь, Сокка сегодня шутил, что лучший свадебный подарок — это то, что нельзя завернуть в праздничную ленту? Зуко удивленно моргнул, чувствуя под пальцами лишь мягкую ткань её свадебного платья и ровное, теплое дыхание. Он непонимающе взглянул на неё: — Катара?.. Что-то не так? Катара прикусила губу, в её синих глазах блеснули крошечные, самые счастливые слезы, а на щеках проступил нежный румянец. — Всё так, Зуко. Всё просто идеально, — её голос сорвался на счастливый шепот. Она чуть сильнее прижала его ладони к своему животу. — Я… я долго думала, какой подарок сделать тебе в этот день. Такой подарок, который превзойдет все сокровища, золотые венцы и шелка мира. И духи услышали меня. Зуко замер, его сердце на секунду пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. В его голове начала зарождаться догадка, от которой по всему телу разлился огненный, оглушительный жар. Он посмотрел на её живот, затем снова в её сияющие глаза. — Катара… ты… ты хочешь сказать?.. Катара прижалась к нему ближе, заглядывая в самое сердце его замершей души. — Я говорю о том, мой дорогой Лорд Огня, что наш союз уже принес первый плод. Дипломаты могут спорить о границах сколько угодно, но внутри меня… внутри меня уже бьется новая жизнь. Твоя и моя. Наш маленький малыш, Зуко. Это мой самый главный свадебный подарок тебе. Самый главный подарок нашему новому, мирному будущему. Зуко замер, словно превратившись в обсидиановую статую. Огромный, бесстрашный правитель могущественной империи, который не дрогнул перед молниями Азулы и армией Озая, сейчас выглядел абсолютно растерянным, ошеломленным и бесконечно, уязвимо счастливым. Его губы дрогнули, а пальцы на её животе непроизвольно затрепетали от благоговейного страха, словно он боялся повредить величайшее сокровище мира. — Ты… это правда? — хрипло, почти беззвучно вытолкнул он из себя воздух. — Малыш? У нас… у нас будет ребенок, Катара? Настоящий? — Да...хехе да, самый настоящий, — Катара тихо, хрустально рассмеялась, и пара слезинок счастья всё-таки сорвались с её ресниц, омывая смуглые щеки. — Маг огня или маг воды — это не важно. Он будет дитя мира. Нашего мира, Зуко. Лицо молодого Хозяина Огня озарилось таким ослепительным, чистым внутренним светом, какого Катара не видела у него никогда прежде. Все его прежние страхи, шрамы и тени тяжелого детства растворились без следа. Одним плавным, бережным движением он подхватил её на руки, прижимая к себе так трепетно, словно держал в руках само солнце, и закружил по каменному балкону. — Духи… Катара! — выдохнул он прямо в её волосы, утыкаясь носом в её шею, и его плечи мелко задрожали от переполнявших грудь рыданий абсолютного восторга. — Спасибо тебе… Спасибо тебе за это чудо. Я клянусь, я стану для него лучшим отцом. Я построю для него мир, где ему никогда не придется прятаться, воевать или доказывать свою ценность через боль. Я буду защищать вас двоих до своего последнего вздоха! Катара ласково запустила пальцы в его темные волосы, мягко поглаживая его по голове и заставляя подняться обратно. — Я знаю, Зуко. Я ни на секунду в тебе не сомневаюсь, — прошептала она, когда он снова встал во весь рост, бережно прижимая её к себе. Катара приподнялась на цыпочках, её руки мягко взлетели вверх, обвивая его шею, пальцы запутались в его темных волосах, нежно задевая края золотого венца. — И я люблю тебя, Зуко, — выдохнула она прямо в его губы. — Мой Хозяин Огня. Мой гордый, исцеленный дракон. Отец моего ребенка. Отныне и навеки. И в это самое священное мгновение первый, самый чистый, яркий и теплый луч проснувшегося солнца робко, но уверенно коснулся их лиц, пробиваясь сквозь дымку горизонта. Величественное золото на императорском венце в темных волосах Зуко и пронзительно-синий полярный лазурит в обрамлении золотого пламени на шее Катары вспыхнули одновременно, поймав этот утренний свет и отражая его единым, ослепительным и гармоничным сиянием. Их губы встретились в глубоком, бесконечно нежном, чувственном и обещающем поцелуе. В этом поцелуе не было привкуса войны, страха или долга — в нем была только чистая, выстраданная и победившая всё на своем пути любовь, ставшая началом новой жизни. Это была их безмолвная, нерушимая клятва друг другу на всю оставшуюся жизнь, которую не смогли бы стереть никакие шторма будущего. Наступающий рассвет стремительно, на их глазах окрашивал бескрайнее полярное и огненное небо над океаном в фантастические, невероятные цвета — глубокий фиолетовый переходил в нежно-розовый, а у самого горизонта разливалось ослепительно-золотое море света. Это был самый первый, чистый и честный день их совершенно новой, общей жизни. Первый день долгожданного, великого мира, где Огонь и Вода больше никогда не будут врагами, ведь их кровь теперь текла в одном будущем сердце. Они стояли на самом пороге новой истории, рука в руке, переплетя пальцы и согревая друг друга своим внутренним теплом. Они смотрели на поднимающееся солнце, готовые с открытым сердцем и счастливой улыбкой встретить абсолютно всё, что принесет им завтрашний день. Ведь теперь они были вместе. Навсегда.

КОНЕЦ